Ник Харкуэй – Ангелотворец (страница 91)
– Проходи, – отзывается неприветливый голос.
Джо с улыбкой входит в читальный зал.
Сесилия Фолбери сидит на своем обычном месте за длинным столом посреди зала, в ворохе бумаг. Среди бумажного хаоса валяются две пары вставных челюстей, а также пустая коробочка от третьей и блюдце с карамельками. Вид у Сесилии изможденный; вяло улыбнувшись, она переводит взгляд на жаркое пламя в камине. Запах дымка и треск горящих поленьев сообщают обстановке средневековый флер. Джо радостно улыбается Сесилии и этому залу – полной противоположности его белой камере в «Счастливом Доле».
Не успевает за ними закрыться дверь, как Бастион начинает выть.
– Прости, Споркыш, – надтреснутым голосом произносит Сесилия, поднимая глаза. – Он пришел пять минут назад.
Боб Фолбери берет ее за руку, не в состоянии даже поднять голову от стыда.
– Добрый вечер, – тихо произносит чей-то голос из кресла у камина. – Вот мы и в сборе!
Джо Спорк потрясенно глядит на загрубевшее лицо, впалые глаза и некогда растрепанную длинную бороду, теперь подстриженную, как у визиря, на свежий фиолетовый синяк на лбу и на кивающие черные силуэты по обеим сторонам от кресла.
Воган Перри.
– Ты! – ревет Эди Банистер, выхватывая револьвер.
XV
– Здравствуй, Джо, – приветливо говорит Воган Перри. – Добрый вечер, капитан Банистер.
Рескианцы при звуке этого имени оживляются: один делает шаг вперед, остальные прячутся за ним. Перри выбрасывает перед собой руку, и рескианец замирает.
– Ты уже прости, что я был не вполне честен с тобой, Джозеф, – мурлычет Перри. Его речь изменилась, утратила добродушный говорок западных графств, голос стал ниже, изысканнее, вкрадчивее; таким голосом впору богохульствовать и раскрывать тайны. – Мое имя – мое подлинное имя, наиболее исчерпывающим образом подытоживающее историю моей жизни, – Кайгул-хан Сим Сим Цянь Сикким. Родом из Аддэ-Сиккима, я был воином, ученым и королем воров. Позднее – самодержцем, затем беглецом, но никогда, никогда я не сходил с пути к уготованному мне великому предназначению. Великому и неотвратимому. Ибо когда я его достигну, станет очевидно, что оно было неизбежно. Я – живая тавтология.
Эди направляет на него револьвер.
– Ты умер. Ты умер, а перед тем, как умереть, ты состарился. Тебя здесь нет, и ты не молод, нет! Это
Сим Сим Цянь – Воган Перри – брат Шеймус – со сверхъестественной грацией поднимается с кресла; пуля пролетает над его плечом и уходит в стену. Если он и стар, то это какая-то диковинная, змеиная старость, при которой кости у человека истаивают, превращаясь в мышцы, а жилы обретают новую прочность. Взмахнув рукой, он выхватывает из-за пояса узкий, похожий на гимнастическую ленту клинок, и с прежней ужасающей грацией продвигается навстречу Джо, Полли, Мерсеру и Эди, рассекая воздух сияющим мечом, петляя и извиваясь, уходя из-под прицела, словно револьвер Эди – не более чем длинное громоздкое копье, от острия которого легко увильнуть. Рескианцы следуют за ним по пятам; тени-цапли кивают в такт его безупречной зловещей поступи.
Эди Банистер, с мучительной медлительностью спуская курок узловатым пальцем, стреляет вновь, и вновь промахивается, после чего спусковой скобой револьвера отражает удар клинка, метившего ей в плечо, и вонзается костлявым бедром в живот своего заклятого врага. Он отстраняется, поигрывает плечами, как жонглер, прокатывающий мяч по спине, и рукоятью меча охлестывает ее по запястью. Револьвер отлетает. Оба делают шаг назад, оценивая ситуацию. Эди переносит вес тела на отставленную назад ногу, фиксирует таз. Где-то внутри громко щелкает сустав, и она морщится. Сим Сим Цянь на долю градуса отклоняется назад и выдыхает.
В следующий миг на лице Опиумного Хана расцветает довольная улыбка.
– Да. Да, наконец между нами все кончено.
– Бегите, – бросает Эди через плечо; она отдает Полли сумку с Бастионом, потом начинает возиться внутри, но как будто принимает другое решение.
Полли не сводит глаз с меча.
– А как же вы?
– Мне отсюда не уйти.
– Мы можем…
– Нет, не можем. Ты что, не видишь? Он развлекается. Я ему не чета, он всегда дрался лучше, а теперь он вдобавок моложе и быстрее меня. Просто беги, детка. И парня своего не забудь. На вас вся надежда.
– Эди…
– У тебя есть все, что нужно –
– Нас не выпустят…
– Вот еще! Это же очередная ступень на его пути к вознесению. Сейчас вас прикончить – слишком… обыденно. Все его деяния должны быть легендарными. Войти в анналы. – Эди показывает пальцем на друзей. – Вас он прибережет на потом. А вот я давно ему надоела. Я старая и дряхлая. К тому же… мне пора. Все нормально, я готова. Дальше дело за вами.
Всучив собаку Полли, она оборачивается, слегка встряхивает руками и морщится. Выдавливает маленькую шальную улыбочку и замирает в ожидании.
– Бегите, – повторяет она, не оборачиваясь.
Сим Сим Цянь заносит меч над головой.
Бастион на руках у Полли испускает слабый вой, в котором почти нет прежнего неповиновения, лишь древняя, продирающая до костей скорбь, слишком огромная для маленькой собачки.
Ноги Эди плавно и очень решительно ступают по паркету. Маленькие, отточенные шаги. Спина прямая, руки чуть раскинуты в стороны, как у школьной учительницы, дирижирующей оркестром. Она делает еще шаг, и острие меча проносится мимо, будто ее противник просто не понял, зачем нужен меч. Эди подается вперед, выбрасывает ладонь в направлении рукояти меча, но ловит лишь воздух. Они вновь расходятся. Эди с улыбкой взмахивает рукой. Крошечная вспышка света: металлический полумесяц. Сим Сим Цянь косится на свой пояс и обнаруживает пустые ножны. Эди раскрывает другую ладонь, и оттуда на пол слетает несколько волосков.
– Почти попался!
Он улыбается.
– Нет.
Опиумный Хан с той же непосредственной плавностью вновь переходит в атаку, и Эди, крутнувшись вокруг своей оси, выпрастывает руки вперед. Ее ноги едва касаются пола, на лице – уверенная безмятежная улыбка.
Она хватает Сим Сим Цяня за рукав, попутно отражая кинжалом его клинок, в последний миг изменивший траекторию полета, и скручивающим движением отправляет противника на пол:
Сим Сим Цянь взлетает в воздух и падает на спину. Эди приседает следом, рукой направляя меч так, чтобы острием перерезать противнику горло, однако тот меняет захват и не выпускает клинок из рук. Удерживая ее на расстоянии вытянутой руки, Сим Сим Цянь улыбается ей в лицо.
– У Яма араси есть один недостаток, капитан Банистер, – почти ласково шепчет он.
– Это какой же? – рычит Эди.
– Прием годится для поединка на мечах. Но совершенно бесполезен, если у твоего врага пистолет.
Эди потрясенно опускает глаза и видит черное дуло маленького современного пистолета, упершееся ей в ребра.
– Позаботьтесь о Бастионе, пожалуйста, – спокойно говорит она. – Без посторонней помощи он не выживет. И почему вы до сих пор здесь? Что за молодежь нынче пошла, неслухи… – Эди вновь переводит взгляд на врага. – Думаешь, ты победил? Черта с два. Теперь тебе точно несдобровать, глупыш.
Сим Сим Цянь приподнимает одну бровь и спускает курок. Из небольшого отверстия в спине Эди вылетают белые осколки и кровь. Она содрогается всем телом и умирает, рухнув наземь мешком тряпья и костей.
На миг воцаряется тишина, как в конце музыкальной пьесы. Затем пес Бастион устремляет на Опиумного Хана незрячие розовые глаза, и в груди у него что-то страшно рокочет.
Сим Сим Цянь встает.
– Ах, мистер Спорк, негоже было впутывать моих старых врагов.
Джо Спорк смотрит на него. Борода, безумные глаза, всклоченные волосы – всего этого больше нет. Перед ним совсем другой, лощеный, вселяющий ужас человек.
– Воган Перри, – произносит Джо.
Тот качает головой.
– Нет. Я – Сим Сим Цянь. Записанный Человек. Воган Перри лишь пальто, которое я ношу. Сосуд из плоти, в котором я живу. Мой аватар, если угодно. – Он улыбается. – Раз вы решили не прислушиваться к мудрому совету старухи Банистер и остались, позвольте я расскажу вам историю. В отличие от последней, которая была вымыслом чистой воды, эта будет правдива. Ознакомьтесь с подлинной историей божественного перерождения; ее можно считать новой библейской притчей.
Опиумный Хан жестом велит рескианцам взять небольшую группу в кольцо, и те выполняют приказ. Проходя мимо Эди Банистер, они будто слегка обмирают, почти кланяются.
– В незапамятные времена, – начинает рассказ Сим Сим Цянь, непринужденно кружа по комнате, словно раздумывая, кого сожрать первым, – а впрочем, не в такие уж и незапамятные, жил-поживал в королевском дворце Аддэ-Сиккима маленький мальчик. И была у него мечта: подарить своему народу счастье, надежду и процветание. Надо сказать, он вполне мог это сделать, ибо судьба наделила его умом, талантом и бесконечной любовью подданных. – Опиумный Хан ностальгически вздыхает. – Я бросил его в стальную камеру и сжег заживо. Пеплом я окрасил свои траурные одеяния, а бразды правления королевством взял в свои руки. Так мне потребовалось, дабы познать божественность.