Ник Кайм – Старая Земля (страница 26)

Свет вспыхнул. От доспехов Нарека потянулись тонкие струйки дыма.

— Что за… — начал он.

Вдалеке, в сиянии золотого солнца, появилась фигура с пылающим мечом и в короне из лавровых листьев.

Эльдрад улыбнулся, как улыбается хозяин своей гончей:

— Ты меня приятно удивляешь, Бартуза Нарек.

— Подожди, пока мы сойдемся лицом к лицу. Мне и раньше приходилось убивать колдунов — твоих сородичей и других. Никакой разницы. Кто–то воспользуется фульгуритом: или ты, или я.

Свет докатился до них, но не только свет, огонь тоже — вихрь пламени, поднятый солнцем.

— Ты — поразительное существо, Бартуза Нарек, — спокойно произнес Эльдрад. — Может, и так, только он подчиняется не каждому.

— Это доказывает божественность Императора!

Нареку приходилось кричать, чтобы быть услышанным в реве огненной бури. Кожу защипало. Немногие волосы, сохранившиеся на его голове, начали дымиться.

— И поэтому фульгурит обладает божественной силой, — спокойно ответил Эльдрад, словно не замечая опаляющего пламени. — Его силой, — добавил он. И будто только сейчас заметил приближающийся к ним вал огня. — Но вместе с тем тебе известно, что даже боги — или те, кто считает себя богом, — могут умереть.

— И что, по–твоему, убедит меня помочь тебе? — прокричал Нарек, стараясь отвернуться от слепящего света.

Эльдрад понимал, что Нарек едва слышит в реве бури собственный голос, что жар пламени иссушает его горло и обжигает легкие…

Неуязвимый для пламени, чужак снова улыбнулся:

— Судьба.

И огонь поглотил их вместе с руинами идеального города.

Далеко от этого места, в безопасном уединении, фермер обрабатывал свое поле.

Он занимался этим каждый день с тех самых пор, как пришел на ферму. Он наслаждался теплыми лучами низкого солнца, он глубоко дышал свежим утренним воздухом. Он прислушивался к голосам природы и с благодарностью принимал усталость и боль в мышцах в конце каждого дня.

Но, подойдя к широкой полосе, готовой к сбору пшеницы, лучшей, какую только можно было найти на Иаксе, он внезапно остановился и посмотрел вверх.

Он что–то почувствовал. Переменился ветер, возможно предвещающий непогоду. Или в пшенице притаился хищник в поисках добычи, поскольку на ферме имелись и стада животных.

Нет, не хищник.

Взгляд фермера привлек человек, сидящий на ступеньках его амбара. Из его полуоткрытых губ поднялась тонкая струйка серо–голубого дымка. Человек посмотрел на хозяина и пренебрежительно махнул рукой:

«Всё в порядке. Продолжай».

Ощущение перемен почти рассеялось. Фермер вернулся к своему урожаю.

Глава 9 

ПЕРВЫЕ ЗАЛПЫ

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ

Команда крейсера — то ли в силу своего высокомерия, то ли по недомыслию — клюнула на приманку.

Корабль средних размеров, типа «Неустрашимый», под названием «Кровь Хтонии». Корпус цвета морской волны с начертанным символическим оком не оставлял сомнений в его принадлежности.

Сыны Хоруса.

Все корабли флотилии несли цвета магистра войны, сдержанно–суровые в безвоздушной пустоте. Они грозно ощетинились орудиями. Но «Кровь Хтонии», реагируя на слабый отклик сигнала, нарушила строй. Авгур дальнего действия зафиксировал другой корабль, принадлежащий к боевой ячейке Шадрака Медузона. «Кровь Хтонии» уменьшила скорость и начала разворот. Помехи, вызываемые спорадическими солнечными вспышками, нарушала в этом районе вокс–связь между звездолетами, но капитан имел все основания чувствовать себя вполне уверенно. По правому и левому бортам от «Крови Хтонии», в верхней и нижней частях сферы боя, шли два тяжеловооруженных эсминца.

Как и предполагал Нурос, «Кровь Хтонии» явно собиралась уничтожить заблудившийся корабль и быстро вернуться к флотилии.

На борту «Заврода» Саламандр хищно усмехнулся под забралом шлема. Охочий до драк корабль не был оборудован пустотными щитами — приходилось полагаться исключительно на всеохватывающую адамантиевую броню. Покрытый вмятинами и шрамами сверху снизу и с обоих бортов, он обладал характером древнего ящера, слишком упрямого, чтобы умирать.

Нурос души в нем не чаял. Это был не его корабль, Нурос не был его капитаном. Но «Заврод» представлял собой последний клочок Ноктюрна, мира, увидеть который воин уже не надеялся. Жаль, что кораблю уготованы новые шрамы. Раны поверх старых ран, подумал Нурос. Впрочем, в этом смысле «Заврод» мало чем отличался от прочих участников кампании Медузона.

— Как насчет «Кровавого зуба»? — спросил Нурос по воксу, покидая капитанскую рубку и давая знак следовать за собой своим бойцам.

В пусковых отсеках его ждали другие братья. Пирокласты. Вероятно, последние из вымирающего племени.

— Чем тебе не нравится просто «меч»? — ответил ему голос Лумака с другого корабля, «Воли Горгона», находящегося в нескольких сотнях километров от флотилии магистра войны.

Нурос нахмурился, пробегая по одному из центральных переходов, ведущему к пусковым отсекам. Хорошо хоть, что конструкция «Заврода» достаточно проста, подумал он, когда в корпус ударил первый залп крейсера Сынов Хоруса.

— Вы, медузийцы, некультурны. Никакой поэзии. Ты слишком прозаичен, мой покрытый железом брат. Я подберу другое имя.

Сотрясение корпуса было ощутимо и в переходе, но броня рассеяла основную мощь удара. До Вулкана XVIII легион клонился к саморазрушению. Несмотря ни на что, не думая о цене, они сражались в любом конфликте, как в войне на истощение. Отступление было немыслимо. Лучше смерть. Естественно, им грозило вымирание. Только смягчающее влияние примарха помогло легиону выжить и научиться воевать иначе.

Нурос задумался, не приведет ли их гибель Вулкана обратно, на путь самоуничтожения. И грустно улыбнулся. По крайней мере в этой мысли есть какая–то поэтичность.

— «Истребитель» — вот отличное имя, — сказал он, проносясь стремглав по последнему, нижнему переходу, более узкому, чем предыдущий.

За герметичным люком сразу открывался исступленно гудящий пусковой отсек. Здесь завывали сирены, предупреждающие о грозящей атаке, громко перечислялись полученные повреждения, из рупора вокс–станции доносились искаженные помехами объявления.

— По–моему, это звучит чуточку самоуверенно, — признал Нурос, — но то же самое можно сказать о каждом из лучших названий. Стремись к преувеличениям, Лумак.

Капитан Аверниев презрительно хмыкнул и отключил связь.

— Я слышу неохотное согласие, или мне кажется? — с деланым удивлением спросил Саламандр.

Но в ответ раздавался только треск помех.

Лумака ждали битвы. И Нуросу настало время идти в бой. Он добрался до пусковых установок, где четверка изрядно потрепанных десантно–штурмовых кораблей ожидала его и его воинов. Вокруг суетились сервиторы и чумазые палубные рабочие.

Четыре неполных отделения пирокластов стояли наготове, их пламенные перчатки еще не были зажжены, но уже лучились энергией. Дополняли отряд остатки тактического отделения поддержки, двое из бойцов держали прорывные щиты. Не регулярная, но закаленная в боях группа. Даже с Нуросом и его воинами общая численность не достигала шестидесяти единиц. Только один участник предстоящего абордажа не был облачен в зеленую чешуйчатую броню, и Нурос успел ему кивнуть, когда с излишней синхронностью откинулись аппарели транспортов.

— Пришел спасать мою шкуру, сын Коракса?

— Если говорить серьезно, то это мой долг, — ответил Кайлар Норн.

На его левом наколеннике змеилась стилизованная спираль ДНК, а вершину конического шлема обвивали две красные полоски. В отличие от некоторых апотекариев, Норн сохранил зловещий черный цвет и символику своего легиона.

Нурос насмешливо ухмыльнулся и, проходя мимо, хлопнул Норна по наплечнику:

— Значит, до смерти?

— Твоей или моей? — спросил Норн.

Его настроение было едва ли не мрачнее боевых доспехов.

Нурос рассмеялся в голос.

Среди легионов, разбитых на Истваане, Саламандры пострадали сильнее всех. Не меньший урон; был нанесен контингенту их апотекариев, что привело к жестокой нехватке полевых хирургов и, что еще печальнее, к прекращению сбора геносемени убитых и смертельно раненных.

Исходя из этого, будущее легиона виделось довольно плачевным, и присутствие Норна могло отчасти исправить положение. Вслед за Нуросом он поднялся по трапу. После закрытия люка их обоих окутала темнота отсека.

Шадрак Медузон пристально следил за гололит–изображением, не выпуская из пальцев рукояти альбийского меча.

Красные иконки в форме схематичных контуров боевых кораблей красной цепочкой протянулись через боевую сферу — трехмерную область космического сражения. Гололит–экран был единственным источником света в рубке «Железного сердца», и в его бликах очертания брони военачальника приобрели дополнительную резкость и блекло–серый оттенок.

Где–то в тени неслышно суетились служащие, согнувшиеся над своими пультами и охваченные, как и их капитан, тягостным ожиданием.

Еще группа иконок, на этот раз зеленых, скользнула по периферии изображения. За исключением одной.

Броненосец, известный под названием «Заврод», напрямик устремился к легкому крейсеру, замыкавшему флотилию. Из бегущей по краю освещенного поля информации стало ясно, что «Кровь Хтонии» уже изменила курс и начала атаку. Залп плазменных торпед, чьи траектории отображались пунктирными параболическими линиями различной изогнутости, ударил по тяжелой броне «Заврода».