Ник Брэдли – Кошка и Токио (страница 13)

– Чего я избегаю?

– Разговора о прошлом.

– Потому что это тебя не касается, Кейта.

– Неудивительно, что они от тебя ушли.

– Что ты сказал?

– Я сказал «неудивительно, что жена с дочкой от тебя ушли».

– Да как ты смеешь!

– А что? Ты никогда ни о чем не рассказываешь. Ты просто заносчивый старикан, который мнит себя лучше других. И мне уже невмоготу сидеть тут взаперти с напыщенным старым мудилой!

– А уж мне-то как невмоготу – сидеть с отбракованным недоякудза, что вечно распускает нюни!

– Пошел ты к черту, старый пень!

Тут раздался громкий стук в дверь, и почти в то же мгновение она распахнулась.

– Какой смысл стучаться, если вы все равно вламываетесь в любой момент? – проворчал здоровяк.

– Кейта, уймись уже! – бросил ему Охаси.

В дверях, сдвинув брови, стоял сурового вида тип.

– Кто из вас двоих это сказал?

– Вот он, – указал Кейта на Охаси.

Охранник тяжелым взглядом вперился в Охаси.

– Гляди ты, умник какой!

– Я вовсе не…

– И слышать ничего не желаю! Оба наказаны. Завтра весь день сидите в камере.

Он резко захлопнул дверь, и снова стало тихо.

– С-сволочь, – прошипел под нос Кейта.

Охаси снова завернулся в футон, но был теперь слишком зол, чтобы уснуть.

Поворочавшись немного, он снова сел и принял свою привычную профессиональную позу.

– Так и быть, Кейта. Ты хотел услышать историю? Я тебе ее расскажу… Жил когда-то один человек по имени Охаси, у которого было все и который все это потерял…

Весь подобравшись, Охаси сидел, поджав под себя ноги и простерев руки вперед, к слушателю, в гордой и величественной позе ракугоки, которым он был и которым будет всегда.

По крайней мере, это у него невозможно отнять.

Street Fighter II Turbo

– Тебе не кажется, что он очень сильно смахивает на Дхалсима? – наклонившись поближе, прошептала мне на ухо Киоко.

Я ощутил на шее ее горячее дыхание, и сквозь табачный дым и запах дешевой выпивки, наполнявшие кафешку-караоке, на меня повеял легкий аромат ее духов. Это были первые ее слова, адресованные лично мне. Мы уже довольно долго работали в одном офисе крупного PR-агентства, но за все это время ни разу не перемолвились и словом. Она вечно смотрела как-то сквозь меня, да и я, признаться, тоже никогда не задумывался о ней всерьез. Вплоть до этого момента мы были словно невидимками друг для друга.

Я повернул голову, чтобы посмотреть на человека, о котором она только что сказала. У того были тощие костлявые руки. В одной он держал стопарь с сётю, в другой – микрофон.

– Прости, что? – На самом-то деле я очень хорошо ее расслышал, вот только не мог поверить своим ушам.

– Да ладно тебе, Макото-кун! Ну, на Дхалсима! Из Street Figh…

– Из Street Fighter II. Ты это хотела сказать?

– Ну да. А ты не находишь? – хихикнула она.

Я снова посмотрел на того человека. Он мотал своей лысой головой в такт мелодии и заплетающимся языком воспроизводил слова песни, время от времени проливая сётю на уснувшую рядом с ним девчонку. После того как Киоко мне указала, я тоже заметил: да, он и впрямь был вылитый Дхалсим. И выражение лица у него точно такое же – ну прям один в один! Именно такая мина у того бывает в тот момент, когда ты делаешь апперкот и опрокидываешь его навзничь, после чего у него появляется обалдевший вид.

– Пламя йоги! – произнес я.

Киоко от смеха фыркнула, и выпивка шибанула ей в нос.

– Прекрати!

– Я и не знал, что ты геймер. – Прозвучало это совсем не так, как бы мне хотелось. Я надеялся, что в моем голосе почувствуется уважительное удивление. Но то, как это вышло, делало из меня скорее придурка.

– Да брось! Какой из меня геймер? – Киоко глотнула из стакана и поглядела на строчки песни, что одна за другой появлялись на экране караоке. – Ну, за исключением Street Fighter II. – И она в лукавой улыбке приподняла уголок губ. – Это моя слабость.

– А который именно? Они же несколько их понаделали… – Я расправил плечи.

– Турбо.

– Когда же ты в нее успела поиграть? – невольно подался я вперед.

– У старшего брата была приставка Super Famicon. Так что детьми[25] мы частенько играли. – В свете от телеэкрана ее глаза влажно заблестели.

– Эй, вы двое! О чем это вы там сплетничаете?

Наш непосредственный начальник Рю решительно скользнул мимо «Дхалсима» и опустился за столик между нами. Несло от него так, будто в этом костюме он с неделю ночевал на работе, а на рубашке у него, как это часто бывало, темнело пятно от соевого соуса. Повернувшись ко мне, он с пьяной фамильярностью обронил:

– Макото, ты, часом, к ней не пристаешь? – После чего, приобняв Киоко, заявил: – Киоко-тян! Поставь-ка какую-нибудь песню! Ты за весь вечер ни разу не спела. У такой симпатичной девушки должен быть ангельский голосок!

– Ой, Рю-кун, ты ж знаешь, я не любитель петь. – Из большой запотевшей бутылки Kirin она налила еще пива в его пустой стакан. Потом вытащила из сумочки маленькое полотенце для рук и тщательно вытерла с ладоней конденсат. – А вот у тебя такой… мужественный голос. Может, ты еще для нас споешь?

Я закурил сигарету и отвернулся.

Эти наши номикаи[26] – на самом деле тоска смертная. Как было бы здорово, если бы я мог просто проигнорировать эти посиделки, как Фло, наша новенькая переводчица-американка! Она просто сказала, что неважно себя чувствует, и ее спокойно отпустили. Вот почему бы и мне так не отмазаться? Печально, но факт: потому что я японец. И, как гласит известная пословица, торчащий гвоздь по шляпке получает.

Причем на этих вечеринках с коллективом никогда не получается поговорить с кем-то по душам, узнать друг друга лучше. Все, что мы делаем, – это напиваемся в стельку да поем в караоке. А еще нам приходится раз за разом выслушивать нудные россказни своих начальников о том, какими крутыми они были в свое время и как все было сложнее в те дни, когда они только пришли работать в фирму. И как нам подается все на блюдечке, и бла-бла-бла. В последний раз я убедился: так говорили как раз те, кто привык жить в этаком собственном пузыре наивной реальности. Мое-то поколение окуналось в дерьмо с самого начала!

Вот наш главный взял в руки микрофон. Начал истошно завывать свой ужасающий кавер британских панков «The Clash – London Calling», определенно задавшись целью загубить эту вещь. Выглядел он при этом как пацан-переросток: отчаянно дергал головой, и жиденькие пряди волос то вздыбливались, то припадали к его лысой макушке. И текст песни как-то мало напоминал английский. Я же сидел, кивая, улыбаясь и в нужные моменты посмеиваясь. И – вместе с остальными – напиваясь до одури. На самом же деле мне сейчас больше всего хотелось уйти из этого бара и отправиться домой спать.

Хотя теперь мне никак не перестать думать о том, что сказала Киоко. О том, как в детстве она играла в Street Fighter II. Причем ни больше ни меньше, а в Turbo!

И теперь мне просто позарез хотелось поиграть в Street Fighter II Turbo.

Вечер прошел плавно, точно длинное, витиеватое предложение, где знаками пунктуации выступали жареные крылышки, картошка фри, всевозможные онигири, пиво и кимчи. Сётю со льдом, сётю с чаем улун, сётю с водой, сётю с сётю, разбавленное сётю… Один назойливый дятел стянул штаны, вцепился в тамбурин и принялся так колотить в него над моей головой под битловское «Hey Jude», что у меня в такт музыке отчаянно зазвенело в ушах.

А еще я не мог украдкой не бросать взгляды на Киоко. Она была, как обычно, в розовом свитерке поло, в сливочно-белых брюках и с распущенными волосами. Разве в офисе она обычно не носила «конский хвост»? Но только ли это в ней вдруг изменилось? Или я просто порядком надрался? В смысле она всегда казалась мне очень красивой девушкой. Даже чересчур красивой для такого парня, как я. Я всегда видел в ней типичную ОЛ – офис-леди[27], которая за ланчем тусуется с другими такими же ОЛ, чтобы поболтать о магазинах, тряпках, косметике – или о чем еще любят поточить лясы девчонки? Не поймите меня неправильно: парни, конечно, тоже любят почесать языком о всякой чепухе вроде бейсбола или кябакуры[28]. Но сам я терпеть не могу подобной дребедени, ведь люди говорят о том, о чем, по их мнению, надлежит говорить, чтобы не чувствовать себя неловко в обществе.

Должно быть, на меня так подействовали ее слова насчет Street Fighter II, потому что теперь я не мог думать ни о чем другом, как о возможности с ней сразиться.

И исколошматить ее до полусмерти – в игре, само собой.

И, глядя, как она потягивает пиво, тихонько покачивая головой в такт композищии U2 «With or Without You», которую завывал сейчас наш главный, я невольно начал рисовать в воображении, как буду играть против нее.

Возможно, своим персонажем она выберет Чунь-Ли. А я, естественно, Кена. Отправимся, скорее всего, на сцену Гила в Соединенных Штатах, потому что там самый крутой саундтрек, и реактивный истребитель на заднем плане, и один чувак среди зрителей, что будто бы дрочит себе между делом.

И вот грянет музыка – которая там просто улет! Комментатор скажет: «Первый раунд. Fight!» – и таймер начнет отсчитывать время.

Возможно, она первым делом молниеносно метнет в меня огненный шар, я же буду отбиваться, раз за разом посылая в нее хадокен – мощный энергетический заряд.

Я вообще сдержанный игрок и не прочь периодически швыряться огненными шарами, выжидая, когда она допустит ту роковую ошибку, что рано или поздно совершают все. В какой-то момент ею овладеет нетерпение, и она решит, что пора нанести решающий удар. Она подпрыгнет высоко в воздух, нацеливаясь крепко ударить мне ногой в голову. И все, кто будет это наблюдать, подумают: «Ну все, Кену кранты. Game over!Сейчас ему снесет башку».