Ник Гернар – Солнце (страница 2)

Я озадаченно посмотрел на нее.

— А себя ты тоже считаешь зажравшейся мерзавкой и бездушной сволочью? — спросил я.

— Разумеется, — без малейшего колебания ответила Анна. — Иначе я не удержала бы в своих руках корпорацию. О чем говорить, меня ненавидит мой собственный ребенок. Думаешь, это случилось потому, что я — прекрасная женщина и хорошая мать?

Я покачал головой.

— Не стану спорить. Но я определенно не считаю тебя сволочью.

Она грустными потеплевшими глазами взглянула мне в лицо.

— Приятно слышать. Жаль только, что есть риск разочароваться. Потому что я сейчас значительно отличаюсь от того человека, который перенес свое сознание в это тело. Такие дела. В любом случае имей в виду — если вдруг отношения с Данилевским изменятся и станут напряженными, ты всегда можешь поменять начальника. Уйти с поля боя — это не всегда трусость и побег. Иногда это признак здравого смысла. Впрочем, не буду скрывать — мои слова касались не только Данилевского. Твоя подруга Лекса тоже стремительно меняется, хоть ты пока и отказываешься это видеть. Вчера она была милой девочкой. Потом оказалась способна нанять убийцу для своего якобы врага. А теперь использует дочь одного из твоих друзей для поисков грязного компромата на представителей корпоративной верхушки.

Я аж развернулся к ней всем телом.

— Что ты сказала?..

— Подробности тебе, конечно, лучше уточнить у нее лично, — невозмутимо отозвалась Анна, надевая на аристократичные белые руки с голубыми жилками тонкие черные перчатки. — Ну или не уточнять, это уж твое право… — она снова подняла на меня взгляд. — Но пожалуйста, будь осторожен. Защититься от врагов не так сложно. Гораздо трудней бывает вовремя понять, что пришло время защищаться от друзей. Ты мне очень дорог, Монгол. Береги себя.

Не оставив мне возможности хоть что-нибудь возразить или ответить, она стремительно развернулась и величавой походкой направилась из костела к маячившему у выхода Чо.

Я смотрел ей вслед, пока черная шуба с серебристым блеском не растворилась в морозной дымке, смешавшись с траурными одеждами других гостей.

За пять минут она взбаламутила мне душу, откопала с самого дна все мои невнятные и осознанные опасения, сообщила кое-что неожиданное про дочь Егора и призналась мне в глубокой симпатии.

И все это — на похоронах. Среди траурных венков и на фоне закрытого гроба.

Непостижимая женщина.

После поминальной службы почти все гости уехали. Остальные двинулись за усыпанным цветами катафалком в сторону крематория.

Я шел в самом хвосте процессии.

Несмотря на то, что день был ясный, в воздухе время от времени мелькали непонятно откуда взявшиеся снежинки. Они поблескивали на солнце и падали на выскобленный до черноты асфальт.

За последние сто пятьдесят лет традиционный город мертвых претерпел значительные изменения. Все необходимое теперь находилось прямо здесь.

Приемный покой, куда из моргов привозили усопших клиентов, чтобы их переодели, загримировали и уложили в красивый гроб. Маленький костел для отпевания. Неприметное серое здание крематория, засаженное со всех сторон какими-то деревцами, сейчас укутанными снежными шапками. И ряды высокотехнологичных колумбариев с огромными окнами, кафе на нижних этажах, уютными теплыми залами с диванами и искусственными растениями в больших горшках.

Рекламный щит на углу гласил: «Выбирайте нас, и будьте в гостях у своих близких, как дома!»

А внизу шел перечень предлагаемых услуг, из которого следовало, что при желании родственники могли вообще никак не контактировать с умершим и все сделать через агента. Имелся даже абонемент на доставку цветов в ячейку захоронения в определенные даты сроком на год, на пять или десять лет.

Просто прелестно.

Справа и слева от щита располагалась урна, выполненная в виде стилизованного надгробия и надписью «вечный покой». Гениальное видение местного дизайнера, не иначе. За урной стоял хитро подмигивающий деревянный Христос, тыкая пальцем на мини-могилку, а сверху в голубом облачке было написано: «Не промахивайся, как не промахивается Отец Мой Небесный».

Я невольно усмехнулся. Такие лозунги надо перед дверями общественных туалетов ставить. Вот это был бы огонь!

Я сбавил шаг, размышляя о том, что нужно сначала поговорить про Эмму с Егором. Знает ли он, где она сейчас и чем занимается. А уже потом задавать вопросы Лексе…

Ход моих мыслей нарушило неприятное ощущение необъяснимого дискомфорта. Тревожное предчувствие заворочалось внутри, противным холодком пробежало по спине.

Не меняя темпа ходьбы, я окинул кладбище внимательным взглядом.

Рекламный щит позади. Рядом с ним остановились покурить двое местных сотрудниках в черных комбинезонах и серебристыми бейджиками на нагрудном кармане. Справа — группа телохранителей наших гостей, оставшихся на кремацию. За ними — один из колумбариев, у входа в который на скамейке сидел парень в шапке и пестрой куртке спортивного типа. С другой стороны — еще один колумбарий, на ступеньках которого немолодой мужчина обнимал плачущую старушку. Впереди — процессия, катафалк и крематорий, у ворот которого в ожидании очередного клиента переминались с ноги на ногу еще двое мужчин в черных комбинезонах с бейджиками.

Так что здесь не так?

Сотрудники, старушка, телохранители…

И парень на скамейке.

Обернувшись, я снова взглянул на него.

Не курит. И не похоже, что скорбит.

Но даже если бы скорбел. Разве это не приятней делать внутри, в теплом помещении, когда на улице минус десять?

Разве что ждет кого-то…

Юноша будто почувствовал мой взгляд и поднял голову.

Внешность у него оказалась весьма колоритной и запоминающейся — бронзовая кожа, крупный нос с горбинкой, скуластое лицо и внимательные глаза под яркими черными бровями.

Заметив интерес к своей персоне, он не стушевался и не сделал безразличное лицо. А вдруг поспешно поднялся со скамейки, крикнул «здравствуйте» по-английски и, на ходу поправляя шапку, поспешил ко мне.

Я остановился.

— Еще раз добрый день! — сказал паренек, приблизившись. — Вы же Марат Басаргин, верно? Я видел вас в новостях!

Я нахмурился.

— Допустим. А вы кто?

— Ах да, я же не представился! — спохватился парень. И, стащив с головы шапку, как в церкви, добавил. — Я — Амару Сантьяго! Господин Данилевский вызвал меня с опекуном для работы над древними текстами.

Точно. Ян называл этого паренька «гением аутичного склада». Именно он осуществил прорыв в расшифровке записей на пластинах из рифта.

Тем временем Сантьяго, сдернув большую дутую перчатку, со счастливым лицом тянул ко мне руку. И мне ничего не оставалось, как ответить рукопожатием.

Его ладонь неожиданно крепко, по-мужски сжала мою — и замерла в таком положении.

И тут дружелюбно улыбающийся паренек вдруг исчез. Вместо него на меня со спокойствием древнего истукана взирал какой-то совершенно другой человек. Без возраста. С тяжелым, пристальным взглядом. Ветер шевелил его длинные иссиня-черные волосы. В неподвижных ресницах запуталась снежинка и никак не таяла, как если бы они принадлежали мертвецу.

— Я рад приветствовать Отшельника, — медленно проговорил Амару Сантьяго, все еще не выпуская моей руки. — Позволь представиться еще раз. Я — Смерть.

Глава 2

Посмотреть в глаза Смерти

Зима, кладбище, похороны.

Идеальное время и место для встречи со Смертью, к которой я оказался не готов.

Что происходит?

Это просто неуклюжее знакомство? Или угроза?

Я стиснул его руку еще крепче.

Чтобы если вдруг дернется, сразу всадить ему в ладонь ядовитый клинок или обжечь биокоррозией.

— Что же ты так резко и без предупреждения? — спросил я, пытаясь разглядеть в его глазах хоть какие-то эмоции — агрессию, растерянность, волнение. — Не опасаешься быть неправильно понятым?

Смерть приблизил ко мне свое лицо. Так, что в его зрачках я мог разглядеть свое отражение.

— А ты не опасаешься быть убитым? — негромко, без каких-либо эмоций в голосе проговорил он и резко высвободил руку. — Ты не различаешь игроков, не предчувствуешь опасности, отвечаешь рукопожатием тому, кто может одним прикосновением превратить тебя в горстку праха.

Я прищурился.

Вот ведь сопливый наглец

— Ты так думаешь?

— Я так вижу, — невозмутимо ответил Сантьяго. — Я бы мог предложить тебе дуэль, чтобы и ты увидел. Но мои атаки такого свойства, что их нельзя остановить. Это меч, который не убрать в ножны. Поэтому, если хочешь проверить свои силы, просто попробуй защитить кого-нибудь из моих мишеней.

Я даже не успел понять, что он имеет в виду, когда Смерть повернул голову в сторону и негромко проговорил:

— Пожилая женщина справа. Три, два…