Ник Кайм – Сепультурум (страница 18)

Район участка окружала стена, отделявшая его от остального нижнего улья, что было на руку в случае бунта кварталов или войны банд. Единственным входом являлись высокие ворота. Наблюдение осуществлялось с пары сторожевых башен, укомплектованных снайперами и автоматическими турелями. На сто пятьдесят футов от стены простиралась запретная зона.

Перегонщик внимательно оглядел Барака, словно оценивая, насколько правдивы его слова.

— Тогда мне уже полегчало, — сказал он с улыбкой, которая не затронула его глаз.

Фаркум что–то рявкнул на своем родном наречии. Ему явно надоело изъясняться на готике.

Он сидел в отдалении от остальных, привалившись к стене, потея и напиваясь. Его слуга Харата встал рядом и стал переводить для господина:

— Нам нечего делать у надзирателей.

Перегонщик откинулся назад, одну за другой положил ноги в ботинках на стол и скрестил их.

— Эдак можно подумать, что вы избегаете блюстителей «Лекса».

— Ты им доверяешь? — поинтересовался Харата.

— Дело вряд ли в этом, да? Я и тебе не доверяю, — затем он указал на Фаркума, который что–то бормотал себе под нос, или, как минимум, так казалось, — и я реально не доверяю ему. Но никому из нас тут не остаться.

Фаркум презрительно фыркнул, удосужившись вступить в разговор.

— Я не имею дел с надзирателями, — сказал он.

— Как и я, — произнесла Маклер, сидевшая напротив Перегонщика будто само воплощение выдержки и обдуманной безучастности. — Она переглянулась с Фаркумом, и Барак почувствовал, что они о чем–то договорились. — Этот кризис может кончиться через несколько часов, дней, или уже завершился.

— Если бы ты так на самом деле считала, то уже бы ушла, — отозвался Перегонщик.

— Помни, кто тебе платит, — сказала Маклер с явной угрозой.

Перегонщик выглядел невозмутимо.

— За твои деньги куплена моя рука с оружием, а не свобода воли, — он метнул взгляд на сомелье у нее за спиной. Тот выглядел довольно неприметно, но Перегонщик явно знал больше.

Маклер не стала развивать тему.

— В любом случае, прежде чем я смогу уйти, мне нужен инквизитор, — парировала она. — Мне еще причитается.

— Я поклялась, что долг будет выплачен сполна, — произнесла Моргравия, слышавшая все. Она остановилась в дверном проеме. Бронированную заслонку подняли вручную при помощи кривошипного механизма в сарае, так что ее внушительный силуэт был окружен проникавшим снаружи белесым светом.

— И так оно и будет, — пообещала она, входя внутрь.

Она выглядела бледной, почти что затравленной, и Барак задался вопросом, не начали ли проявляться последствия «бездны», о которой она говорила ранее. Он не забыл, как она упала во время боя, но решил об этом не упоминать.

— Однако мы больше не можем оставаться здесь, — сказала Моргравия. — Меагр обесточен, возможно, и весь Нижний Сток. Похоже, что порядка тоже нет. Вне зависимости от того, улегся ли этот кризис, либо на смену, либо вдобавок к нему начался новый. Здание участка недалеко. Там есть бойцы и оружие. Мы это уже обсуждали.

— На самом деле ты объявила это как факт, — заметила Маклер.

Проигнорировав ее недовольство, Моргравия двинулась дальше:

— Мы направимся туда, выясним, что известно надзирателям. Если после этого захочешь уйти… Никто тебя не станет останавливать.

Маклер согласно кивнула, но Бараку не показалось, что она успокоилась.

— Ты, инквизитор… — проговорил потный и всклокоченный толстяк-торговец. Он произнес слово так, что оно прозвучало не как обращение, а как ругательство. На лице инквизитора застыло презрительное выражение. — Что это за… — он указал на кровь и жгуты внутренностей, которыми все еще была облеплена частично закрытая защитная дверь. — …дерьмо.

Он глумливо улыбнулся Моргравии, и та ответила тем же, прищурившись так, что ее глаза стали похожи на порезы от ножа.

— Тебе не понять, — сказала она.

Барак видел, что Фаркум обшаривает тени глазами, пытаясь определить, поблизости ли еще убийца. Он задумался, что замышлял торговец — если бы ему хватило смелости попробовать что–либо сделать руками своего наемника. Тот выглядел испуганным, а испуганные люди склонны принимать неудачные решения.

— Я уже видал нечто подобное раньше, — вмешался Перегонщик, упреждая насильственные порывы. — В стадах. Это называли «ненасытность». Когда звери едят других зверей, пускают пену, беснуются. Неприятно. Правда, я никогда не слышал, чтобы это передавалось людям.

«Ненасытность», — подумал Барак, — «вечно такие цветастые названия».

— Возможно, вы думали выбраться из нижнего улья, — произнесла Моргравия, которую явно не интересовало, с какими болезнями животных Перегонщик сталкивался в прошлом. — Здравая идея. Но пограничные ворота в нескольких районах отсюда, и я не могу ручаться, что происходит между ними и нами. Даже если предположить, что магнитоплан еще на ходу, а это большой вопрос, все равно далеко. — Она встретилась взглядом с Бараком, и тот вообразил было, будто она увидела в его глазах неуверенность, но затем осознал: Моргравия подразумевала возможность того, что Яна не переживет такого пути. — Участок в пределах досягаемости, и это последнее оставшееся безопасное убежище.

Фаркум что–то шепнул Харате, и наемник холодно улыбнулся. Барак им не доверял и ломал голову, как долго продержится непрочный союз между выжившими. Жирный торговец что–то грубо рявкнул, и куртизанки поспешили к нему. Маэла тайком бросила взгляд на Барака, который молчаливо и благодарно кивнул ей.

Перегонщик сбросил ноги со стола и встал.

— Стало быть, решено, — сказал он, на мгновение одарив Барака улыбкой гадюки. — Напросимся к законникам и будем надеяться, что у них добрые сердца и до хрена пушек.

Гортанный рык двигателя возвестил о приближении «Мула».

Перегонщик уже отпускал комментарии касательно надежности машины, предполагая, что та совершенно не годится для дела и лучше бы продать ее на запчасти, однако она завелась. И она выглядела мощно.

Это был седельный тягач — бронированный грузовик, видимо использовавшийся для подавления беспорядков. Борта были защищены металлическими листами, а к капоту крепился треугольный бульдозерный отвал. Машина остановилась, взрывая землю массивными колесами в цепях и оставляя борозды в грязи. Пара накрытых колпаками фар спереди пронзала мрак. Из кабины раскрылась лесенка до земли. В самой кабине имелось место для шестерых: двое спереди и четверо сзади. Установленная на несущую часть машины грузовая платформа могла увезти еще больше.

За рулем был Барак, знакомый с управлением машиной. Рядом с ним села Маклер. Фаркум занял два места сзади, оставшиеся достались Яне и Маэле. Торговцу не слишком понравилось оказаться отдельно от своего наемника, недоволен был и Харата, однако особого выбора не было.

Моргравия встала в трейлере, опершись руками на загнутую кромку борта. Воздух был спертым от едкого запаха, а когда они выехали, она проследила за тянущимся дымом.

Огонь горел. Он распространился на веранду и пополз дальше, пока в пламени не затрещал фасад бара. Он был ненасытен, пожирая плоть и кости. Неистово бежал по древесине, охватывая клочки пергамента и ткани. Поднимался вверх, словно мрачный маяк, увенчанный маслянистыми черными облаками. Вихри пепла вздымались кверху, бурлили, разрастались. Ветер донес насыщенную вонь свиного жира. На самом деле тот принадлежал не свинье, но трещал и шипел точно так же. Раскатился громовой хлопок — огонь добрался до алкоголя, и тот сдетонировал.

— Проклятье, — пробормотал Перегонщик, прикрываясь рукой от жара и яростного зарева огня.

Шел дождь. Соприкасаясь с пламенем, он издавал шипение: эффект содержавшихся в воде слабых токсинов.

Расстояние все увеличивалось, и очертания Святого Тупичка становились все менее различимы. Моргравия молча наблюдала за тем, как загорелись два оставленных ими сервитора. Они стояли, словно часовые, не шевелясь от боли и не заботясь о пожиравшем их огне. Когда отказали почерневшие жилы и проводка, один из сервиторов упал на колени, а затем завалился вперед. Его кожа горела. Вскоре за ним последовал и второй — всего лишь еще два тела для костра.

Дым клубился и плыл, пока бар не скрылся из виду.

Глава XIII

Пусто

Кристо нравилось ощущение дождя на коже. Тот лился с верхних уровней улья и был слегка щелочным: его создавали атмосферные компрессоры и колоссальные системы фильтрации воздуха. Богачи дышали чистым и свежим воздухом, откуда были удалены вредные составляющие, бедные же труженики обходились меньшим. По крайней мере, он был прохладным и бодрил.

Тело подтачивала усталость. Мускулы болели. На ходу он приволакивал ноги и не решался опустить Карину, опасаясь, что не сможет поднять ее снова — настолько одеревенели руки. Они убегали по Меагру до судорог в ногах, продолжая двигаться исключительно за счет адреналина и ужаса. Город стоял брошенным, в его тишине раздавалось лишь неспешное поскрипывание торговых вывесок, да шуршание подхваченного ветром мусора. Было достаточно тихо, чтобы они слышали, как приближается орда — медленнее, чем раньше, хоть они еще и ее и не видели. Звериные стенания стали более натужными.

Это и только это давало им крошечный шанс добраться до Святого Тупичка.

Кристо пошатнулся, но выровнялся, запоздало заметив, что рядом с ним стоит Селестия. Та убрала меч и обеими руками обхватила широкий бицепс Кристо, помогая ему удержаться на ногах. Он кивнул, слишком измотанный, чтобы говорить, и подставил лицо под едкий дождь, не обращая внимание на легкое покалывание на коже.