Ник Гернар – Рыцарь мечей (страница 63)
— Твою мать, это ж сколько денег она в карманах сперла?.. — продолжал сокрушаться Егор. — Кошка драная. Знал бы, еще на дереве пристрелил! Нет, ну ты только подумай. Дура!!! — рявкнул он так громко, будто пытаясь докричаться до беглянки.
Егор подошел к двери, сосредоточился, поднял засветившуюся от переполнявшей ее энергии руку вверх — и хорошенько ударил ладонью чуть повыше панели.
Дверь чуть погнулась, но даже не думала уступать.
Я поморщился.
— Да поздно уже, Егор. Если мы тут сейчас останемся сейфовую дверь выламывать, нас прямо на горячем парни Короны и возьмут. Поехали! Хрен с ней.
И я решительным шагом пошел прочь.
Егор сплюнул на пол и отправился меня догонять.
— Нет, ну какая тварь, а. Да она же теперь себе целый дом в городе купить сможет!
— Очень вряд ли, — сказал я. — Подумай сам: мы тут всю охрану положили, а доблестные медики даже не попытались сбежать через эту дверь. Тебе это странным не кажется?
— Кажется, — отозвался Егор. — Только если эти самые медики знали про дверь. Ну или код от этой самой двери.
— Думаешь, такое возможно?
— А почему нет. Мало ли…
— Ну что ж…
Может быть, и так. И Зеленая легко и свободно несется где-то уже по поверхности.
С камнями.
С моим доверием.
И глупой надеждой, что не все в этом мире измеряется деньгами, а люди порой бывают не такие уж сволочи.
Впрочем, все это уже не имело значения.
Егор вдруг побледнел.
— Бизон!!! Только бы эта крыса нашего Бизона не увела!
Подхватив с собой Крестоносца, мы вышли из лаборатории.
Серая пустошь встретила нас неожиданной тишиной. Ветер полностью стих, и теперь стало слышно, как песок поскрипывает по подошвами ботинок. Небо потемнело. Из рыжего вдруг стало почти коричневым, грязным, с зеленоватой кромкой подсвеченных облаков.
Окинув взглядом пустошь, великан проговорил:
— Буря скоро!
И, подобрав камень с земли, подложил его под дверь, чтобы та не закрывалась.
Я сразу понял его идею.
Юрки любят запах крови. Если повезет, они славно здесь развлекутся, прежде чем приедут люди Короны. Восстановить потом цепь событий сможет только разве что какой-нибудь «Жрец», предсказывающий будущее и созерцающий прошлое, как открытую книгу.
— Давайте-ка я по-быстрому, а вы подтягивайтесь, — предложил я, и на скорости рванулся вперед. Хоть и не особо верил, что Зеленая за это время выберется из шахты на поверхность и успеет добраться до машины. Но очень хотелось напрячь свое тело настолько, чтобы мозг хотя бы ненадолго перестал кипеть от всяких мыслей и сосредоточился на каких-то простых задачах.
Бежать пришлось рывками. Мне начинало сводить руки и ноги буквально через несколько секунд после старта. Все-таки я здорово выдохся здесь, и чтобы восстановиться, требовалось время.
Наконец, я увидел знакомую колею, и Бизона на ее дне.
Тут за спиной я услышал выстрелы. Обернувшись, увидел, как Егор усмиряет тощего верткого юрку, почти коричневого от загара и полуголого.
Я спустился вниз. Сел за руль, завел Бизона и плавно выехал из укрытия.
Парни тем временем уже добрались до места. По-быстрому загрузившись в машину, мы рванули прочь от этого проклятого места.
Мы мчались по пустоши, оставляя за собой клубы серой пыли. Бизон ревел, словно зверь, вырвавшийся из западни. Я крепко сжимал руль и не сводил глаз с горизонта, где уже сгущались первые признаки надвигающейся бури. Егор громко командовал, указывая мне, где нужно повернуть и какого валуна придерживаться. Воздух стал плотным, заряженным статикой, словно сама пустошь затаила дыхание перед разгулом стихии.
— Ничего, нормально! — бодрился Егор. — Сейчас еще немного на север, и там будет нора Гаврилыча. Мировой мужик!
Я невольно вспомнил, как мы уже однажды драпали по пустоши от бури, прямиком в нору к Медведю. Хмыкнул.
Что ж, оставалось только надеяться, что Гаврилыч и правда нормальный человек, с которым можно договориться. И, может быть, даже выпить пару стопок.
В груди было так мерзко и холодно, что очень хотелось плеснуть туда чего-нибудь горячительного.
Крестоносец сидел сзади, обеими руками держась за сиденье. Лицо — торжественное, в глазах читалось встревоженное предчувствие. Он то и дело поглядывал вверх, будто ожидал, что с неба вот-вот обрушится нечто большее, чем просто песок и ветер.
— Буря, — время от времени бормотал он себе под нос, глядя в темнеющее на глазах небо.
Я вздохнул.
Да уж, в самом деле. Буря по всем фронтам.
Глава 24
Артефакты пустоши
Участок Гаврилыча мы действительно нашли быстро и без приключений.
Честно говоря, я изрядно напрягся, когда мы с Егором вышли из машины и направились прямиком к «норе», спрятанной промеж двух больших валунов. Отодвинув тяжелую заслонку, мой спутник жадно втянул носом воздух — снизу вкусно пахло едой и виднелся свет. Спуск оказался неожиданно широким и отвесным, а в самом низу лежала аккуратная домотканая дорожка, связанная из разноцветных лоскутов.
— Есть кто дома? — громко крикнул Егор, не спускаясь. — Нам бы с Гаврилычем поговорить…
— Хирург, это тебя, что ли, нелегкая принесла? — услышал я дружелюбный ответ, и через минуту к нам уже поднимался хозяин убежища.
Гаврилыч и правда оказался мировым дедом. Не знаю, сколько ему было лет. Телом старик мог дать фору и некоторым молодым — сухой, кряжистый, с короткими кривыми ногами и отлично развитой грудной клеткой. А вот лицо Гаврилыча выглядело так, что с него можно было древних гномов рисовать. Темно-коричневое, морщинистое, со множеством мелких изъянов и выразительным носом-картошкой. А еще — борода. Конечно, не до пояса, но вполне себе приличная, неопределенного цвета и густая. Крупный угловатый череп частично облысел, и остатки былой роскоши старик гладко заплетал в тощенькую пегую косичку. Его товарищи оказались не менее примечательными. Всего их было трое — остальные уехали в ТЦ за припасами: лысый однорукий дядька по прозвищу Красавчик, женщина лет сорока с удивительно бесцветным лицом, которую все называли тётушкой, и парень лет восемнадцати по имени Рома, молчаливый и неспешный.
Буквально за десять минут мы обо всем договорились, расплатились за постой бутылкой водки и тушенкой, которую везли в качестве платы Крестоносцу.
Рома показал, куда поставить машину, помог спрятать ее в раздвижной жестяной короб, похожий на круассан, и накрыть сверху толстым брезентовым капюшоном.
А потом мы присоединились к компании Гаврилыча в подземелье.
Прежде чем спуститься вниз, я с тревогой окинул взглядом потемневшую пустошь.
Все-таки Женька — дура. Где ее носит? Как она собирается выжить в бурю, когда ничего и никого здесь не знает?
Хотя почему меня это вообще должно волновать?
Ушла и ушла. Посчитала, что ей так лучше. Что ж, барабан на шею и знамя в руки.
Надеюсь, мы не встретим ее после бури где-нибудь посреди пустоши. На четвереньках. Пожирающей кого-нибудь из собратьев-юрок…
Свою шахту дед показывал с гордостью и удовольствием. В отличие от большинства местных старателей, он, по всей видимости, никогда особо и не лелеял мечту найти супер жилу аполлония и разом разбогатеть. Для него шахта была домом и любимой мастерской одновременно. В огромном холле все было устроено, как в гостиной большого деревенского дома — добротная печь с трубой, каменный пол, два больших стола, удобные широкие скамейки, напоминающие диваны, с мягкими набивными подушками на сиденьях и спинках. Печь топили тут понемногу, но постоянно, поэтому и запаха сырого подземелья в жилище Гаврилыча почти не было. Кроме того, в хозяйстве имелся генератор, который снабжал электричеством небольшой холодильник, радио и даже ноутбук.
От главной галереи в разные стороны разбегались «квартирки» и «штольни».
— Почти пятьдесят лет на одном месте, — своим неожиданно молодым и звучным голосом рассказывал Гаврилыч, пока тётушка разливала нам по тарелкам густое варево из рыбных консервов и риса.
— И все эти годы идет добыча? — усомнился я, перемешивая ложкой парящуюся еду, чтобы она немного остыла. Из тарелки вкусно пахло ухой и лавровым листом.
— Добыча, парень, она везде одинаковая, — усмехнулся старик. — То есть, то нету. На самом деле без разницы, где копать. Недра формирует рифт. И где еще вчера ничего не было, послезавтра может оказаться жила. Потому что буря так прошла, активность энергии внутри рифта изменилась или еще чего. Они вот, — кивнул Гаврилыч в сторону Егора, — пришлые, как твой товарищ, не понимают главного — пустошь победить нельзя. Ее никак не перехитрить, не обокрасть. За все, что взял сверх меры, придется потом заплатить. А я — вольник во втором поколении. И знаю, что здесь побеждает не лев, а муравей. Понимаешь? Крупица к крупице, день за днем.
— Сейчас таких уж и не осталось, — со вздохом проговорила тетушка. Она присела поодаль печки, широко расставив колени в мешковатых зеленых штанах. Круглое розовое лицо лоснилось от жара, над которым она хлопотала, приготавливая еду. — Все куда-то спешат…
— Медведь вон тоже спешил, — хмыкнул Гаврилыч. — И где он теперь? Говорят, вырезали всю его группу подчистую.
Мы с Егором многозначительно переглянулись.
— А ты Синицу знал? — спросил Гаврилыч Егора.