Ник Бостром – Глубокая утопия. Жизнь и смысл в решенном мире (страница 80)

Студент: Могу я задать вопрос?

Бостром: Стреляйте.

Студент: Я немного запутался. Я думал, что ключевым преимуществом перехода к цивилизации после дефицита будет то, что мы сможем делать всевозможные вещи, которые не являются "оптимальными с точки зрения задач", но все равно интересны. Например, я хочу создать свой собственный космический корабль, даже если он будет не таким быстрым и эффективным, как созданный сверхразумным ИИ. Почему мы все еще должны все оптимизировать, когда у нас есть достаточно и даже больше, чем достаточно, чтобы удовлетворить все наши потребности? Возможно, это глупый вопрос.

Бостром: По моему опыту, когда кто-то задает, как ему кажется, "глупый вопрос", это обычно вопрос, который многие люди в аудитории втайне надеялись задать кому-то другому. Может быть, по этой причине все лекции должны проходить в темноте! Это поможет справиться и с противоположной проблемой - "умными вопросами", которые задают не потому, что кто-то хочет знать ответ, а потому, что задающий их выглядит хорошо, потому что задал их. Хотя, если подумать... я не уверен, что случится с моей профессией, если этот стимул исчезнет. Так что, возможно, лучше оставить все как есть.

Ну, утописты не обязаны оптимизировать все! Конечно, не в этом смысле. Если немного упростить, то наша заданная риторическая ситуация выглядит примерно так: В пластиковой утопии есть много вещей, которые мы хотим иметь; много ценностей, которые мы могли бы реализовать в очень высокой степени. Это здорово! Среди плюсов такого состояния можно назвать то, что у нас будет много времени, чтобы наслаждаться своими увлечениями. На самом деле, в этом состоянии было бы так много действительно хороших вещей, что возникает интересный вопрос: есть ли что-то ценное, чего мы не можем иметь? И в частности, есть ли что-то ценное, что у нас есть сейчас, но от чего мы обязательно откажемся в утопии?

Может показаться, что это некрасиво - заострять внимание на возможных недостатках утопии, когда она переполнена таким количеством очевидного добра. Но я здесь не для того, чтобы читать ободряющие речи. Наша цель на этих лекциях (или одна из них, во всяком случае - на самом деле целей больше, чем одна) - отточить наши аналитические инструменты и глубже понять изучаемую тему; и для этого целесообразно обратить особое внимание на контуры утопии - ее возможные пределы, исключения и прочие сложности.

Именно здесь мы обсуждаем цель: цель - это пример того, что, по мнению человека, имеет ценность, но может оказаться подорванным в постулируемом состоянии радикальной пластичности. На данном этапе нашего обсуждения мы уже видели, как определенные виды цели могут быть обеспечены в утопии; и теперь мы задаемся вопросом о том, какой вид цели кажется особенно труднодостижимым - тот, который требует, чтобы наши усилия имели "практическую пользу". В ходе исследования вопроса о том, можем ли мы иметь этот особый вид цели в утопии, мы только что заметили, что среди практических задач, которые подпадают под рубрику "агент-нейтральный", хотя и есть некоторые такие задачи, которые все еще должны выполняться в утопии, вероятно, было бы неэффективно, если бы мы их выполняли. Это означает, что до сих пор мы не показали, что цель, требующая практической пользы, - это то, что мы могли бы иметь в утопии.

Мы отметили, что могут существовать сценарии, в которых мы, возможно, едва ли сможем продолжать быть практически полезными в технологической зрелости при выполнении функциональных задач. Однако у этих сценариев есть и другие особенности, которые, скорее всего, сделают их нежелательными - в том числе и то, что они могут повлечь за собой отказ от свободного времени и хобби. Так что смысл здесь не в том, что "давайте откажемся от свободного времени в утопии", а в том, что "нам, вероятно, не следует полагаться на этот метод обеспечения практической цели, даже если, по идее, это возможно".

Так понятнее?

Студент: Да, я так думаю.

Бостром: Мы бы не хотели, чтобы у кого-то не хватало времени на постройку собственного космического корабля, если он хочет это сделать.

Полагаю, мне также следует в какой-то момент прямо заявить - возможно, я сделаю это здесь, - что даже если какая-то конкретная форма утопической жизни (целенаправленная или иная) может быть показана как более благоразумно желательная, чем другие формы, это не означает, что более желательная форма должна быть навязана или навязана кому-либо! Вопросы политической философии, включая такие, как государственный патернализм, или граница между индивидуальным и коллективным принятием решений, или распределительная справедливость, или правильная форма правления - все это выходит за рамки этих лекций.

(Если уж на то пошло, я склонен полагать, что, вероятно, большую роль должны играть индивидуальная автономия и самоопределение, в сочетании с уважением и состраданием к широкому кругу различных типов существ и приспособлением ко многим различным типам интересов. Если у вас есть другое или более определенное представление о том, как выглядел бы идеальный политический порядок в технологически развитом обществе, не стесняйтесь подставить его в свое воображение! Но так или иначе, кому-то или чему-то в конечном итоге придется столкнуться с ценностными вопросами, которые мы исследуем в этих лекциях).

Ладно, с идеей о том, что в технологически развитой цивилизации можно оставаться полезным при выполнении агенто-нейтральных практических задач, покончено. Теперь давайте подумаем, сможем ли мы оставаться полезными при выполнении задач, связанных с агентами.

Это задачи, в которых то, что должно быть сделано, конституируется активным вкладом определенных агентов. Именно эти агенты делают то, что нужно, а не просто делают то, что нужно. Нас интересует случай, когда агентивно-относительная задача должна быть выполнена нами. (Под "нами" обычно подразумевается какой-то конкретный человек или усовершенствованное продолжение конкретного человека; но в некоторых случаях это может относиться к человечеству в целом или к какой-то определенной группе - основные рассуждения одинаковы в любом случае, и смысл должен быть очевиден из контекста).

Пример агента-относительной цели прояснит, что я имею в виду.

Подумайте о такой ценности, как почитание своих предков. Что требуется для ее реализации? В разных культурах существуют разные предписания, но давайте предположим, что для этого нужно иногда вспоминать своего покойного отца, думать о нем с нежностью и благодарностью, дорожить временем, которое вы провели вместе, уважительно относиться к его останкам и продолжать учитывать его предпочтения. Например, если ваш покойный отец всегда подчеркивал ценность честности, то одним из способов почтить его память станет попытка вести себя честно даже после его смерти и в ситуациях, когда это может быть неудобно.

Эти требования, по самой своей природе, невозможно удовлетворить, отдав необходимые чувства и действия на аутсорсинг. Даже если бы вы смогли создать машину, которая размышляла бы о достоинствах вашего покойного отца, испытывала к нему нежные чувства и вела себя безупречно честно во всех своих делах, она не смогла бы полностью удовлетворить вас. Ценность почитания предков требует, чтобы вы делали это сами.

Цель, которую дает вам эта ценность, не является искусственной или произвольной, она не дарится и не создается намеренно ради того, чтобы дать вам цель. Она также отличается от той цели, которая возникает из задач, которые человек ставит перед собой, чтобы получить определенный активный опыт, например, напряженные ощущения при подъеме на гору. В случае с альпинистом его цель лишена внешнего основания, ее оправдание состоит лишь в том, что она позволяет осуществлять деятельность по ее достижению. В то время как у человека, почитающего своих предков, цель имеет внешнее обоснование. Вы делаете это (мы можем предположить) не для того, чтобы получить удовольствие от возвышенного опыта почитания, и даже не потому, что считаете, что ваша жизнь станет лучше, если в ней появится некоторое количество активности почитания. Скорее, вы делаете это потому, что считаете, что ваш отец заслуживает почитания с вашей стороны - в силу того, кем он был, или того, что он сделал для вас, или того, как по-особому он был с вами связан. Это внешнее основание должно сделать цель полностью легитимной, то есть полностью способной дать вам любую ценность, которую может обеспечить наличие цели, даже при взглядах, которые очень ограничены в том, какие виды целей они считают способными лежать в основе этой ценности. Это во всех смыслах "настоящая" цель - в ней нет ничего фальшивого или надуманного.

Найдя один пример практической цели, которая могла бы оставаться актуальной в пластиковой утопии, мы можем поискать другие. Я думаю, мы сможем найти их гораздо больше, хотя, конечно, это зависит от того, какую теорию ценности или благосостояния мы принимаем. Например, если вы считаете, что ценность имеет только удовольствие или только математическое понимание, то, скорее всего, в утопии у вас не будет возможности иметь какую-либо практическую цель - хотя, опять же, если бы ценностью было только удовольствие или математическое понимание, цель не была бы ценностью, так что вы бы ничего не упустили. Но вообще говоря, чем более плюралистичен ваш список ценностей и чем больше хотя бы часть ваших ценностей связана со сложными моделями человеческого поведения, или предпочтений, или общества, или истории, или духовности, тем более правдоподобно, что вы найдете в утопии множество практических целей.