Ник Кайм – Старая Земля (страница 16)
Медузон раскусил его уловку:
— Тебе не понравилось, что я говорил с тобой таким тоном. И это действительно было недостойно нас обоих.
— Твоя ноша тяжела, Шадрак, — произнес Ayг с печальной полуулыбкой на бледных губах. — И в некотором роде ее на тебя взвалил я. Но ты не один. Я, как твоя Избранная Длань, способен сделать больше, чем просто поддерживать твой настрой.
Медузон обдумал его ответ и намек, возможно в нем скрытый.
— Ты считаешь, что я поторопился, решив атаковать флотилию?
— Это… — Ayг постарался тщательнее подбирать слова. — Дерзкое решение.
— И ты уверен, что другие фратеры тоже так подумают.
— Я уверен, что их надо убедить...
Медузон грустно усмехнулся:
— В этом–то и загвоздка. Мы не должны их убеждать. Слово военачальника — приказ. Если моё звание хоть что–то значит, мой приказ необходимо выполнять. И не только если братья с ним согласны или понимают его важность.
— Я не хотел проявлять неуважение, — поспешил ответить Ayг, примирительно подняв руку, — Я полагал, что было бы полезно обсудить стоящую перед тобой задачу.
Медузон отвернулся и раздраженно выдохнул:
— Мы уже видели это раньше, Джебез. Правление Совета кланов.
— Правление? — многозначительно повторил Ауг.
— Руководство, — отрывисто поправился Шадрак. — Разве я непонятно говорю?
— Ах, — вздохнул Ayг. — Я не решаюсь ответить из опасения вызвать еще более сильное раздражение. И что стало с Советом кланов? Его нет, уничтожен одним ударом.
— Они собираются как один и говорят как один, — сказал Медузон, сердясь все сильнее. — Если мы хотим двигаться вперед, я должен сломать это ярмо.
— А куда ты хочешь нас повести, Шадрак?
— К Терре, на Хоруса — к чему–то более важному, нежели прятки в тенях, нежели это… пиратство.
— Ты намерен бросить вызов магистру войны? Это не просто смелость, Шадрак. Это больше похоже на гордыню.
— А почему нет? Разве может быть у нас иная цель, кроме укрепления Тронного мира или убийства того, кто погубил нашего отца? Месть или долг, годится и то и другое.
— Смертельный удар нанес Фулгрим, — напомнил ему Ayг. — Ты и его собираешься убить?
— Да, — без колебаний ответил Медузон.
— Я не могу поверить, что у нас нет другого выбора, кроме как погибнуть со славой или жить до старости.
— Я не ищу славы, Джебез, я стремлюсь к своей цели. Следую моему предназначению. Отец выковал нас не для того, чтобы его сыны стали падальщиками.
Ayг слегка склонил голову, изображая раскаяние:
— Боюсь, я сделал совсем не то, что собирался, Шадрак. Я хотел лишь сказать, что железные отцы будут недовольны, и тебе надо бы подготовиться к их сопротивлению.
Медузон вздохнул, мысленно сетуя, что позволил разговору принять подобный оборот.
— Извини, Джебез. Я устал, вот и всё.
— Может, тебе стоит повидаться с Гораном?
— Обязательно это сделаю, — ответил Медузон, стараясь рассеять опасения своей Избранной Длани. — Я надеялся, что так будет легче.
— Без отцов кланов? — догадался Ayг.
Медузон неохотно кивнул:
— Не хотел бы об этом говорить, но так и есть. Я лелеял надежду, что мы будем говорить одним голосом и действовать как один кулак.
— Твоим голосом и твоим кулаком.
Медузон удрученно покачал головой:
— Другого пути я не вижу.
— В таком случае я помогу тебе этого добиться.
Ayг поднял руку, и после секундного колебания они пожали друг другу предплечья, как принято у воинов.
— Один голос, один кулак, — сказал Медузон.
— Все вместе, — откликнулся железный отец.
Нерроворн умер давным–давно. Мир, ставший одной из первых жертв войны, был разбомблен вдребезги, а его население превратилось в пепел и пыль. Жители мира не оказывали сопротивления магистру войны. Они едва ли знали, что Галактика раскололась надвое, а благородные сыны Императора сражаются и убивают друг друга за власть. Хорус продемонстрировал на нем свою силу, как не раз делал это с другими мирами. Нерроворн оказался одним из первых. Заявление о намерениях. Акт бессмысленной неоправданной злобы, превративший процветающую агропромышленную планету в обезвоженную могилу. С тех пор никто не ступал на его отравленную поверхность, об этом позаботились разрушители Сынов Хоруса. От мира не осталось ничего, кроме мрачного напоминания о безрассудной ярости Луперкаля. И токсичных веществ в атмосфере, способных прожечь керамит.
Корабли, как правило, старались обходить его по широкой дуге.
Но останки разгромленного флота держались рядом: слишком большие, чтобы упасть на поверхность, и слишком слабые, чтобы оторваться и улететь в безграничную пустоту, они так и остались по краям постепенно исчезающего гравитационного колодца. Кладбище, где обитали призраки десятков тысяч членов экипажей, похороненных в своих звездолетах.
Один из таких кораблей, под названием «Ардентина», почти не получил повреждений. Несколько пробоин в корпусе, утечка воздуха и тотальный отказ системы жизнеобеспечения — такова история его гибели. Быстрая и бесславная кончина.
Экипаж не сумел спастись; в конце концов, члены команды «Ардентины», хоть и крепкий народ, не были уроженцами Медузы.
Железные Руки выбрали и приспособили для своей встречи именно этот корабль. Безжизненная атмосфера Нерроворна послужила отличной «глушилкой» против сенсорных авгуров дальнего действия. Бывшая полетная палуба, корабли с которой взлетели, чтобы врезаться в поверхность или уйти по крутой спирали в пустоту, вполне могла вместить собравшихся офицеров и их спутников.
Там устроили что–то вроде аудитории, где снова загорелся свет, мерцающий и не слишком яркий из–за ненадежности источников питания. Он отбрасывал длинные тени от стоявших плечом к плечу участников совета.
Они прибыли сюда тайно, откликнувшись на тщательно зашифрованные призывы. Инстинкт преследуемой жертвы заметно усилился, и прибытие проходило раздельно. Понятие уязвимости нечасто использовалось в медузийском языке, но в последнее время стало ясно каждому.
Тяжелые штурмовики, десантные катера, лихтеры, космолеты других категорий привозили на «Ардентину» свой бесценный груз и тотчас уходили, спеша к крупным кораблям. Их носители ждали на краю системы, в пределах излучения умирающего солнца Нерроворна или в многочисленных изменчивых туманностях, которые глушили как входящие, так и исходящие импульсы сенсориумов. Рассеивались в пустоте. Рассредоточивали свою силу, некогда несокрушимую.
Предосторожность стала необходимой. Череду побед Шадрака Медузона сочли в лучшем случае отсрочкой краха, а в худшем — ошибочной тактикой, которая давала ложное ощущение безопасности, но вела к неминуемому угасанию.
И все же они собрались согласно желанию военачальника, наводнив корабль–призрак, словно выходцы с того света.
И они сердито хмурились, будто неупокоенные души, завидующие живым и жаждущие разделить их боль.
Медузон в сопровождении своего совета и Избранной Длани прибыл последним и, едва сойдя с трапа штурмовика, понял, что пропустил нечто важное. Взгляды железных отцов, хоть и избегающие его глаз, говорили о многом.
Подготовка этого конклава заняла несколько месяцев — несколько месяцев секретных посланий, поисков тайников, обманных сообщений и приказов с разграничением доступа. Не только его тактической группе, но и
Кто–то просто устал. У других слабость имела другие причины. Несколько лидеров предпочли не присутствовать лично и участвовали в совете в виде мерцающих гололитических изображений, которые и впрямь напоминали призраков.
И на всех лицах читалось нетерпеливое ожидание.
— Мои братья, — начал Медузон, стараясь не показывать, как раздражен тем, что за его спиной велись дискуссии.
Он заметил, что Равт и другие братья, с которыми он два дня назад разговаривал на борту «Железного сердца», держатся вместе. Молчаливая когорта недовольных, пытающихся занять места убитых вождей кланов. Другие — линейные офицеры, в основном капитаны и лейтенанты да еще сержанты–ветераны — были не так сплоченны, но все они ждали, чтобы военачальник опроверг аргументы, выдвинутые в его отсутствие.
Медузон нисколько не возражал против свободного обсуждения, но он хотел, чтобы оно происходило открыто и беспристрастно. Предвкушая массу серьезных противоречий, он предпочел сразу заявить о своей позиции:
— Я прошу прощения за опоздание и не сомневаюсь, что вы уже обменялись мнениями, выслушать которые я не мог.
Его голос гулко отдавался во временно восстановленной атмосфере корабля и достигал самых дальних уголков полетной палубы, тонувшей в сумраке.
Полукруг предполагаемых оппонентов выстроился прямо перед ним. Рядом плечом к плечу стояли их вооруженные спутники. Любое подозрение могло погубить замысел Медузона не хуже злейшего врага.
— Я обязательно выслушаю всех, — заявил он, буравя взглядом Равта. — Но сначала позвольте мне высказать мою позицию.