Ник Гернар – Шут (страница 9)

С сосредоточенным лицом он сделал пару глотков из своей маленькой чашечки и продолжил:

— По этой причине я и оказался здесь. Мне кажется, останься я в миру, он точно попытался бы меня… Заменить.

— Если честно, я вообще слегка озадачен твоей ролью. Я не сразу это понял, но ведь в таро нет никакого Жреца.

— Верно, — кивнул старик. — Я занимаю нишу Великой Жрицы, символизирующей подсознание, загадку, интуицию и прикосновение к тайне. Но, — усмехнулся он. — какая из меня «Жрица»? Я для этого комплектом хромосом не вышел. Вот и попросил Кукольника в самом начале подкорректировать наименование роли. Так я стал Жрецом…

— Кукольник говорит с тобой? — мгновенно среагировал я на интересную деталь.

— Теперь уже гораздо меньше и реже. Здесь, — развел Жрец руками. — особая атмосфера, Отшельник. Мне кажется, она очень не нравится и мешает Кукольнику. Но вообще запомни: есть четыре роли, которые имеют прямой выход на Мастера Игры. Четыре самые сильные карты. И это вовсе не Дьявол, и не Император, как думают некоторые игроки… — он полез в карман штанов и вытащил четыре старые замусоленные карточки. — Это Верховная Жрица… — выложил он передо мной изображение женщины на троне в длинных одеждах и со странным головным убором. — Отшельник… — рядом с предыдущей картой появилась еще одна, со стариком, держащим в руках фонарь. — Смерть и Шут.

Смерть художник изобразил как рыцаря-скелета верхом на белом коне. А Шут больше походил на классического карточного Джокера.

— И почему они самые сильные? — спросил я, сунув мармеладку в рот, чтобы освободить руки.

Вкус у нее был слегка замшелый, но мне было без разницы, очень уж интересным намечался разговор.

— Потому что Жрица способна все увидеть, Отшельник способен все понять и дать совет, что нужно делать. Смерть способна все закончить. А Шут, — ткнул он узловатым пальцем в улыбающегося Джокера. — это нулевая карта. Тот, что предваряет единицу. Человек, способный повернуть историю в новое русло, изменить правила, исправить ход вещей и запустить колесо по новой.

Я взял со стола карту Шута.

— Насколько я помню, эта роль еще свободна?

— Да. Место Отшельника тоже пустовало много лет, прежде чем появился ты. Хотя при этом на некоторых ролях находилось сразу несколько игроков. Думаю, Кукольник с особой тщательностью отбирает людей на эти роли. И, честно говоря, я был изрядно удивлен, когда в первый раз увидел твое лицо в своей голове. Ты показался мне слишком молодым для того, кто способен давать советы. Но сейчас я вижу, что твоя душа гораздо старше, чем мне показалось сначала.

— Допустим. А Смерть? Эта роль, получается, занята?..

— Да.

— Ты знаешь, кем?

Жрец отрицательно покачал головой.

— Смерть пребывает в игре уже пятнадцать лет, но я ничего о нем не знаю. В чате он не сказал ни единого слова, ни одно оповещение не сообщало о его достижениях.

— Но говоря о Смерти, ты используешь местоимение мужского рода, — заметил я.

— Ты внимательный, — усмехнулся Жрец. — Да. Потому что, когда пятнадцать лет назад он активировал интерфейс, пришло системное оповещение: «Смерть присоединился к игре». На этом все.

— Надо бы как-то его поискать, — задумчиво сказал я, глядя на костяного всадника. — И дождаться Шута…

— А когда вся колода будет в сборе, тогда и начнется настоящая игра, — глядя куда-то сквозь меня, проговорил Жрец. — Как уже было не раз. Только в других мирах. Я знаю, что было уже много циклов, но что из себя представлял каждый из них, никак не могу увидеть. А еще я знаю, что Кукольник в некотором смысле как рыжая Матильда. Ненастоящий, хотя не знает об этом. Циклы игры питают его, меняют и делают сильнее.

— Хочешь сказать, он искусственный? В смысле программа, как помощник интерфейса? — оживился я.

— Скорее он как монах, живущий жизнь развратника, или развратник, живущий как монах, — ответил Жрец. — Его предназначение не совпадает с тем, что он есть сейчас.

— А что стало с участниками предыдущих циклов, ты знаешь?

Жрец вздохнул. Посмотрел на меня виноватым взглядом.

— Только однажды мне представилась возможность приоткрыть завесу этой тайны. Но я не смог. Это было слишком… больно. Я лишь успел мельком увидеть битву двух исполинов. Метров трех ростом, красивые, сильные, как боги. Они взрывали землю ударом оружия, и высотные здания рассыпались в пыль… Не знаю, что это была за битва, но одно я определенно понял — игра это сражение. Кого, с кем и ради чего — не знаю, но времени осталось немного, и тебе нужно расти. Как можно быстрее, в самых продуктивных и отчаянных рифтах. Ты же знаешь, что все они отличаются уровнем сложности и количеством возможных наград?

— Я уже понял, что все они разные, но как угадать, какой из них легче, а какой — богаче на мутации? Какое-то время назад я предполагал, что сложные рифты нестабильны. Но потом понял, что это не связанные признаки.

— Гадать не надо, — отозвался Жрец. Он поднялся, сунул ноги в шлепанцы и прошаркал к своему рабочему столу. Открыл выдвижной ящик и вынул оттуда половинку разрезанной поперек ученической тетрадки.

— Вот, держи, — сказал он, протянув мне тетрадку. — Здесь я собрал для тебя сведения о самых необычных и самых эффективных рифтах. Информацию черпал из личного опыта и опыта других игроков. Они же часто болтают всякое в чатах. А я умею слушать. Если найдешь Смерть, передай ему, что его я тоже жду. И тоже приготовил для него такую тетрадку. Нет, не надо это читать сейчас. Убери пока, потом посмотришь. Там много всяких пометок.

Становилось все интереснее и интереснее.

Я выпил свой чай, и Жрец тут же налил мне новую порцию.

— Есть еще кое-что, что я хочу рассказать. Потому что я могу видеть и знать, но понимать вещи дано тебе. Это место… Оно особенное. Не из-за рифта, в который вас завтра же отпустит Вэй Шэн.

— А он отпустит?

— Не сомневайся, — кивнул Жрец. — Я уже поговорил с ним, и он согласился. Все дело в том, что под землей, прямо под этим храмом, есть еще один. Местные зовут его началом пути.

— И у него тоже нет пустоши?..

— Почему же нет? Есть, конечно. Около полуметра, — на полном серьезе сообщил старик. — Но и сам рифт похож на ребенка, — Жрец приподнял руку над полом чуть выше, чем на метр. — Вот такой, не больше. Чтобы в него войти, приходится встать на колени. А некоторым даже еще и поклониться. Пропускает он не всякого, и не с первой попытки. Только тех, кто готов. Если ты не готов, рифт отшвырнет тебя, и потом много дней ты будешь болеть. Но когда ты готов, он пропускает легко и сразу. Внутри ничего особенного нет. Оттуда не выносят мутаций. И этот рифт не опознает интерфейс. Никто не скажет тебе на ухо: цивилизация такая-то активирована. Но все, кого ты видел в монастыре, или уже побывали в нем, или только собираются побывать. Я слышал, вы встретили по пути претендентов на шафран?

— Да, и зрелище было захватывающим.

Жрец кивнул.

— А если я расскажу тебе, что ни парень в желтом, ни ваш проводник никогда не были ни в каком другом рифте, кроме начала пути? Что ты скажешь на это?

В первое мгновение у меня аж глаза загорелись. Но недоброе предчувствие тут же остудило мою внезапную жадность.

Всего один рифт? И такой результат?..

Я прошел уже целую кучу рифтов, но по большому счету всего-то научился двигаться побыстрее и бить посильней. А еще за это время я понял, что чем серьезней мутация, тем трудней не умереть в погоне за ней.

— И какова же… цена такого дара?

Жрец удовлетворенно кивнул.

— Очень правильный вопрос. Очень правильный. Хочешь знать цену? Что ж, я покажу тебе…

Он приподнялся с циновки. Скинул с себя наброшенное на одно плечо тонкое покрывало, развязал завязки своей красной куртки.

И повернулся ко мне спиной.

Промеж лопаток вдоль позвоночника у Жреца проступал сине-фиолетовый бугор длиной около тридцати сантиметров. Будто ему под кожу засунули канат толщиной с женский палец.

Я поднялся и подошел поближе.

— Что это? — удивленно проговорил я. — След от чего-то?

— Нет, — ответил Жрец. — Оно живое. Можешь тронуть, чтобы это почувствовать.

Я опасливо коснулся синюшной выпуклости у него на спине, и ощутил, как она буквально выскользнула у меня из-под пальцев, как щупальце, переместившись выше. Жрец дернулся, с трудом сдерживая стон.

— Твою мать, — отшатнулся я. — Прости, я не хотел!..

— Ничего-ничего, — с хрипотцой в голосе отозвался старик. — Это не страшно. Обычно он сидит неподвижно. Но когда перебирается под кожей на новое место, например, со спины на грудь, бывает очень болезненно.

Он снова набросил куртку и сосредоточенно занялся завязками.

— Его называют «живая Ци». Но, по сути, это какая-то особая форма жизни. Она проникает совершенно незаметно, пока ты находишься в рифте. Никто до сих пор не понял, каким образом это происходит. Потом появляется странное ощущение, будто иногда что-то копошится под кожей. А потом оно начинает расти…

— Это же паразит какой-то!..

— Может, и так, — кивнул Жрец. — Но это очень полезный паразит. С его обретением время человека останавливается, а потом начинает двигаться вспять. Болезни уходят, тело крепнет. Посмотри на меня, Отшельник. Как ты думаешь, сколько лет этому телу?..

— Ну… Шестьдесят? Или… семьдесят? — наугад прибавил я десяток лет, хотя выглядел мой собеседник явно моложе.