Ник Гернар – Отшельник (страница 49)

А ящерицы все продолжали бежать. Шлепая по кровавой жиже, они не обращали внимания на лося, как будто он со своими проблемами существовал в каком-то отдельном от них мире.

Егор снова выстрелил, и на этот раз лось все-таки рухнул на дорогу, прямо на ящериц, подергивая непропорциональными ногами.

— Про лосей, как я понимаю, никаких примет нету? — тихо спросил я Женьку.

— Похоже на то, — отозвалась она.

Егор тем временем последним прицельным выстрелом добил бедного лося и, повернувшись ко мне, предупредил:

— Только изучать его не вздумай. Тут кроме мутаций еще и заразы столько, что ну бы их нахер, — он хлопнул меня по плечу и улыбнулся. — А чего такой кислый-то? Самая зараза еще только впереди. Так что велкам ту зэ Москоу, дружище!

Глава 18

Все дороги ведут в ТЦ

Дальше мы ехали молча.

Женька дремала, взобравшись с ногами на протертое кожаное сиденье и отвернувшись к окну. Егор хмуро смотрел на дорогу, время от времени тихонько насвистывая что-то себе под нос. Беззаботный присвист никак не вязался с мрачным выражением лица. Вероятно, Егор как раз и пытался таким образом отогнать от себя слишком уж невеселые мысли, но затея работала плохо.

И я понимал, почему. Он наверняка прокручивает в своей голове все возможные варианты дальнейшего развития событий. Что, если Медведь все-таки не поехал в ТЦ? Или поехал, но не сюда, а куда-то в другое место? И что вообще сейчас происходит с девчонкой, к которой он относился, как к дочери? Яркие картинки проносятся в его голове, как обрывки ночных кошмаров, и он еще сильней выжимает педаль газа, со скрипом стискивая кожух руля руками.

Я закрыл глаза, чтобы не видеть в зеркале его напряженное лицо и откинулся поудобней на спинку сиденья.

Прямо сейчас я ничем не мог помочь Егору. А тратить силы на бессмысленные переживания или, еще хуже, дурацкие разговоры о том, что все обязательно будет хорошо, когда мы оба прекрасно понимаем, что хорошо может и не быть — это не про меня.

Зато у меня имелось время поразмыслить о том, что в связи с плотностью недавних событий на время совершенно ускользнуло из области внимания.

Время от времени я поглядывал сквозь ресницы в окно, уже не удивляясь тому, что наступающий со всех сторон лес начинает напоминать джунгли.

И мысленно прокручивал свою экспедицию в Гамму, сопоставляя факты с новыми сведениями.

Есть рифты, где тяжело выживать физически. Например, мало воды, адский климат или полным-полно хищников с самыми неожиданными способностями и повадками.

Есть места, где тяжело в эмоциональном или психологическом смысле.

Причем ни в том, ни в другом случае у тебя нет других вариантов, кроме как постараться приспособиться и выжить. Потому что вернуться обратно в случае трудностей невозможно. Наши физиологи предполагали, что мы не можем взаимодействовать с разломом до тех пор, пока не придем в соответствие особенностям мира. Иными словами, пока не завершится очередной виток мутации.

Однажды я вывалился просто в райском уголке, где без видимых причин буквально спать не мог от приступов паники. Все время мерещилось что-то враждебное в каждой тени, каждом шорохе. И так продолжалось две недели — до тех пор, пока я не понял, что причина кроется в пыльце одного растения, которого на месте моей стоянки было просто невероятное множество. Дальше работать пришлось в респираторе, но зато я успокоился — настолько, насколько это вообще возможно в экспедиции.

Гамма же сочетала в себе обе эти трудности.

В лесах скрывалось множество хищных тварей, а по ночам меня постоянно мучили кошмары. Причем очень странные, никак не связанные с моим предыдущим опытом или событиями минувшего дня.

И так продолжалось до тех пор, пока я не нашел мертвую долину.

Сначала я набрел на большой могильник ящеров — тех самых, мелкие копии которых только что перебегали нам дорогу. Потом нашел вход в ущелье.

И так оказался в закрытой со всех сторон чаше долины, в центре которой зиял…

Рифт.

Не обратный проход, а самый настоящий чужой разлом чужого мира!

Он был совсем небольшим — едва ли выше двух метров, шириной сантиметров пятьдесят. И черный. Из искривления наружу исходил серый туман. Он прижимался к земле и медленно полз по поверхности, постепенно рассеиваясь.

Не знаю, в нем ли была причина, но экосистема долины уже много лет была мертва. Никаких растений, животных — ничего, кроме голой серой земли.

И вросшей в почву постройки.

Ничего хитрого в ней не было — просто обветшалый куб, сложенный из тесаных камней, без окон, украшений, с единственным дверным проемом.

Вот только никаких признаков разумной цивилизации в Гамме не было, кроме нескольких человеческих костей моих предшественников, найденных неподалеку от точки перехода.

Я пытался взять анализ тумана, но имевшиеся в моем арсенале маркеры никак на него не реагировали.

Тогда я решил копать.

Наугад, наобум.

И нашел его. Пятницу. Понятия не имею, почему я так назвал найденного парня. Потому что на туземного приятеля Робинзона Крузо он вообще похож не был.

Мои попытки определить возраст останков с помощью простых походных маркеров успехом не увенчались. Одни опыты показывали, что образцу всего лет пятьдесят, другие — что ему несколько тысяч лет. Но он носил одежду из кожи, был низкорослым — не выше метра пятидесяти, широкоплечим и головастым. Особенности строения определенно напоминали неандертальца.

В ушном проходе скелета я обнаружил небольшое электронное устройство. Среди зубов — два качественных импланта с коронками желтоватого цвета. На шее — медную подвеску в форме панциря улитки. А чуть поодаль — металлическую коробку, в которой громыхало что-то тяжелое.

Вскрывать коробку я не стал, оставив эту радость нашим ученым. Пусть сделают это, как полагается, в вакуумной колбе, с датчиками и анализаторами.

Череп Пятницы я тоже прихватил с собой, вместе с устройством и украшением.

Потом еще долго пытался найти что-то похожее.

Безуспешно.

Но зато в нескольких разных местах откопал осколки стекла, которому мои маркеры установили возраст свыше тысячи лет.

Другими словами, когда-то в этом мире жили существа, способные сделать стекло. А теперь по их земле ходили табуном здоровенные панцирные насекомые, ящеры…

И неандертальцы с электроникой в ухе.

Ну, или по крайней мере, один. Умерший неподалеку от черного рифта.

Прямо как мои неудачливые коллеги.

Выводов можно было сделать много. Но главное — во вселенной однозначно существовала разумная цивилизация примерно нашего уровня развития.

Теперь мне казалось, что мертвая долина Гаммы могла на самом деле быть его пустошью…

Из своих размышлений меня выдернул прогремевший неподалеку выстрел. Следом за ним еще и еще.

Я мгновенно очнулся, завертел головой, пытаясь сообразить, откуда идет звук.

Женька недовольно заворочалась, приподняла помятое лицо.

— Что случилось? — сонно проговорила она.

Вместо ответа Егор немного сбавил скорость, волчьим взглядом мониторя пространство перед собой.

А снаружи следом за выстрелами раздался грохот и лязг, причем уже совсем близко.

— Поворот впереди глухой, — заметил я. — Тормозни не доезжая? Что-то мне кажется…

И в этот момент я увидел, как из зарослей по правую сторону от дороги черным силуэтом что-то большое взметнулось вверх и по дуге полетело прямо на нас.

— Тормози!!! — закричал я Егору, и тот со всей силы ударил по педали.

Бизон заскрежетал, изо всех сил цепляясь шинами за разбитую дорогу. Я схватил Женьку за плечо, чтобы та спросонок не ломанулась головой в лобовое стекло. А прямо перед нами, ломая бетон в крошиво, с грохотом приземлился человек с массивными подпорками вместо ног, черным металлическим экзоскелетом и двумя здоровенными пушками в руках.

Бизон отчаянно вильнул в сторону, в то время как следом за первым железным человеком на дорогу заземлился второй, только сверкающий хромом.

От удивления я онемел. Эти двое, такие нереальные, возвышались среди абсолютно реальных объектов, как случайно попавший в коллаж кадр из комикса.

— Сучьи киберы! — ругнулся Егор, вырулил Бизона в другую сторону и ударил по газам, чтобы очутиться как можно дальше от этой фантастической парочки.

Я обернулся. В маленькое заднее окно увидел, как два механизированных человека или два очеловеченных меха, высекая искры, принялись дубасить друг друга руками, усиленными экзоскелетом.

— Какого хрена?.. — только и смог я проговорить.

— Убойные образины, да? Я когда их в первый раз увидел лет десять назад, чуть в штаны не наложил.

— Да я не об этом. У них же у обоих огнестрел имеется, с какого перепугу им эта рукопашная?