Ник Бостром – Глубокая утопия. Жизнь и смысл в решенном мире (страница 97)
Другая возможность того, почему очарование поддерживает смысл, не противоречащая первой, заключается в том, что очарованный мир с большей вероятностью будет реагировать (позитивно или негативно) на весь спектр наших установок, желаний, мыслей, чувств и экспрессивных действий. Жизнь в зачарованном мире, при прочих равных условиях, имеет более высокую пропускную способность, чем жизнь в мире, лишенном такого рода семантически или символически опосредованных возможностей.
Для иллюстрации рассмотрим противоположный вариант: мир, в котором единственное, что влияет на результат, - это то, что вы делаете, но не то, в каком духе вы это делаете. В этом уменьшенном мире выражение вашего лица, тон голоса, манера речи и язык тела не передают никакой информации. Ваш выбор формулировок или стиль одежды не могут быть восприняты другими людьми. Мы можем рассмотреть более экстремальную версию той же идеи и предположить, что никому нет дела до ваших прошлых взаимодействий, вашей личной истории, ваших снов, ваших религиозных или политических убеждений или ваших эстетических предпочтений: вместо этого вы действуете, просто нажимая на заранее определенные опции на экране. Вы вводите ответы на стандартные рабочие задания (некоторые из которых могут требовать довольно сложной аналитической работы), а взамен получаете заранее оговоренные суммы денежного вознаграждения, которые затем тратите на полный пакет услуг, обеспечивающий все основы жизни, и таблетки удовольствия, дающие вам точно определенное количество положительного гедонистического опыта.
В этом мысленном эксперименте вы взаимодействуете с миром через интерфейс с низкой пропускной способностью - как через соломинку, и у нас может возникнуть интуиция, что это уменьшит значение.
Обратите внимание, что не ограничения на сенсорный вход или моторный выход являются существенными составляющими этого мыслительного эксперимента, а скорее то, что мир, который он постулирует, полностью лишен очарования. Это мир, в котором нет необходимости думать или обусловливать свои реакции какими-либо высшими символическими конструкциями, потому что реальность практически сводится к факторам, которые могут быть обработаны полностью аналитически и ситуативно. В отличие от этого, в мире, который мы реально населяем, такой человек, как Хелен Келлер, может прожить богатую смыслом жизнь, несмотря на очень значительные ограничения в сенсорных способностях. (Келлер потеряла зрение и слух в младенчестве, но впоследствии стала знаменитой писательницей и одним из ведущих гуманитариев и социальных реформаторов своего поколения). Это объясняется тем, что для успешной жизни ей необходимо было задействовать все аспекты своей личности - эмоции, моральное мужество и т. д. - и взаимодействовать с другими людьми и с текстами, которые она читала, представляя их как столь же сложные символические и духовные сущности. Поэтому ее жизненный мир сильно отличался от мира воображаемого человека, нажимающего на кнопку в нашем мысленном эксперименте.
Мы можем указать на аспекты современности, которые в некоторой степени напоминают ситуацию с кнопкой; и мы можем предположить, что они способствуют распространенному представлению о том, что мы, современные люди, сталкиваемся с особыми проблемами в отношении смысла. Наша рыночная экономическая система, например, предлагает общую единицу обмена, в которой стоимость широкого спектра вещей может быть измерена по единой шкале. Машины и машиноподобные искусственные системы (например, формальные институты) составляют, формируют или опосредуют все большую часть нашего жизненного мира. Все большая часть мира постигается с помощью материалистических принципов, научного метода и различных видов аналитических или количественных рассуждений, которые приобретают силу благодаря возможности черпать из постоянно растущего количества фактов и данных, которые становятся все более доступными для нас в любой ситуации. Нормы справедливости предписывают относиться к людям на основании их формальной квалификации, результатов работы или соблюдения четких правил, а не на основании личных связей, симпатий, обязательств, родословной, внешности, акцента или того, насколько чист их дух. Конечно, такие нормы соблюдаются не в полной мере, и в жизни остаются важные области, куда формально-аналитический режим проникает лишь ограниченно. Тем не менее, все эти "просветительские" аспекты нашего современного существования в совокупности значительно обесцвечивают наш жизненный мир.
Также уменьшилось количество загадок. Морские глубины были изучены и исследованы, не оставив места для обитания морских чудовищ. Раньше считалось, что в каждой реке и каждом лесу живет дух, но все они были изгнаны нашей развивающейся наукой и клокочущей цивилизацией. Даже человеческая душа получила уведомление об уходе! Психология и нейронаука уже выписали нам несколько розовых листков, а теперь в дверь сурово стучится судебный пристав ИИ с ордером на вступление во владение. Как я уже говорил, мы можем измерить стоимость очень многих товаров и услуг в долларах; а недавно мы также начали разрабатывать точные показатели нашего социального положения, учитываемые в единицах подписчиков, больших пальцев вверх, просмотров, последователей и друзей. В целом: больше цифр, меньше мифов и смысла.
Действительно, наши близкие межличностные отношения по-прежнему управляются в основном интуицией и аффектами, а не научными моделями и аналитическими рассуждениями. Люди все еще могут говорить о "чуде любви" - и то лишь изредка. Так что романтика - это одно из мест, где мы можем искать остатки смысла как волшебства в нашей современной жизни. Но, конечно, наши изобретатели и предприниматели усердно работают над технологизацией и этого оставшегося природного заповедника, например, перенося ухаживания на сайты знакомств с количественными показателями и стандартизированными интерфейсами. Мои коллеги в области наук о мозге и эволюционной психологии также делают все возможное, чтобы демистифицировать человеческое спаривание и парные связи. Но между теоретическим пониманием и практическим умением все еще существует разница. Сердечная невинность и смущенная влюбленность могут оставаться более привлекательными, чем суженные зрачки рационального понимания (как бы хорошо мы ни были осведомлены о механизмах любви и обо всем остальном, что можно почерпнуть под люминесцентными лампами приматологических или нейропсихиатрических исследовательских лабораторий или читая истории болезни).
В любом случае, можно предположить, что зачарованная жизнь выглядит более осмысленной, потому что она более взаимосвязана (или кажется таковой) с другими вещами, несущими смысл, и/или потому, что она с большей вероятностью поощряет широкий спектр способов участия, использующих весь спектр наших психологических и телесных репертуаров, а не только способность к аналитическим рассуждениям и принятию расчетливых решений.
Глубокие человеческие отношения могут особенно способствовать обретению смысла, поскольку такие отношения ведут к взаимодействию, охватывающему все наше существо. Близкие нам люди могут в какой-то степени воспринимать не только явный сознательный выбор, который мы делаем, но и то, как мы приходим к этим решениям, с какими установками и сопутствующими чувствами. Тот, кто хорошо нас знает, в более широком смысле чувствует наш моральный облик и то, как мы духовно ориентируемся в жизни и развитии событий. Поэтому, чтобы преуспевать в таких отношениях, от нас требуется нечто большее, чем чистая ратиоцинация.
Мы можем представить себе уединенную жизнь, наполненную высоким смыслом, но, возможно, причина этого в том (по крайней мере, частично), что уединенная жизнь может включать в себя глубокие отношения с самим собой. Отшельник может быть очень внимателен к собственному настроению, чувствам, мыслям и намерениям и, таким образом, может задействовать широкий спектр своих эмоциональных, интеллектуальных и физических возможностей для управления своими отношениями с самим собой. Таким образом, она может взаимодействовать с соответствующими частями своего жизненного мира - который, конечно же, включает в себя ее собственное "я" - через высокоскоростную связь: не только через соломинку расчетливой рациональности, но и через широкоапертурную мембрану, обеспечивающую доступ к важным символическим и духовным явлениям.
Девиз
Вот еще одно наблюдение: мы можем считать, что смысл чьей-то жизни служит своего рода заявлением о миссии, или девизом, этого человека. Таким образом, если кто-то провозглашает Х смыслом своей жизни, мы можем с полным основанием считать Х своего рода декларацией того, что он собой представляет, что он отстаивает и к чему в конечном итоге стремится. Конечно, нет никакой гарантии, что поведение человека будет соответствовать исповедуемым им идеалам. Но если его декларация искренна, она должна дать нам некоторую информацию о том, как, по его мнению, он вписывается в некую большую структуру ценностей и какие всеобъемлющие приоритеты он наделяет правом управлять своими действиями (по крайней мере, в той мере, в какой эти действия направлены на решение конечных или трансцендентных проблем, а не на обычные нужды повседневного существования).