Ник Гернар – Рыцарь мечей (страница 65)
Но иногда и нам тоже.
Тогда я, как и большинство других своих коллег, только посмеивались над такими рассказами. А вот теперь они почему-то совсем не казались мне смешными.
Черт возьми, может, стоит купить себе радио? Похоже, столько всего любопытного можно подслушать с его помощью.
После обеда Гаврилыч велел организовать нам временную комнату в прихожей одной из штолен. Выдал одеяла, чтобы можно было поудобней расположиться там на лавках.
И мы благополучно разошлись, каждый в своем направлении.
По сравнению с душноватой и теплой галереей в штольне было прохладней и пахло обычным подземельем, хотя и здесь все выглядело вполне по-домашнему — вешалка для одежды, лавки для отдыха, небольшой стол с картами.
Постелив на жесткие лавки одеяла, мы вполне комфортно устроились и наконец-то смогли нормально поговорить с Крестоносцем о нашей экспедиции в Золотое Руно.
Рассказал все достаточно подробно с того момента, как мы вывалились в гущу событий на окраине деревни, и чем, собственно, все закончилось.
Крестоносец не перебивал меня. Внимательно слушал, иногда кивая головой. А когда я закончил, спросил:
— Кто нарек тебе новое имя?
Я не сразу понял его вопрос.
— В смысле новое?
— Ты сказал, что тебя зовут Отшельник, — напомнил мне Крестоносец. — Кто дал тебе это имя?
Я развел руками.
— Не знаю. Думал, может, ты знаешь, кто это был. Как ты активировал рифт? Что случилось, когда ты очутился внутри? Почему ты так внезапно покинул деревню и исчез?
Великан помолчал. А потом вдруг сказал:
— Ты не понял, Монгол. Все это неважно. Важно лишь то, кто дал тебе имя. Потому что тот, кто присваивает имена, присваивает роли. А тот, кто присваивает роли, управляет театром. А ты говорил с ним. И даже не спросил, как зовут его самого, — он взглянул на меня с выражением такого глубокого разочарования, что мне даже как-то неловко стало. — Ну и кто ты после этого?
Он обиженно завернулся в одеяло и умолк, насупившись.
А я смотрел на него и думал, что, может, разум Крестоносца и отличается от того, которым обладает большинство людей, тем не менее он порой способен понимать такие вещи, до которых я сам во всей этой беготне просто не додумался.
Мой разговор с «белым шумом».
В самом деле.
Я должен был придать ему куда большее значение!
Интересно, могу ли я его продолжить по собственному желанию?..
Я тоже завернулся в одеяло и ушел в дальний угол.
Егор озадаченно посмотрел сначала на Крестоносца, потом на меня.
— Я чёто расстановку сил нихрена не понял. Это типа вы посрались, или как?
— Хочу попробовать поговорить с системой, — пояснил я.
— А-а, — протянул Егор. — Ну тогда ладно.
Он вздохнул. Обвел взглядом черно-серый потолок подземелья.
И я почему-то был уверен, что сейчас он тоже подумал о Женьке.
Может, она и сумела так запросто отказаться от нас. Но нам обоим было совсем не так просто относиться к ней, как к чужой. Хотя если бы я спросил сейчас напрямую, точно знаю: Егор в жизни бы не признался в своих мыслях.
Впрочем, я, наверное, тоже.
Закрыв глаза, я вызвал ставшее привычным черное окно.
Как же мне сформулировать свой вопрос, чтобы получить на него ответ?
«Кто назвал меня Отшельником»?
Тишина.
Тишина.
То есть не отказ системы, не какое-то глупое повторение уже известных мне характеристик или чего-то в этом роде, а просто тишина.
Тогда я попробовал иначе.
Черный экран вокруг дрогнул, и начал медленно разваливаться на пиксели, превращая картинку в трепещущий белый шум.
А потом уже знакомым образом на экране начали медленно возникать буквы, как будто их кто-то лениво набирал двумя пальцами.
Наконец-то догадался постучаться. Ну что, Отшельник, как тебе новый статус?
Голос — нет, не голос, а какое-то внутреннее ощущение от этих слов было холодное и насмешливое. Как будто я отдельно воспринимал текст, и отдельно — сопровождающую его эмоцию.
Я почувствовал, как по спине побежали мурашки.
Предыдущий текст в диалоговом окне медленно рассыпался, смешавшись с множеством мелких точек. Из белого шума появились очертания лица.
И я услышал насмешливый голос:
Зачем тебе мое имя?
Это касается игроков. Я не играю. Я раскладываю карты
Он немного помолчал, а потом добавил:
Я — Кукольник, но ты можешь называть меня Мастером Игры, как это делают все
Глава 25
Приподнимая маски
В голове у меня загудело. Виски сдавило. Пульс участился, и продолжал набирать обороты.
И все это происходило вовсе не из-за какого-то там волнения или внезапно нахлынувшей радости, что контакт состоялся. Отнюдь. По всей видимости, дело было в физиологической побочке этого самого контакта.
Я коснулся ладонью лба. Он оказался влажным.
Вот, значит, как. Долго в таком режиме не поболтаешь.
«Ты — какая-то программа? Элемент системы?» — спросил я.
«А ты? — услышал я в ответ. — Тебя можно назвать какой-то подпрограммой? Элементом системы?»
«Может быть, в каком-то смысле. Но прежде всего я — человек, гомо сапиенс, личность.»
«А я — Кукольник. Личность. Элемент системы. Но не элемент игры.»
«О какой игре идет речь? В чем она заключается?»
«Понять, в чем она заключается — одна из задач игры. И я не стану тебе подыгрывать»