Ник Гернар – Императрица (страница 55)

Тень.

Я изумленно уставился на недавнего напарника, который теперь стоял за спиной у Штальмана, зацепившись большими пальцами за поясной ремень, оттянутый тяжелым пистолетом в кобуре. Одежда перепачкана кровью, куртка на плече рассечена, протез помят и искривлен — не знаю, каким образом он сумел очутиться здесь раньше нас, но он это сделал. И теперь был готов приступить к исполнению своих прямых обязанностей.

Анна остановилась в дверях. Лекса бросилась к отцу, и тот поднялся из-за стола ей навстречу, чтобы обнять.

— Я готова дать вам пять минут наедине, но не больше, — сказала Селиверстова. — У меня строгий регламент по времени.

Она сделала жест, и вся свита сместилась в правый угол холла. Парни в костюмах и Тень тоже вышли из кабинета, и двери с мягким шелестом закрылись за их спинами, оставляя Штальмана с дочерью. И пока все они вместе с бойцами переминались с ноги на ногу, Анна принялась сосредоточенно рассматривать картину, изображающую желтый круг на черно-красном фоне.

Я хотел сначала спросить, зачем она согласилась приехать сюда без нормальной охраны, то есть без Севера и Чо, но потом понял, что это будет глупый вопрос. Потому что, по сути, Анна уже на него ответила чуть раньше, когда говорила с Лексой.

Она понимала, что, несмотря на всех своих охранников, здесь ее положение более чем шаткое. От переговорщика до заложника — всего один шаг. Штальман способен на многое — об этом Анна говорила еще в тот раз, после приключения в рифте, когда мне выпало подпирать дверной косяк вместе с Тенью, пока господа общаются.

Но глядя на нее сейчас невозможно было даже предположить, чтобы эта женщина вообще могла кого-нибудь опасаться.

Наконец, дверь открылась, и из кабинета вышла Лекса. Не знаю, что сказал ей отец, но глаза у нее были мокрыми, а нос — красным. Стараясь держаться, она жестом показала, что можно входить.

И из кабинета донесся голос Штальмана:

— Только госпожа Селиверстова!

— Госпожа Селиверстова с личной охраной, — возразила Анна, многозначительно взглянув на меня.

И я пошел к Штальману следом за ней.

Тень как бы нехотя присоединился к нам и последним молча вошел в кабинет, тем самым с формальной точки зрения уравновешивая стороны.

— Такое соотношение сил устроит Всевидящее Око? — холодно спросил Штальман.

Анна, не дожидаясь приглашения, села в кресло напротив.

— Не говорите ерунды, Генрих. Ладыженский меньше всех заинтересован в успешном проведении каких-либо переговоров. Он хочет одного — стереть ГеймМастер с лица земли. И имеет на это полное право. Вы знаете: неписанные правила сильнее писаных законов.

— Тогда чей вы посланец? Белой Короны?..

— Да, эти переговоры инициировал Никитин. Как партнер он не может отказать Ладыженскому, но как разумный человек прекрасно понимает абсурдность ситуации. Также я представляю интересы Биосада, Волкова, НейроТех и мэрии города. Так уж получилось, что у меня были совместные проекты с каждой из этих компаний, и я знаю лично и довольно хорошо всех их ведущих представителей. Собственно, как и вас. А вы все знаете меня.

— Стало быть, вы сами вызвались на эту роль? — Штальман попытался иронично улыбнуться. Но ирония требует уверенной расслабленности, а он явно нервничал, так что усмешка получилась больше похожей на оскал.

— Нет, мне ее предложил Директорат. Но это не имеет никакого значения, — невозмутимо ответила Анна. — Чего вы хотите, Генрих? Чего пытаетесь добиться?

Попытка усмешки испарилась с лица Штальмана.

— Мне нужны всего два дня. Два дня! И я смогу доказать, что моя вина в случившемся…

— Так это не ваши люди доставили в Москву Вениамина Маркова? — перебила его Анна. — Фёдоров Глеб, Рогов Антон и Новодворский Геннадий?..

Штальман почти отшатнулся от нее.

— Откуда у вас эти сведения?..

— От Никитина. А у него — от Ладыженского.

Штальман глубоко вздохнул. А у меня непроизвольно руки в кулаки сжались.

Идиот. Неужели он в самом деле порешил Иерофанта, и кто-то слил эти сведения Ладыженскому?..

И что же теперь будет?..

На самого Штальмана мне было плевать, но я беспокоился за Лексу.

— Если я правильно понимаю ваш вздох, Генрих, — продолжила Анна, выдержав небольшую паузу. — то у вас нет двух дней. Вы тронули члена чужой семьи, нарушив одно из главных условий сообщества, которому принадлежите. Прямо сейчас Всевидящее Око на вертолетах везет сюда своих любимых питомцев — сорок восемь измененных с целым перечнем боевых способностей в том числе и S класса. Это целая армия, Генрих. Еще несколько часов, и все будет кончено. И когда все эти люди, перешагнув через множество трупов, окажутся здесь, никакой закон, никакая служба безопасности их не остановит. Думаю, даже их хозяева будут не в силах вмешаться, если вдруг по какой-то причине этого пожелают…

Пальцы Штальмана впились в деревянные подлокотники. Теперь он смотрел на Анну, а скорее на свое искаженное отражение в столе.

— Добавлю еще кое-что от себя, — сменив официальный тон на доверительный, сказала Анна. — Если бы вы оказались замешаны в смерти, скажем, кого-нибудь из Биосада, или ФармаКом, или еще какой-нибудь другой компании — тут еще можно было бы вспомнить Джованни Барези с его блистательным побегом из Милана в Непальскую Долину. И на что-то надеяться. Но речь идет о корпорации, специализирующейся на системах безопасности и слежения. Мне жаль, но вы никуда не уйдете. И ваша дочь — тоже. Поэтому… Примите правильное решение.

Она сделала многозначительную паузу. И я сразу догадался, что она имеет в виду.

А между тем Анна продолжила:

— Все инициаторы переговоров, и я сама готовы стать гарантом того, что в этом случае ситуация разрешится правильным образом. В случае непредвиденных осложнений Дмитрий Владимирович Никитин лично прибудет в резиденцию и обеспечит безопасность Александре — до тех пор, пока она в этом будет нуждаться. Против всех не пойдет даже Всевидящее Око, в особенности лишившись поддержки своего основного партнера. У вас есть четверть часа на то, чтобы обдумать предложение.

Она поднялась с кресла, а у меня в голове все еще звучали ее слова о том, что «Никитин лично прибудет в резиденцию».

Хоть бы пронесло. Потому что для полного счастья мне сейчас только этой встречи не хватало.

Мы вышли из кабинета в холл, где из угла в угол бродили нервные представители враждующих коалиций. И только Лекса, как статуя, сидела посреди комнаты. В ее безразлично раскрытых ладонях лежали какие-то микросхемы, мини-ключи и…

Я невольно замедлил шаг, уставившись на ее руки, в которых блестел интерфейс.

Анна сначала недовольно обернулась на меня, но тут же уловила направление моего взгляда — и буквально застыла, как вкопанная. А позади нее замер Тень, которого, по всей видимости, Штальман выставил из своего кабинета следом за нами.

Он тоже увидел устройство.

Анна обернулась на него — как раз в тот момент, когда Тень уставился на Лексу.

Он поспешно отвел глаза. Вернее, слишком поспешно. И наткнулся на вопросительный взгляд Анны.

А потом мы все трое переглянулись между собой, прекрасно понимая то, о чем не было сказано ни слова.

И так же, ни слова не говоря, опять повернулись к Лексе.

Устройство, по всей видимости, еще недавно счастливо функционировало в голове Иерофанта. А теперь оказалось в руках такого ребенка.

И это не сулило ничего хорошего.

Тень встрепенулся. Жестом велел нам отойти в свой угол. Проходя мимо Лексы, неприметным утешающим жестом сжал ей ладони плотней.

Она поняла. Убрала свои сокровища в карман.

Несколько минут в холле висела абсолютная, удушающая тишина. Потом начальник охраны тронул инфономик у себя на виске, кивнул и повернулся к Лексе.

— Александра Генриховна, проследуйте, пожалуйста, за мной.

Но та даже не пошевелилась.

— Александра Генриховна?..

— Пошел в жопу, — проговорила Лекса. — Я никуда не уйду. Я буду здесь, — она обвела присутствующих ненавидящим взглядом, как затравленный зверек. — Слышали все? Я никуда отсюда не уйду!

В этот момент дверь в кабинет открылась.

На пороге стоял Штальман. Весь подтянутый, торжественный.

— Я тебя услышал, — сказал он Лексе. — Я бы, конечно, предпочел, чтобы ты этого не видела. Но если хочешь остаться, я запрещать не стану.

Она подскочила к отцу и с яростью набросилась на него:

— Не смей сдаваться, ты слышишь? Не смей!!! Надо драться, до последней пули, до последнего зуба во рту!..

— Это не сдача, Лекса, — мягко сказал он, поймав ее за запястья. — Это капитуляция перед неизбежным. Я совершил ошибку, и этого не исправить. Иногда достойный проигрыш — единственная возможная победа. Для меня и для тебя.

— Мне не нужна такая победа! Ты слышишь⁈

— Александра! — прикрикнул Штальман на дочь. — Я тебе никогда не приказывал. Но сейчас я приказываю тебе — прекрати, или тебя выведут отсюда!..

Лекса сразу резко умолкла. Отступила на шаг.