Ник Форнит – Этика горников (страница 3)

– Вы что это, охренели? Вроде ты, Борис, не пил, а никак от своей судьбы уйти не можешь: и в речку свалился и палатку чуть не спалил…

– Он согреть меня хотел, – вступилась Диана.

– А чуть не поджарил! – наставительно молвил Володя, – Я сам тебя согрею! – он взял один из фонариков и вылез наружу. Вскоре там мирно загудел ставший ручным примус, и Володя занес его в палатку. Стало жарко, и Диана лениво выползла из спальника. От ее косы начал струиться пар и слегка запахло псиной.

– А чего ты кино не смотришь? – спросила Диана.

– Хотел одеться потеплее, а тут Борис все никак не научится нормально примус разжигать!

– Это твоя переделка ненормальная неуправляемо травит!

– Эта моя переделка на слете первое место заняла!

– Короче, я заваливаюсь, прощайте! – Борис отполз в свой угол, – Завтра же рано вставать!

Он немного побарахтался и затих.

У Володи сразу куда-то делась его самоуверенность, а без этого говорить непринужденно с девушкой он не умел. От полного отсутствия мыслей, достойных быть высказанными, он чувствовал себя тупым идиотом.

– Хочешь чаю? – грубовато спросил он.

– Давай…

Целеустремленный Володя выбрался с кастрюлькой из палатки. Холодный ветер облизал его пылающее лицо, и мысли как бы снова стали послушными.

Чай был выпит как-то быстро и безрадостно, оставалось только молча лечь спать.

Позже всех залез в спальник задубевший от неподвижного сидения на морозе Андрей, для согревания пробежав пару больших кругов вокруг палатки без фонарика на одной лишь не подводящей его интуиции.

Борис проснулся первым, когда в палатке начало светлеть. Он высунулся наполовину из спальника, взглянул на товарищей и понял, что охоты не будет. После вчерашнего ужина с водкой они крепко спали. Дрожа от холода, он надел куртку, резво вскочил, схватил примус и вылез из палатки с жестким намерением приручить его.

От утреннего солнца сказочно розовели снежные верхушки гор. Они казались близкими настолько, что можно было различить каждую деталь. Резко очерченные извилистые ребра в восходящих лучах простирали сияющий путь к вершинам. Снежный настил на них обрывался карнизами, до блеска облизанными ветром. Горы завораживали. Но было холодно, и Борис занялся примусом. Тот завелся, как назло, совершенно без капризов и послушно зашипел смирным голубым пламенем вокруг горелки.

Приготовив завтрак, Борис бескомпромиссно растолкал товарищей и на правах дежурного громко объявил, что опоздавших на охоту не возьмет.

Володя разомкнул глаза, зачмокал и попытался просто повернуться на бок лицом к стенке, но Борис резко вытряхнул его наполовину из спальника.

– Да куда спешить? Петрович точно не встал еще! – возмутился Володя.

Андрей не стал дожидаться силового подъема дежурным и сам вылез, осоловело уселся, осматриваясь пока не сфокусировался на Диане. Она казалась погруженной в состояние утреннего аутотренинга, и Андрей, помня на своей шкуре ее повадки, осторожно придавил пальцем ее носик, с опаской следя за ее едва заметно трепетавшими веками. Поэтому, когда она молнией метнулась к его горлу, он был готов и одним махом вышвырнул ее из палатки. Следом вылетела ее куртка.

– Осторожнее, черти! – заорал Володя, – Чуть без завтрака не остались!

– Поехали на охоту, Боренька! – заорала Диана снаружи, вскочила на сидящего Бориса верхом и, пришпорив, начала подгонять крепкими шлепками. Борис охотно проскакал пару метров, дико заревел и взвился на дыбы. Диана свалилась на траву.

После завтрака Андрей бросил в рюкзак веревку, продукты на день, примус и фотоаппарат, а Борис сунул ему общую аптечку.

Домик все еще был закрыт и Петровича решили не тревожить.

Когда солнце выглянуло из-за гребня, наполняя теплом воздух, горники потянулись цепью по росистой дорожке через поля к высокой густой роще.

– Сейчас покажу водяную мельницу, – пообещал Володя, – здесь басмачи мололи зерно. И жили они безо всяких там иллюзий. Попробовал бы какой-нибудь фантазер сделать им не работающую мельницу – пуля в лоб без объяснений!

– У них тут натуральное хозяйство было, что ли? – спросил Борис, – Пожить бы так хоть немного!

– Такой жизни мы не обучены, – осадил его Володя, – Мы все больше языком трепать умеем. А басмачи – народ простой и непосредственный. Здесь их последнее логово. Отсюда они совершали набеги.

Вскоре подошли к ручью в том месте, где он вытекал из рощи и среди деревьев показался ветхий деревянный домик. Внутри лежали массивные каменные жернова.

– Как же это все крутилось? – не понимал Борис.

– Еще как! – заорал Володя, – Ты посмотри со всех сторон, может догадаешься!

Борис вылез наружу и увидел, что ручей с высокого уступа по деревянному желобу направлялся внутрь мельницы.

– Надо же, такая струйка, а крутила такие здоровые каменюги! – удивился он.

– Сила пропорциональна квадрату скорости струи! – проорал Володя, – А кроме перепада высоты скорость выше в узком месте. Ну, пошли дальше, пока вода не поднялась, приток Муксу будет легче перейти!

Среди высоких камней у ручья высоко поднимались кусты, густо усыпанные большими красно-оранжевыми ягодами.

– Какая здесь облепиха! – изумилась Диана, – Я еще такой крупной не видела! Ух, колючая!..

– Погоди! – Володя обезвредил ножом несколько колючек и, отломив ветку, отдал ее Диане.

Вскоре тропа вывела из рощи, и Андрей, раздвинув нависшие ветви, хотел было ступить на речные камни, но вдруг резко отпрянул назад, чуть не свалив Бориса своим рюкзаком.

– Ты чего? – громко возмутился Борис.

– Тихо, блин!!! – прошипел Андрей и сделал страшную морду. Он лихорадочно снял рюкзак и достал фотоаппарат.

– Что там? – спросил Володя.

– Посмотрите, только очень осторожно! Не высовывайтесь!

Борис выглянул, тихо охнул и как лунатик пошел вперед, но Андрей оттащил его за шиворот.

– Ахренеть!.. – нахмурился Володя, отказываясь верить своим глазам.

– Ведь это ж… – сипло проговорил Борис.

Андрей сделал несколько снимков, одел рюкзак и плотно привязал его лямками за пояс.

– Ребята, что это?! – зашипела Диана, вглядываясь сквозь просветы в кустах.

Андрей взял ледоруб наизготовку и раздвинул ветви, чтобы выйти, но снова замер.

Большая тень, многоногая и неуловимо ловкая шмыгнула мимо по камням, и все увидели, как существо, похожее на осьминога, стремительно удаляется в сторону реки.

Диана тихо замычала, закрыв ладонью рот.

– Назад тихо пойдем или разведаем? – незнакомым голосом спросил Андрей. – Так они скоро на метеостанции будут, вон высокие камни, можно за ними спрятаться, там искать уже не станут, – рассудил Володя, – По команде побежали!. – Вы сумасшедшие!.. – Диана испуганно вцепилась в Володю. Андрей решился и, стиснув ледоруб, выскочил из рощи. Он перебежал к высокому камню и затаился там.

Борис, уже никем не контролируемый, опять пошел вперед, в открытую, на подгибающихся ногах, как загипнотизированный.

Там впереди, прямо на воде и частично на каменистом берегу одного из рукавов реки громоздилось нечто настолько неожиданное на вид и ускользающее от понимания, что говорить о его форме было бы бессмысленно, мало того, что по его бокам струилась, переливаясь молочным перламутром, таинственная дымка, но и не закрытые ею детали собирались то в неопределенной формы размытые образования, то в резкие и контрастные конструкции. Запомнить или даже просто разглядеть как следует что-либо казалось невозможным. Сознанию как бы не за что было зацепиться, и внимание бесполезно перескакивало с одного на другое, не оставляя в памяти ничего конкретного кроме самых общих впечатлений.

Два осьминога с разных сторон устремились к Борису. Тот замер, поднял руки и протяжно заорал совершенно дурным голосом. Щупальца мгновенно оплели его, и весь этот клубок метнулся к кораблю, а тот вдруг в свою очередь довольно резво зашмякал по камням навстречу и, противно чавкнув, поглотил осьминожий клубок с Борисом.

Теперь отчаянно, с непередаваемым ужасом закричала Диана. Андрей похолодел, увидев из своего укрытия, как ее и Володю выскочившие из кустов осьминоги потащили к кораблю. У него внутри что-то взорвалось, и он побежал наперерез, размахивая ледорубом. С неожиданным для себя проворством он настиг похитителей Дианы и со всего размаху всадил клювик ледоруба в упругое тело. Клубок распался, и лес щупалец вскинулся к нему. Он рубанул наотмашь, но запутался. Его дернули за ногу и больно поволокли по камням. А потом, задыхаясь в тугих объятиях, Андрей увидел, как неотвратимо приближается огромное пульсирующее тело. Обозначился и сразу вырос похожий на отверстие ануса вход, замелькали глянцевые туннели, погружаясь в полумрак, и он полетел кубарем на скользко-эластичный пол. Андрей тут же вскочил, но сразу утих, поняв, что махать руками поздно.

Рядом безжизненно свернулась побледневшая Диана. Невдалеке тер виски Володя, сидя на корточках. А Борис стоял на четвереньках, приоткрыв рот и ошалело озирался по сторонам. Со всех сторон их окружало мягкое коричневое свечение и конкретных границ чего-либо найти было невозможно. От этого казалось, что все вокруг или невообразимо далеко, или, наоборот, близко, глаза ломило от попыток остановиться на чем-нибудь определенном. Слегка кружилась голова и подташнивало.

– Володя! – позвал Андрей.

Володя вздрогнул всем телом, вскинул голову и встал, жадно ожидая, что ему скажет Андрей. Он был вне себя. Андрей махнул на него рукой и склонился над Дианой. Она еле заметно дышала. Андрей тряхнул ее за плечи, потом отпустил и, достав в рюкзаке из аптечки ампулу с нашатырным спиртом, разломил ее под носом Дианы. Она вздрогнула, застонала и открыла глаза. Сильно запахло аммиаком, и Андрей отшвырнул ампулу подальше в коричневые сумерки. На месте падения возник осьминог, подобрал ампулу и бесшумно исчез. Хорошо, что Диана не увидела.