Ник Гернар – Рыцарь мечей (страница 23)

— Ты⁈ — изумленно выдохнула она.

— Мне кажется, или я почему-то не слышу радости в твоем голосе? — с кривой усмешкой проговорил великан и ринулся на богиню. От оглушительного удара секиры о каменный пол сверкнули искры.

Богиня взмахнула рукой, пытаясь отшвырнуть от себя разъяренного пленника, но тот, наклонившись вперед всем телом, устоял на ногах.

Женщина мигнула, и, очутившись на краю смотровой площадки, за спиной гиганта, под испуганные крики прыгнула прямо в толпу.

За ней с гортанным воплем сиганул и наш парень.

Сметая людей на своем пути, он помчал за легко ускользающей богиней, которую будто несло по воздуху к главной пирамиде.

— Стоять!!! — прогромыхал он, выпуская из руки столп огня.

Пламя полыхнуло на несколько десятков метров вперед, поджигая волосы и одежды участников празднества. С гулом и треском занялись огнем саркофаги.

С криком и визгом люди бросились врассыпную, а я метнулся по лестнице вниз, чувствуя, как от скорости подошвы моих ботинок становятся горячими.

— Женька!!! — изо всех сил пытался я перекричать испуганный народ, вращая головой в поисках тонкой фигурки, обмотанной белой тканью.

Но девчонки нигде не было видно.

С ревом я вонзился в плотный строй заторможенных вояк, проскочил мимо них и поспешил к пылающим гробам, расталкивая медленно двигающиеся вокруг фигуры горожан локтями.

Я старался не смотреть на их перепуганные лица, чтобы избежать приступа жалости.

Они сами посадили себе на шею этих богов. Я верю, что народ всегда заслуживает своего правителя. Если им не жаль скармливать собственных детей какой-то человекообразной фемине, назвавшей себя богиней — так и флаг им в руки, пусть наслаждаются!

Но Женьку я не отдам.

Ни им самим, ни их сраным божествам.

Я верну домой и ее, и Егора!

Глава 9

Битва титанов

Поклонники богини, превратившиеся в огненные силуэты от пламени бывшего пленника, с криками метались из стороны в сторону, пытаясь хоть где-то найти помощь. В воздухе запахло жареным мясом и паленой кожей.

Но и великой госпоже, к которой они взывали, и их сородичам было совершенно начхать на чужие проблемы. Какого-то деда уронили себе под ноги и топтали, не обращая внимания на его крики. Тощая тетка с острым угловатым лицом склонилась над ним и начала трясущимися руками пытаться всунуть в глаз старика маленькое око Минервы, бормоча себе под нос:

— Сделай меня неуязвимой! Сделай меня неуязвимой прямо сейчас!..

Вот дура! Даже я теперь знаю, что урожай не мгновенно зреет!

Проталкиваясь мимо, я схватил ее за руку, отобрал камень: если выберемся отсюда, лишним не будет. И от души врезал садовнице пощечину.

Тетка охнула, и, пошатнувшись, упала прямо на стонущего старика.

А я бросился вперед, к толпе испуганно сбившихся в кучу посреди площади жертвенных головастиков, крепко завернутых в белые пелены. Несостоявшиеся жертвы беспомощно жались друг к другу, а вокруг них, причитая и заламывая руки, суетились растерянные жрецы.

На меня выскочили двое крепких вояк с круглыми раскрасневшимися лицами и бритыми головами.

— А ну стоять! — рявкнул один из них, выхватив меч из ножен.

А другой, с отрубленным ухом и перекошенным от ярости лицом вскинул руку вверх…

Я среагировал моментально. Пригнулся и наугад отскочил в сторону, а прямо возле моего плеча просвистело несколько дротиков. Два из них воткнулись в оказавшегося поблизости молодого парня с длинными косицами и тощей бороденкой. И тот рухнул, как подкошенный, забившись в судорогах и пуская изо рта зеленую пену.

Я на скорости подскочил к метателю и, сорвав с себя автомат, принялся орудовать им, как битой.

Пока парень заторможено поворачивал ко мне голову, я несколькими ударами превратил ему лицо в месиво. Сломанная челюсть пробила щеку насквозь, и теперь оттуда торчал обломок кости, нос размазало, губы насадились на битые зубы. Потом ударил прикладом в живот, и воин с недоумевающим выражением лица начал падать. А я подскочил к мечнику, повалил его на землю, выхватил нож и впихнул его в приоткрывшуюся от недоумения пасть своего противника — так глубоко, как только мог, до хруста, до кровавой пены изо рта.

И в этот момент раздался оглушительный треск и грохот.

Люди вокруг попадали на колени, закрывая голову руками.

Я, наоборот, повернулся на звук.

И увидел, как преображаются местные боги.

Выдернув секиру из лопнувшей ступени главной пирамиды, великан вскинул руки и разъяренно взревел. Его тело странным образом задвигалось. Под кожей сами по себе зашевелились бугры мышц, то сгасая, то проступая с удвоенной силой и объемом, отчего фигура становилась все крупнее, приземистей и монументальней. Вдоль могучей спины пробежали лиловые искры, разливаясь по поверхности едва заметным свечением, как если бы сверху появилась кираса из тонкого цветного стекла.

Тем временем серебристый комбинезон на блондинке расползся, потому что его обладательница хоть и осталась такой же стройной, но вытянулась еще на добрый метр. Ее тело полностью покрылось сталью, даже лицо. Руки трансформировались в два огромных меча, из плеч показались шипы, похожие на Женькины, только из металла.

— Ты еще не раз проклянешь себя за то, что не умер раньше! — прогромыхала богиня.

И резко взмахнула мечами в стороны.

От ее движения всю толпу на площадке перед пирамидой разнесло в клочья. Обрывки одежды и части тел разметало по камням, окрасившимся в красный цвет.

Расчистив пространство, богиня спрыгнула вниз и бросилась на противника.

Они оба принялись с такой скоростью наносить удары, что силуэты их тел размылись и переплелись в единое сверкающее веретено, от которого в разные стороны сыпались искры. Металлический лязг превратился в постоянный гул.

Наконец-то люди будто очнулись. Перестали хаотично носиться из стороны в сторону и устремились прочь, спотыкаясь об чьи-то головы, руки или еще дымящиеся черные тела.

А потом я увидел Егора — с отжатым у кого-то мечом и самодовольной ухмылкой на лице.

Рукой он махнул в сторону людей, закутанных в белые ткани, все еще мнущихся на своем месте. Видимо, им очень крепко вдолбили в головы, что цель их жизни — стать лункой для проращивания личинки. И теперь, оставшись невостребованными, они совершенно не понимали, что делать.

Я кивнул и тоже поспешил туда.

А по пути заметил под ногами горожан тело, завернутое в белые ткани, как в саван. Перепачканное кровью и грязью.

Пробегающий мимо толстый мужик в кожаных ботинках с размаху ударил по нему ногой, не заметив препятствия на пути, чуть не упал, покачнулся…

У меня будто красная пелена застелила глаза.

Сметая горожан, я бросился к телу. Врезал по морде жирдяю, отпихнул какую-то орущую девку.

Убью всех нахрен, если это Зеленая.

Не потому, что она мне была как-то особенно дорога. Просто я как будто отвечал за нее. Не знаю, с какого перепугу вдруг так вышло, но ощущалось именно так.

Наклонившись, я закрыл человеческий сверток собой, развернул к себе…

Сверток оказался парнишкой.

У меня отлегло. Онемевшими руками я осторожно положил мертвеца обратно.

И тут над головой у меня просвистело что-то тяжелое. Вжавшись в землю, я перекатился в сторону.

В мостовую, расколовшись надвое, впечатался невесть откуда взявшийся обломок плиты размером с маленькую лошадь.

И тут мне пришла в голову совершенно неуместная, странная мысль.

Интересно, откуда в этом мире взялись лошади? Они генетически идентичны нашим, или какие-то другие?..

— Марат!!! — перекрикивая происходящее вокруг безумие, крикнул мне со спины Егор. — Марат, она там!..

Я дернулся на звук — и то ли движение оказалось неловким, то ли я давно не получал отката за свою скорость, но мне так свело руки судорогой, что искры из глаз посыпались.

Нож выскользнул из пальцев и со звоном ударился о булыжники.

Повернув голову, я увидел, как жрецы уводят с заметно опустевшей площади своих подопечных, которые семенили друг за другом гуськом, как мультипликационные гейши.

Но Женьки среди них явно не было.

Егор подбежал ко мне. На его щеке кровавила ссадина, один глаз заплыл, лицо блестело от пота. Вместо рюкзака за спиной на лямках висел клок ткани.