Ник Брэдли – Кошка и Токио (страница 14)

И на самом деле они будут не так и далеки от истины. Даже страстные фанаты «уличных бойцов» могут начать нервничать, что я так долго не отвечаю на ее бросок, считая, что мне следовало бы парировать его, или как-то блокировать, или уйти из-под атаки. Но я веду себя так потому, что знаю: кое в чем я как никто силен (ведь каждый должен иметь какую-то свою, особую фишку!). Мне всегда удавалось выполнить самый мощный ход Кена быстрее, чем кому-либо, против кого мне доводилось играть. Быть может, случись мне родиться в давние времена, я бы, глядишь, прославился как самый молниеносный самурай (как, например, Тосиро Мифунэ в «Телохранителе»[29]). Или, родись я в Штатах на старом Диком Западе, я был бы точно как «благородный разбойник» Бутч Кэссиди… Или все же Санденс Кид быстрее?[30]

Итак, вот она взлетает в воздух и устремляется к моей голове – и мои большие пальцы действуют так шустро, что слышно лишь быстрое щелканье джойстика (глаза бы и не уловили этих движений!), проделывая следующее:

Затем Кен прыжком взлетает в воздух (он способен перемещаться немного дальше вбок, чем Рю, вот почему я выбираю всегда именно его), и его кулак превращается в огненный шар. Удар попадает ей в бедро, и она, отлетев назад, падает на пятую точку. И тут я делаю к ней прыжок, мощным летящим боковым ударом сбиваю ее на землю, после чего делаю сильный взмах ногой (в тот самый момент, когда она пытается подняться) и вновь сшибаю ее с ног. Чунь Ли ошеломленно поднимается, вокруг головы у нее носятся звездочки (ну, или птички), изображая головокружение. Тогда я посылаю Кена в бросок с перекатом, подкидывая ее в воздух. Она падает на площадку, скользит по ней, подымая тучу пыли, и наконец останавливается. Экран дрожит, время замедляет ход. На этом Кен победно вздымает кулак, на экране высвечиваются мои очки – все тридцать тысяч! – и звучит голос комментатора с сильным американским акцентом: «Ты победитель! Отличная работа!»

Не знаю, впрочем, что мне это даст. Вряд ли это произведет на нее приятное впечатление. Не самый, скажем, лучший способ заводить друзей, это понятно.

Я снова глянул на нее украдкой. А ведь она и впрямь меня серьезно зацепила!

Интересно, как она переживет свое поражение? Окажется ли из тех, кто свирепеет, швыряет джойстик на пол и впадает в глубокое уныние? Или попытается уболтать меня на новый бой в надежде отыграться? Или, может быть, проявит себя вполне доброжелательной неудачницей? А может, вообще вызовет во мне досаду, оставаясь холодной и невозмутимой, спокойно отнесясь к моей победе.

В одном я был абсолютно точно уверен: ей ни за что не выиграть. Пока я сам ей этого не позволю.

Итак, как бы там ни обернулось, я уже знал: я непременно должен с ней сыграть.

Финал очередной караоке-вечеринки оказался даже неприятнее, нежели она сама.

Ночь была совсем еще в юных порах – вот только мы уже далеко не были юнцами, чтобы продолжить ее в Сибуе. Собравшись в кружок перед кафе-караоке «Манэки-нэко», принужденно ждали, что последует дальше.

Это тот самый момент, когда никто не может честно признаться, чего бы желал он сам. Кому-то хочется поскорее улизнуть домой, но они не могут себе позволить, чтобы об этом узнали другие. Другие изо всех сил пытаются скрыть, что их тянет продолжать попойку дальше, отправившись тесной компанией на нидзикай[31]. Быть может, они считают, что если они проявят свое желание, а господствующая здесь роза ветров с этим желанием не совпадет, то это нелестно отразит их популярность в коллективе. Кто знает!

У меня же на уме крутилось совсем другое. Я подобрался поближе к Киоко и все пытался выбрать удобный момент, чтобы привлечь ее внимание, не будучи замеченным остальными. Уже приближался традиционный момент тадзиме[32], и мне необходимо было как-то с ней переговорить.

– Спасибо всем, кто сегодня к нам присоединился, – энергично взмахнул своими костлявыми конечностями «Дхалсим», на лысине у которого ярко отражались неоновые огни Сибуи. Видимо, сегодня он выполнял роль организатора посиделок. – Уверен, все согласятся с тем, что этот вечер удался на славу. А теперь, если все вы готовы присоединиться ко мне, дабы, как подобает, завершить этот вечер…

– О-о-о-о-о-о-о-о!.. – Мы дружно повернулись к нашему главному, широко разведя руки и испуская в ночное небо ужасный первобытный вопль.

– О-о-о-о-о-о-о-о! – несколько раз ударил он себя в грудь, точно Кинг-Конг.

– Командир, вы в порядке? – Протянув тощую руку, «Дхалсим» положил ее начальнику на плечо.

– Baka yaro[33]! – стряхнул с себя его руку главный.

– Шеф! – выкрикнули несколько голосов. Компания глядела во все глаза на разворачивающуюся неприятную сцену, и я решил воспользоваться моментом.

– Киоко! – шепотом позвал я.

Она медленно оторвала взгляд от происходящего и отрешенно посмотрела на меня.

– Киоко, я лишь хотел узнать… – Я расстегнул воротничок на рубашке. – Если ты хочешь… и я пойму, конечно, если ты откажешься…

– Что? – с подозрением покосилась она на меня.

Мне явно следовало поспешить. Главный схватил одну из новеньких девушек за плечи и стал легонько поддавать ей коленом по заднице, делая вид, будто устраивает ей взбучку. Все вокруг засуетились, пытаясь его остановить (но так, чтобы не навредить его авторитету). Периодически раздавались озабоченные выкрики: «Шеф, пожалуйста, остановитесь!» – в то время как новенькая ошалело озиралась по сторонам, а глава фирмы снова и снова потчевал ее пинками в зад, выкрикивая нечто невразумительное в небеса.

– Киоко, ты хотела бы сыграть со мной в Street Fighter II?

– Где? – подняла она бровь.

– В каком-нибудь игровом центре. Наверняка здесь есть поблизости!

Кто-то рядом кашлянул, и Киоко отвернулась от меня, многозначительно кивнув в сторону «Дхалсима», которому каким-то образом удалось прекратить поднявшийся гвалт. Наш главный чудесным образом угомонился, и теперь все снова стояли кружком, вскинув руки. И все ожидающе глядели на меня.

– Прошу прощения! – Я тоже поднял руки, и мы наконец совершили тадзиме.

Так что на сегодня определенно ждать было нечего.

Никаких мне «уличных бойцов».

Когда ритуальный кружок распался, я собрался было отправиться домой, однако, заметив Киоко среди компашки, скучковавшейся, чтобы идти на нидзикай, передумал и решил тоже остаться.

Мы были на пути к бару, что восторженно расхваливал ведущий нас сэмпай[34](причем я шел отдельно, дымя сигаретой), когда меня вдруг потянули за плечо и буквально втащили в нишу дверного проема.

– Какого?.. – развернулся я.

Киоко прижала палец к губам, одновременно закрыв мне рот ладонью.

Стоя рядом в нише, мы проводили взглядом своих сотрудников, которые брели дальше, оживленно болтая и сплетничая, в направлении бара. Когда последние уже достаточно отошли, Киоко убрала ладонь с моих губ.

– Пойдем.

– Куда?

– Сюда, естественно. – Она решительно шагнула к двойным дверям позади нас, и те автоматически раздвинулись.

Едва двери открылись, как на меня разом накатили звуки взрывающихся зомби, прибавляющихся бонусов, мегапрыжков, скоростных командных шутеров и бластерных атак. Вслед за Киоко я прошел вглубь игрового центра, в его ослепительно яркие всполохи света. Целая радуга из разноцветных пикселей переливалась вокруг, окутывая нас зелеными, красными, синими пятнами. Перекрывая звуковые эффекты бесчисленного множества игр, из огромных динамиков высоко на стене непрерывно и громко звучала запись Кяри Памю Памю[35]. Мы прошли мимо музыкальных игровых автоматов, где барабанщики отчаянно колотили в тайко[36], а гитаристы наяривали по виртуальным струнам, создавая мощный и непрерывный ритм музыкального хаоса. Затем мы миновали множество бешеных «стрелялок» типа shoot'em-ups.

Похоже, Киоко бывала здесь не единожды. Она целеустремленно направилась к видавшему виды аркадному автомату у дальней стены заведения.

– Нам сюда, – остановилась перед ним Киоко.

– Ух ты! Какой раритет! – И, потянувшись за кошельком, я выудил две монеты в сто иен.

– Не-не, – остановила она меня. – Тебе надо вон там купить жетоны, – указала она на специальный автомат в углу.

– Без проблем. – С солидным видом я приблизился к автомату, вложил в него купюру в тысячу иен и получил пригоршню жетонов. – Этого же хватит, верно? – вручил я их Киоко.

– Более чем.

Она положила жетоны на выступающий бортик автомата, взяла в руку пару, присела на корточки и сунула их один за другим в щель приемника.

Автомат издал знакомый победный сигнал, и на экране высветились две единицы игровой валюты. Киоко я пустил играть слева, сам же занял позицию с правой стороны. Мы стояли очень близко друг к другу. Трудно сказать, почудилось мне это или нет, но наши тела в этот момент как будто соприкоснулись. Меня охватило странное возбуждение, словно между нами пробежал электрический разряд.

– Готов? – взглянула на меня Киоко, и ее рука зависла над стартовой кнопкой первого игрока.

– Конечно. – Я поднес руку к кнопке второго игрока, которая показалась мне немного липкой.

– На счет «три»… – Киоко глубоко вдохнула. – Раз, два, три!

Мы одновременно вдавили наши кнопки.

Экран на миг завис, затем побелел, после чего на нем появились два слова: GAME OVER.

– Какого черта?! – ударил я кулаком по автомату сбоку. – А ну, шурши давай!