Ник Харкуэй – Ангелотворец (страница 89)

Джо Спорк качает головой. Он испытывает непреодолимое желание вернуться в свою естественную среду обитания, даже если ему придется скрываться в канализационных туннелях Тошерского удела – причем в заброшенных тошерами закутках.

Автобус подъезжает к остановке, и в него заходит человек, судя по всему, сборщик фруктов. Запястья у него обмотаны пластырем. На футболке красуется надпись на каком-то незнакомом Джо европейском языке, в руке – пакет тепличных слив.

Джо думает, как же ему повезло. Он сбежал из режимного учреждения в компании преступника, который на поверку оказался неплохим человеком. Он сумел уйти – благодаря хитрости? скорости? неразберихе? – от облавы, и один на всем белом свете (кроме Вогана Перри) знает, где находится калибровочный барабан.

То есть, теперь знают двое.

– Отсюда автобус без остановок проследует в Лондон, – объявляет водитель.

У Джо случается минутный приступ клаустрофобии. А потом его разум делает финт и ныряет за угол. Это не клаустрофобия. Скорее, головокружение человека, стоящего на краю обрыва. Внизу – пропасть невозможного везения. Автобус мчит прямиком домой. К Мерсеру и Полли. Воган Перри дает ответы на все мучившие его вопросы. Шольт, внезапно прозрев перед смертью, доверил Перри свои тайны. Перри, самый опасный преступник страны, вдруг оказался его союзником и единомышленником.

Слишком просто.

Его подвергли таким ужасам – и вдруг оставили в покое? Так не бывает. Помучался, пострадал, потрудился – и теперь все волшебным образом позади. Мечта любого узника.

Тебе уже показали кнут. Скоро покажут пряник.

Мечта арестанта.

Никаких пряников нет. Мы с Полли – твои единственные друзья.

Это жульничество.

Везения не бывает. Вспомни три карты монте.

Я думал, что приметил правильную карту – даму, но на деле мне ее подсунул шулер. Это не дама, а джокер.

Воган Перри.

Стало быть, ты на кого-то работаешь, верно? Я ошибся. Ты ни разу не одиночка. Ты вообще не тот, за кого себя выдаешь. Ты лжешь, а я везу тебя прямиком туда, куда ты хочешь попасть. Выдал тебе все как на духу.

Стало быть, ты вполне можешь быть маньяком-убийцей.

Черт, черт, черт.

Однако и Джо уже не тот, что прежде. Это новый, активированный Джо. Его тело моментально разрабатывает план и приходит в движение еще до того, как мозг дает на это добро, бездумно принимает нужную форму – и слава богу. Задумайся он хоть на минуту, всему был бы конец.

Джо выбирает нужный момент. Когда водитель снимает ногу с педали тормоза и автобус дергается, Джо Спорк хватает Вогана Перри за плечи и с силой бьет головой о хромированный поручень в проходе. На лице Перри вспыхивают шок и боль, а потом – бездонная, чудовищная ярость. Тут автобус дергается еще раз, и Джо повторяет маневр. Перри обмякает. Джо прислоняет его тело к окну и бросается вперед.

– Ох, простите ради бога! – кричит он водителю. – Я перепутал автобус!

Водитель вздыхает.

– Еще желающие выйти есть?

Пассажиры мотают головами и с ядовитым укором глазеют на идиота Джо. Водитель открывает двери.

Когда красные огни задних фонарей автобуса скрываются вдали, Джо бежит к телефонной будке – звонить Мерсеру.

Джо ждет, что за ним приедет большой черный автомобиль с тонированными окнами или, быть может, несколько автомобилей. Он позволяет своему воображению нарисовать вертолет. Почти наверняка ему на выручку явятся молчаливые люди в темных костюмах, с суровыми лицами, от которых так и веет древней готической магией.

На деле же Мерсер присылает за ним четыре кареты скорой помощи, две пожарные машины, толпу эко-активистов, шотландскую цирковую труппу и охотничий отряд. Они прибывают не вместе, но практически одномоментно: еще минуту назад Джо скрывался в тенистом палисаднике перед баром, в каждом шорохе слыша погоню, и вот уже вся округа залита синими огнями и ревом сирен, а свора из семидесяти восьми биглей и орава метеорологов делят дорогу с Бородатой Дарлой.

Среди всей этой парализующей кутерьмы к обочине подъезжает неприметная зеленая маршрутка марки «фольксваген». Она проскальзывает между егерем и семейством городских лис, любующихся представлением; за рулем сидит сам Мерсер. Дверь фургона отъезжает в сторону.

– Залезай, – мягко командует Полли Крейдл; при виде нее у Джо замирает сердце.

Рядом сидит Эди Банистер с тем же злосмрадным мопсом подмышкой и гигантским револьвером в руке.

– Залезай, Джо, – повторяет Полли. – Нам пора. – Через плечо она бросает взгляд на Эди, затем протягивает ему руку. – Поехали. Все объясним по пути.

Окольными путями, через пригороды, огибая Лондон по кольцевой, они едут прочь, оставляя цирк позади.

Джо Спорк разглядывает спинку пассажирского сиденья. Возле подголовника на коже – или кожзаме – зияет прореха, в которой виднеется поролон. Хочется сунуть палец в дыру и покопаться там, потрогать что-то материальное, простое и знакомое, не имеющее отношения к «Счастливому Долу». Убедиться, что это не сон. Что он не лежит на операционном столе и не умирает. Все вокруг кажется удивительно тихим и бесцветным, будто он случайно угодил в черно-белый фильм или документалку про подводный мир. Вероятно, дело в шоке или посттравматическом стрессе… Впрочем, его это мало волнует.

Джо отрывает глаза от кожаного сиденья и осматривается. Полли Крейдл – отрада для глаз. Что-то теплое, успокаивающее, как костер. Она ловит на себе его взгляд и улыбается, кладет руку ему на бедро, и от ее ладони начинает расползаться тепло.

Джо поворачивает голову в другую сторону и видит Эди Банистер.

Эди Банистер тоже смотрит на него. И ждет. Так они проезжают несколько миль: Полли, Джо, Эди. Переднее сиденье – другая планета.

– Это вы виноваты в том, что со мной произошло? – спрашивает Джо.

Эди вздыхает.

– Да. То есть, да и нет. Я действительно тебя подставила. – После короткой внутренней борьбы, в которой честность все же одерживает победу, она добавляет: – Я считала, что это необходимое зло и иначе ничего не выйдет. А потом все-таки поняла, что сделала это в отместку. Прости.

Он долго смотрит на Эди, гадая, почему до сих пор не открутил ей башку и не выбросил ее в окно. Очень аккуратно, не создавая аварийных ситуаций. Интересно, Эди в самом деле совестно? И если да, чем ему это поможет?

– В отместку? – переспрашивает Джо.

– Твоей бабушке. Не тебе.

Куда ни плюнь – всюду его треклятая родня.

– Что с Гарриет? – запоздало спрашивает он.

– У твоей матери все хорошо, – твердо отвечает Мерсер. – Церковь ее спрятала – уверен, при желании ты можешь с ней поговорить.

Джо продолжает осматривать сиденье и все-таки засовывает пальцы в прореху. Он теребит свободный край до тех пор, пока Полли не обхватывает его большую руку своими маленькими ладонями и не целует ему пальцы, как будто он их обжег или ушиб. Она не спрашивает, все ли с ним в порядке.

– Со мной все в порядке, – слегка заплетающимся языком говорит он; только теперь до него доходит, что это может быть правдой (особенно, если краски вернутся, расползутся от Полли на весь мир).

Она чудом сдерживает слезы; вместо того, чтобы расплакаться, строго смотрит на Эди и велит поторопиться с объяснениями. Эди кивает, открывает рот – и не может произнести ни слова.

– Не знаю, с чего начать, – говорит она. – Я все забыла. Маразм…

Джо кивает. Ему хорошо знакомо это чувство: когда не в состоянии доверять собственному разуму.

– Кто вы?

Эди благодарно кивает.

– Мое имя ты знаешь. Раньше я… хм, я работала с твоей бабушкой. Мы были подругами. Кем я только ни была… Шпионкой, по большей части. Сотрудницей спецслужб. А теперь я революционерка. Террористка. – Она вздыхает. – Менять мир сложнее, чем я думала.

– Не знал, что у Фрэнки были друзья, – говорит Джо.

Эди заводит рассказ – хоть и предельно сокращенный, – о своей жизни, начиная с приезда Абеля Джасмина в школу леди Грейвли и заканчивая ее недавним скоропалительным решением изменить мир.

Джо слушает тайную историю Дома Спорка – или, быть может, Дома Фоссойер – и сквозь монохром ощущает, что нашел исток. Причину Дэниеловых страданий. Отцовской мании. Вот как все было, и как стало.

А то, что здесь же кроется корень его собственных злоключений, не так важно. Эди – сокровищница сведений о нем самом, о его семье. Хочется поместить ее под стекло, чтобы потом заводить и слушать вечерами. Ее жизнь такая яркая. И он, Джо, – тоже часть этой истории, а ее история – часть него. В кои-то веки он не опоздал.

– Миром правят идиоты! – сетует Эди в попытке оправдаться, ошибочно приняв молчание Джо за знак несогласия или неодобрения. – Холодная война позади, а они что? Пытаются развязать новую! Мы богаче, чем когда-либо, а они сжигают леса и влезают в долги, загоняя народ в нищету! Мир перевернулся с ног на голову, а все потому, что людям ни до чего нет дела! Мы должны были жить в совершенном мире! Мы к этому стремились! Ради этого я работала. Десятки лет коту под хвост! Я годами прятала машину Фрэнки. Все впустую, все зря. Все ради того, чтобы горстка шарлатанов пела мне песни о том, как у нас все распрекрасно, и крала под шумок наши пенсии!

Она стихает и что-то бормочет себе под нос. Мерсер поджимает губы.

– Пчелы разлетелись почти по всему миру, – сообщает он. – Время от времени правда прорывается на поверхность, однако наступления новой эпохи любви и понимания пока не предвидится. Западный берег реки Иордан объят огнем, но там давно неспокойно. Плохи дела в Африке. На особых отношениях между Великобританией и США поставлен крест. Ядерные державы наперебой грозятся использовать ядерное оружие, если кто-то посмеет умышленно применить Постигатель – его теперь называют оружием массового поражения. И все это, заметьте, происходит уже сейчас, когда машина еще не заработала в полную силу. Это только цветочки. Если, на ваш взгляд, это похоже на глобальное изменение мира к лучшему, страшно представить, как, по-вашему, выглядит кризис.