Ник Форнит – Этика горников (страница 2)

В кипящую на примусе воду полетело содержимое консервной банки вперемешку с луком и картошкой, и, пока раскалялась банька, с голодом было покончено.

К вечеру, когда уже начало темнеть, все было готово и первой в пар пустили Диану. Но что Диана понимает в баньке? Она вылетела оттуда всего через пять минут, пылая жаром, и пар завился над завернутым в махровое полотенце телом.

Усталый, пропотелый горник дуреет от баньки. Несколько ошеломляющих циклов: банька – холодный ручей и как бы не было дневного перехода и можно хоть сейчас на гору.

– Ребята, – Петрович многообещающе вступил в кружок багровых мальчиков и умастился на рюкзаке, – а вот вы новость не знаете!

– Война началась что ли пока мы шли? – пошутил Володя.

– Нет, – начальник вытянул из кармашка рубашки наспех исписанную бумажку, – Вчера была радиограмма про космос. Там маневрирует какая-то штуковина, хорошо отражающая радиоволны, но молчит на запросы.

– А ну-ка… – Володя брезгливо кривясь, развернул листок, пожал плечами и, спотыкаясь о каракули, зачитал вслух:

"В околоземном космическом пространстве обнаружено полностью отражающее широкий спектр электромагнитных волн тело. Его движение совершается по небаллистической траектории и с ускорениями, недостижимыми для современной техники. Наблюдение ведется всеми наземными и космическими средствами. Появление пришельца вызвало огромный резонанс во всем мире. Администрация США предполагает провокацию русских и заявила, что в случае вхождения неопознанного тела в сто-мильную зону над территорией США или любой из стран НАТО, объект будет уничтожен. США отклонили предложение о межправительственной координации действий и тем самым полностью берут на себя ответственность за возможные последствия".

– Там еще много было, – зевнул Петрович, – я записал, что смог после нескольких повторений.

– Наконец-то хоть что-то интересное происходит в мире! – оживился Борис.

– Да просто еще одна сенсация! – Володя сплюнул с таким видом будто его не раз жестоко обманывали, – Потом окажется, что это какой-то блик в облаках от Солнечной активности!

У Володи в детстве был дядя, который зачем-то представлялся маленькому Вовочке не иначе как Змеем Горынычем, принявшим понарошку человечий облик. Он умел пускать из носа дым и показывать другие чудеса. Иногда Вовочка не верил и, видя очередную дядину промашку радостно и облегченно вопил:

– А! Змеи Горынычи чаем не давятся!

Но дядя, справившись с кашлем, таинственно поднимал одну бровь:

– Но я же должен хорошо притворяться, что я – человек, а все люди иногда давятся чаем.

И Вовочка снова верил. Но однажды Змей Горыныч сильно рассердился и впервые шлепнул провинившегося Вовочку. Тот в ужасе ожидал, что его сейчас спалят огнем страшные пасти и он увидит настоящего злого Змея Горыныча, но ничего не случилось. Было не больно и не совсем страшно, а глупо и очень обидно. С тех пор Змей Горыныч растаял навсегда и вместе с ним все сказочное и необычное.

Из палатки вышла Диана. Она успела отважно подсушить волосы над примусом, и они пушисто блестели, разливаясь по плечам. Петрович в глубоком удовлетворении воззрился на нее:

– Шамаханская царица! – выдал он неуклюже громко. Из домика глянула жена Петровича и помахала ему пухлой ручкой.

– Хозяйка зовет! – Петрович снова остепенился, – Пошли ребята, поужинаем!

– Мы же только что ели!

– Да ничего, хозяйка же готовила.

– Борис! – Володя многозначительно кивнул на палатку и тот поспешно скрылся за пологом.

В полумраке небольшой комнаты на длинном столе выстроились низенькие стопки, дымилась картошка, большими кусками лежало сливочное масло и золотились во вскрытых банках шпроты. Володя открыл одну бутылку с водкой из двух, что притащил Борис и наполнил стопки.

– Ну, – Петрович осторожно охватил стакан двумя пальцами, – Володя уже второй раз гостит у меня, значит выпьем за встречу. Хм… уф… А Боря у вас, что, не пьет?

– Трезвенник – процедил Володя.

– Ну тогда пусть кушает, – подала голос жена Петровича и услужливо придвинула банку со шпротами.

Борис смутился от своей неполноценности, неловко достал себе картофелину и попытался смазать ее быстро тающим маслом, но больше попало на руки.

– Наверное часто к вам гости забредают? – спросил Андрей, закусывая рыбкой.

– Не очень, но все настырные! – засмеялся Петрович, – Перед вами киевляне были. Сплавлялись по Муксу. Огромные такие рюкзачищи притащили – больше их самих. Просили, чтобы я им разрешил для плота деревьев нарубить. А здесь их и так мало. Ну, я сначала отказал, а потом, когда они погостили, согласился все-таки. Не зря же шли ребята. Там ниже, ты, Володя, знаешь, река в каньон уходит. Кругом стены – не выберешься. Я им сказал, чтобы, как только приплывут, так мне сразу телеграмму дали если, конечно, живыми останутся. Не дождался.

– Да, – Володя криво усмехнулся, – по такой реке сплавляться… Это, по-моему, уже критерий ненормальности.

– А сколько по горам здесь гробится! – махнул рукой Петрович, – Наш вертолет постоянно кого-то спасает. Трупы то там, то здесь. Совсем недавно с ледника двоих дистрофиков сняли. Они уже таблетки фталазола ели с голодухи. Заросли как дикие звери. Парни здоровенные, а ослабли так, что руки трясутся. Что-то лопочут как маленькие дети. А вообще, что интересно, какие все-таки люди странные: нет, чтобы набрать продуктов сколько надо – ведь в какую даль идти собираются, так наоборот, у меня консервы просят. Будто у меня здесь склад. А женщины у них ого-го! Одна меня в баньку попариться с собой приглашала, да что я совсем уже того? Вот у вас девушка совсем не такая, – Петрович чуть подобрел, – смотрю: кто-то бежит с рюкзаком прямо вниз без дороги. Вытащил бинокль: сзади коса с бантом как у девчонки. Чудо прямо какое-то.

Диана покраснела.

– Мне понравилось, как ты по горам бегаешь, – грубовато заметил Петрович, – если хочешь, я тебя завтра возьму на охоту. Там набегаешься вволю.

Диана растерянно посмотрела на Володю, но тот дипломатично уставился на край своего стакана.

– А меня возьмете? – спросил Андрей, которого задело то, что его куда как более крутой рекорд оказался проигнорированным.

– Можно, конечно. У меня два ружья и мелкашка. Здесь зайцев полно.

– И во сколько завтра встаем?

– Можно мне тоже с вами? – вдруг встрял Борис.

– Давай. Только на тебя ружья уже нет. Завтра в шесть. Не проспите?

– Я-то встану хоть в пять, – уверенно заявил Борис.

Володя молча разлил по стаканам еще. Картошка быстро кончалась, и хозяйка поднялась за чаем.

– А сегодня мы еще кино покрутим, – пообещал Петрович, – В таких местах и вдруг кино! – он довольно заржал.

– А может мы завтра и клад выроем? – предложил Борис с улыбочкой, но частично веря в такую возможность.

– Какой клад? – Петрович отвалился на спинку стула.

– Мы у вас под мазаром нашли тайник, – поведал Борис, – басмачий.

– Ага, – кивнул Андрей, – там пулемет из золота торчит.

– От басмачей тут одна только мельница осталась, – Петрович зевнул.

– Борис – фантазер, – пояснил Володя, – ему бы где-нибудь клад найти. Но клад есть. Правда не тут, а на одном озере, в пещере высоко на отвесной скале. Чтобы туда добраться басмачи сырое мясо к скале прикладывали, оно замерзало и получались зацепы. Я уже эту историю рассказывал.

Жена Петровича разбросала конфеты по столу и стала передавать чашки с чаем. Петрович выбрался из-за стола:

– Вы, ребята, пейте чай и выходите во двор кино смотреть. Я как раз успею все приготовить там.

В общем-то никто особенно не желал смотреть кино, но участие в таком событии как показ фильма старинным кинопроектором на бензоагрегате в маленькой долине на фоне огромных гор было похоже на приключение.

На дворе метеостанции уже стояла непроглядная безлунная темень и в небе светили бесполезные звезды. В стороне, под навесом, в тусклом свете электрической лампочки возился с проектором застегнутый по горло в полярную куртку Петрович. Вокруг него крутились любопытные таджикские дети.

Еще не осознавая холода, горники наощупь выбрались из домика. Борис почти у самого порога с изумленным воплем навернулся в широкий разлив совершенно невидимого ручья.

– Вот так, трезвенник! – проорал Володя, – Стой там, а то ни фига не видно!

Борис, смирившись остался стоять по колено в воде и подавал руку проходящим товарищам, прыгающим через препятствие.

Когда очередь дошла до Дианы, он поднял ее на руки и галантно перенес, но в темноте опять навернулся и уложил ее в ледяное мелководье у самого берега. Визга и негодования не последовало, а мокрая сцена осталась их маленькой тайной, но из-за этого развилка судьбы сложилась по-иному. Диана не пошла смотреть фильм, где ее и Володю бы продуло так, что наутро ни о какой вылазке не было бы и речи. Она залезла в палатку дрожать в спальнике, что консолидировало ее иммунную систему. Борис, тихо радуясь такой удаче, последовал за ней, чтобы разжечь примус, согреть палатку, высушить промокшую одежду и вскипятить чаю. Диана послушно отдала ему мокрые штаны, и прямо в спальнике как гусеница отползла подальше от примуса.

– Сейчас здесь будет Сухуми, жара и довольная женщина, – пообещал Борис, похожий на диверсанта, щедро заливая бензин из канистры в узкое горло примуса.

Накачав поршнем давление, он чиркнул спичкой. Облитый холодным бензином ледяной примус лениво занялся пламенем, но неотвратимо начал разгораться. Выждав немного, Борис повернул ручку и отпрянул от полыхнувшего вверх огненного факела. С угрожающим фырканьем примус начал ритмично выбрасывать высокое пламя. Борис перекрыл ручку и фырканье прекратилось, но огонь все равно доставал до верха палатки, грозя пожаром. Ухватив пылающий примус за ручку, Борис приподнял полог и швырнул адское изобретение в черноту ночи. Там возникла вспышка, и донеслись Володины проклятия. Потушив пылающую траву, он ввалился в палатку.