Ник Кайм – Старая Земля (страница 76)

Толпа притихла. Одного вида сорока болтеров в руках личной гвардии Дорна было достаточно, чтобы усмирить любые попытки мятежа.

— Ты говоришь от имени Дорна и этих людей? — спросил Вулкан лидера Кулаков.

Этот воин был единственным, кто не держал оружие наготове. Одна его рука лежала на рукояти церемониального меча, висевшего в ножнах на бедре, а вторая замерла поблизости от болт–пистолета.

Вулкан был не настолько сердит или горд, чтобы объяснить, что выхватить пистолет он все равно не успеет. Но его братья… Он не сомневался, что способен вынести сорок болтерных выстрелов, но не мог сказать того же о своих сыновьях.

— Ответь мне, легионер. Я знаю, что мой брат наказал отнестись ко мне с уважением. Или ты считаешь меня мертвецом, наваждением или обманщиком?

— Я не знаю, чему верить, — наконец признал воин, хотя и грубоватым тоном, как было принято в Седьмом.

Сыновья Дорна всегда отличались такой же стойкостью и непоколебимостью, как и стены, которые они охраняли. Их надежность восхищала Вулкана, хотя кое-кто пренебрежительно укорял их в недостатке воображения.

— Разве ты не слышал? — Улыбка примарха была искренней, но горьковатой от грусти. — Вулкан жив.

Воин опять не ответил. Он, как и его люди, стоял на страже. Но все оружие было направлено только на Вулкана, о толпившихся людях никто не думал. Они уже не представляли угрозы. К пролому, окруженному золотисто–желтой броней, никто не осмелился даже приблизиться.

— Я бы очень хотел поговорить с твоим отцом, — сказал Вулкан. — Полагаю, он сам направил тебя сюда. И, вероятно, даже сейчас наблюдает за нами. Рогал узнает меня. Узнает, как только увидит. Мы ведь родственники. А пока мы ждем решения моего брата, может быть, ты снимешь шлем, чтобы мы посмотрели друг другу в глаза, как подобает воинам? И не скажешь ли мне свое имя, чтобы я не называл тебя просто легионером?

Небольшая пауза свидетельствовала о нежелании воина, но затем он все же заговорил:

— Я Архам.

Вулкан улыбнулся, хотя его взгляд стал более внимательным.

— В таком случае давай поприветствуем друг друга как боевые братья, поскольку во время Великого крестового похода мы сражались вместе.

Воин, назвавшийся Архамом, поднял руку и снял шлем, зашипевший пневматическими защелками. На Вулкана смотрел молодой горделивый воин. Его лицо, несмотря на юный возраст, уже отметили морщины, говорящие о постоянной бдительности.

Примарх нахмурился:

— Ты не он. Не Архам.

По лицу воина пробежала тень:

— Я ношу его имя в память о нем.

Вулкан понимающе кивнул:

— Я скорблю о его гибели, как скорблю обо всех благородных сынах и братьях, павших в этой войне.

Архам промолчал, но суровый взгляд говорил, что он разделяет чувства примарха.

— Если ты и есть Владыка Змиев, как тебе удалось выжить? Как ты добрался до Терры?

— Ответ на твои вопросы займет много времени, но, если коротко, мне помогли воля моего отца и храбрость моих сыновей.

Архам хотел сказать что–то еще, но, вероятно, получил сообщение через вокс–бусину, вставленную в ухо.

Он слушал, а Вулкан ждал, хотя и недолго. Спустя несколько мгновений Архам повернулся и подал знак своим воинам.

— Пройдешь только ты, владыка, — сказал он и снова надел шлем.

Зитос готов был возразить, но Вулкан жестом успокоил его, а потом ненадолго вернулся к своим сыновьям.

— Не нравится мне это, отец, — сказал Зитос, подозрительно поглядывая на Имперских Кулаков.

Воины в золотистой броне тем временем слаженно расступились, образуя проход.

— Мне тоже, — поддержал его Абидеми. — Мы вместе проделали этот долгий путь.

Вулкан положил руки на плечи обоих своих сыновей и кивнул Гарго. В этот момент примарх обращался к каждому из них.

— Вы служили мне не только из чувства долга. Вы вернули меня к жизни. Большего вы не могли бы сделать для меня, и я всегда останусь в долгу перед вами, мои Верные Драконы. Мои сыны. Но остаток пути я должен пройти в одиночестве. Оставайтесь здесь. — Он показал на женщину–силовика, сосредоточенную на скромной толпе людей, оставшейся на ее попечении. — Позаботьтесь об этих людях. Наделите их своей храбростью. Подайте им пример. Они познали достаточно страха. Внушите им надежду, как внушали ее мне.

Все трое одновременно склонили головы и опустились на одно колено. По лицу Гарго струились слезы, а Зитос энергично отсалютовал Вулкану.

— Клянемся тебе в этом, примарх.

Вулкан не оглядывался. Он слышал, как Абидеми запел, и на этот раз Змий пел о древнем Ноктюрне и о том, что слава и честь не умирают. Примарх печально улыбался, шагая к пролому, фаланга золотисто–желтых воинов сомкнулась за его спиной, а хускарл по имени Архам следил за ним, слушая женский голос, звучащий в вокс–бусине.

— Это он?

— Дорн разберется, — ответил Архам, стоя рядом со своими воинами в ожидании Вулкана, возвращающегося в одиночестве.

— Но это он? Каково твое мнение?

— Судить об этом будет Дорн.

— Да, конечно, но это… это он?

Архам вздохнул, но решил уступить:

— Похоже, что… так и есть.

— Чутью нельзя доверять безоговорочно, тебе об этом известно.

— Иногда это единственное, что у нас есть.

Возникла пауза, в течение которой его собеседница обдумывала значение его слов.

— А остальные? Это они?

— Возможно.

— Все, как я и говорила. Нельзя предполагать, что противник задействовал все силы в тот раз.

— Да, Андромеда, — согласился Архам, переводя взгляд на толпу людей, собравшихся у пролома. — Нельзя.

Глава 31

ДВА БРАТА

ВСТРЕЧА

Вулкан миновал взорванные ворота, и Рубеж Жалобщиков остался позади. Затем он прошел еще через одни ворота, где ауспик просканировал его до последней молекулы, но понять, что показало исследование, было невозможно: часовые в шлемах с лицевыми пластинами в виде орлов оставались абсолютно бесстрастными. Их прожектора светили на него со всех сторон, превращая в статую в чешуйчатой броне.

Но и этот пункт остался позади под грохот раздвигающихся засовов и скрежет расходящихся барьеров, приводимых в движение особыми механизмами. Вторые ворота вели в торговый район на окраине Города Просителей, жителей которого срочно эвакуировали. Затраченные на подготовку усилия и явная их необходимость позволили Вулкану понять, насколько серьезно отнесся Дорн к его неожиданному появлению.

Однако, после того, как он прошел по пустынным улицам и проспектам, ему был дан еще один урок.

После третьих ворот, более высоких, чем все остальные, и, на удивление, богато украшенных, Вулкан обнаружил, что он не просто получил разрешение пройти, но и находится под постоянным наблюдением.

Ворота открылись, как и все предыдущие, и огромное символическое изображение грифона, разделившись пополам, разошлось на восток и запад. За воротами стоял грозный часовой.

«Рыцарь» возвышался над Вулканом, так что тому пришлось выгнуть шею, чтобы взглянуть в смотровую щель в его броне. Внутри пылал холодный лазурный свет. Одна рука титана заканчивалась огромным цепным мечом, сейчас дремлющим. Вместо второй имелась тепловая пушка, еще не разогретая. Каждую из боевых систем можно было активировать за считаные мгновения. Броня титана излучала слабую радиацию и тепло. Реакторы боевой машины издавали ровный гул, но колосс не двигался, и его вокс–рога молчат. Вулкан ощущал на себе его взгляд, но пока титан просто наблюдал.

Примарх не стал его злить и просто проигнорировал, размышляя, что заставило Терру принять подобные меры предосторожности. Еще у стены он заметил, что Имперские Кулаки сильно встревожены. А сыновей Дорна он всегда считал самыми невозмутимыми воинами.

Вулкан прошел через ворота, миновал их стража и оказался на просторной площади, совершенно пустой, если не считать поджидающего его воина в доспехах. Холодный свет двух установленных по бокам прожекторов почти полностью уничтожил цвета.

Золотая броня, великолепно украшенная, казалась белой. На каждом плече красовались развернутые в профиль головы орла. Закрытые бронированными перчатками руки воина покоились на навершии рукояти большого цепного меча, красные ножны, побледневшие от яркого света, мерцали затейливой филигранью. Кончик лезвия был опущен вниз, и там, где он касался каменных плит, расползлись тонкие трещины.

Воин стоял с непокрытой головой, но не щурился от резкого света. И только когда взгляд его темных глаз упал на Вулкана, они сузились. Эти глаза на суровом лице походили на застывшие осколки кремния. Венец белых волос, удивительно светлых и тонких, казался вспышкой пламени.

— Ты явился в самый неблагоприятный момент, — сказал Дорн резким и громким голосом, тогда как голос Вулкана рокотал низкими грозовыми раскатами.

Владыка Змиев прошел сотню шагов, отделявших его от брата.

Хоть он никого и не видел, но чувствовал на себе взгляды многих пар глаз, наблюдавших откуда–то с затененной галереи, окаймляющей площадь.

Остановившись перед Дорном, он тепло улыбнулся: