Ник Гернар – Шут (страница 34)

Мне нужно было торопиться.

Я ускорил шаг, проклиная каждый хрустящий под ногой осколок. Монастырь был уже близко.

Еще один блок, еще одна улица. И вот я увидел его. Высокие стены, оплетенные лианами, массивные ворота, перед которыми лежали два огромных каменных льва-стража, давно потерявших свою былую мощь.

Забившись поглубже в заросли, я присел отдохнуть после затяжного марш-броска. Выпил воды. Залез в чат игроков. Там активно обсуждались три темы — вооруженное восстание в Индии из-за бездействия властей, внезапное открытие нового огромного рифта во Франции в пригороде Парижа, который практически уничтожил часть города, и действия Императрицы, которая законсервировала такой полезный рифт.

Про политический скандал с Китаем и Данилевских — ни слова.

Поколебавшись, я написал короткое сообщение Тени. Просто глупое «Как дела?» Но ответа не последовало. По всей видимости, он был занят.

Тогда я написал Жрецу. Спросил, как там обстановка в монастыре. Но ответа тоже не дождался.

Делать нечего.

Я открыл разговор с Анной.

Вы там как? Готовы к рывку?

Она немного помолчала и написала:

У нас проблема. Чо внезапно стало очень плохо. Повышенное артериальное давление, температура, неудержимая рвота, тахикардия, по всему телу — небольшие кровоизлияния, плюс периодически впадает в состояние полубреда. Подозреваю что-то острое вирусное или конфликт мутаций. Его потащит на себе Егор.

Я нахмурился.

Вот, значит, как. Неожиданное усложнение. Ну да ладно, как-нибудь справимся.

Будьте наготове. Я уже под стенами. Как пробьюсь к рифту, дам знать. Выходите резко. Первый — Север. Следом — Крестоносец. Потом остальные.

Это я прикинул, как мы будем отбиваться. Север скоростной. Он с автоматом будет очень результативен. Крестоносец поможет держать всех на расстоянии. После этого можно вносить раненых и выпускать женщин.

И Анна ответила:

Хорошо

Я подобрался к стене в самом темном месте, где тень от соседней башни ложилась густой пеленой. Оставил рюкзак в густом облаке низкорослого кустарника, снял с себя лишнее оружие. Действовать нужно было тихо. Цепляясь за малейшие неровности и стараясь не греметь подвесами, я осторожно взобрался наверх.

Пригнувшись, заглянул во внутренний двор.

Двор был полон монахов. Они сидели на земле плотными рядами, человек пятьдесят, если не больше. Все в одинаковых красно-оранжевых робах, большинство — с бритыми головами. Они не двигались, не разговаривали. Просто сидели, повернувшись спиной к заметно потускневшему рифту, лицом к центральным воротам. И хором издавали негромкий, очень низкий гортанный звук. От многих из них исходило едва заметное, зловещее сияние. То самое, которое я видел у Гловацкого и его людей — энергетические щиты.

Это была армия, ежесекундно ожидающая нападения. Причем, судя по щитам, к огнестрельному оружию они тоже готовы. Что сразу навело меня на мысль об утечке информации.

Они как будто знали, что с минуты на минуту в монастырь должен явиться Гловацкий со своими парнями с задачей проредить их ряды.

Вэй Шэн тоже находился здесь. И в этот раз он выглядел особенно торжественно. Судя по тому, как струились складки его одежд, сшиты они были из шелка. На голове — белая повязка. На шее — какой-то амулет на шнурке. Он проходил вдоль рядов своих подопечных, время от времени останавливаясь перед некоторыми из них, наклонялся и возлагал руки им на голову или плечи, после чего защитное сияние заметно усиливалось.

Поразительно, но это выглядело так, будто он питал своей энергией их мутации. Честно говоря, даже не знал, что так можно. Уникальная способность? Или это каким-то образом связано с общностью их живых «ци»?

После обхода он чинно поклонился, и монахи поклонились ему в ответ.

А потом Вэй Шэн для чего-то взял большой масляный фонарь отправился за ворота.

Металл протяжно заскрежетал, выпуская его. На мгновение наставник замедлил шаг. Повернул голову — как мне показалось, в мою сторону, так что я вжался животом в стену и замер.

Вэй Шэн отошел на приличное расстояние от входа и сел прямо на тропу. Зажег масляный фонарь, хотя было еще довольно светло. И застыл, как статуя.

Сначала я не понял, что он вообще делает.

Вышел из монастыря, подсветил себя фонарем, чтобы за три версты в темноте видать было, оделся как на свадьбу или похороны. Да еще и повязку зачем-то белую надел.

А потом меня осенило.

Вэй Шэн предлагал переговоры. Он, безусловно, знал, что скоро к ним придут, и по всей видимости или готовил какую-то хитрую ловушку, или Живая Ци действительно больше не хотела умирать. И в этом случае Вэй Шэн находился примерно в том же положении, что и я. А именно, старался обеспечить выживание тем, кто был ему дорог. Не важно, по каким причинам.

Я осторожно сполз вниз, к своим запасам. Подождал немного. Потом повесил на себя оружие для моих компаньонов — все-таки восток — дело тонкое.

И направился к Вэй Шэну, готовый в любой момент схватиться за автомат или швырнуть в наставника биокоррозию. Дорогу не выбирал намеренно. Хрустел ветками и камешками под подошвами, бряцал оружием.

Вэй Шэн не обернулся. Он вообще не пошевелился, только слегка вздрогнул, когда в первый раз услышал звуки моих шагов у себя за спиной.

Наконец, я поравнялся с даосом. Остановился.

Наставник медленно поднял на меня взгляд. И увидел, как его безучастное, спокойное лицо дрогнуло от удивления.

Нет, не меня он был готов увидеть.

Вэй Шэн что-то сказал на китайском. На что я по-русски ответил:

— Ты же знаешь, я не понимаю твой язык.

Тогда Вэй Шэн медленно поднял руки к белой налобной повязке, развязал ее. Потом положил ее перед собой. Неторопливым движением разгладил ладонями. И, опустив глаза, так же медленно наклонил голову, подставляя мне свой беззащитный бритый наголо череп.

После чего снова что-то тихо сказал на китайском.

Дулом одного из автоматов я приподнял ему подбородок.

Взгляд Вэй Шэна казался невидящим. И вообще весь его облик стал отрешенным и замершим, как сам Шанхай. Вне времени, вне пространства. Похоже, он и правда готовился умереть.

— Встань, — сказал я ему, жестом показывая, чего хочу. Наставник понял не сразу. Тень удивления снова скользнула по его лицу, превращая мумию в живого человека.

Он плавно поднялся с земли и опять вопросительно посмотрел на меня.

— Идем, — указал я на монастырь.

Тот кивнул. И направился в «Нефритового Будду». Я пошел следом, бряцая оружием и на всякий случай держа на прицеле Вэй Шэна.

Тот покорно следовал до самых ворот, но прямо перед ними остановился и обернулся на меня. Пальцем указал на оружие у меня в руках. И многозначительно покачал головой.

Ну что же. Ладно. Допустим.

Я опустил дуло автомата. Это была максимально допустимая для меня уступка. И Вэй Шэн, вероятно, понял это. Помедлив, он плавно склонил передо мной голову, а потом повернулся лицом обратно к монастырю и открыл незапертые ворота.

Монотонное горловое пение разом стихло.

На меня уставились десятки пристальных глаз. При этом никто из монахов не шевельнулся, не встал со своего места. Вэй Шэн прошел к своим. И тоже сел на землю.

Теперь абсолютно все смотрели на меня.

Вэй Шэн снова что-то сказал, и на этот раз его фразу перевел Дэн, которого я не сразу узнал в оранжевых одеждах.

— Наставник просит тебя забрать, что ты хочешь, и уйти, не проливая крови, — сказал он. — Если ты не станешь убивать, мы не станем защищаться. Все живое заслуживает того, чтобы жить.

Я кивнул, не сводя пристального взгляда с этой странной толпы.

Жреца среди монахов не было.

— Согласен, — сказал я.

— А где остальные воины, которые должны прийти, чтобы убивать нас? — спросил Дэн. — Провидец сказал, они уже близко. Он сказал, источник силы померкнет, и в монастырь придут те, кто способен убить нас всех.

— Провидец ошибся. Как видишь, пришел только я. Все остальные мертвы.

Дэн пересказал мои слова Вэй Шэну. Тот медленно кивнул и что-то ответил.

— Наставник говорит — вот видишь. Провидец не ошибается, — проговорил Дэн.

Что ж. Может быть, он в чем-то и прав.