Ник Бостром – Глубокая утопия. Жизнь и смысл в решенном мире (страница 104)

Как можно обнаружить смысл и поделиться им

Далее я хочу более подробно объяснить, как смысл может быть "где-то там", в мире, как нечто, что можно обнаружить эмпирическим путем. Это касается не только смысла отдельной жизни, но и, потенциально, смысла жизни в целом (или смысла человеческой жизни, или жизни многих из нас).

Лучше всего это видно, если мы сосредоточимся на понятии смысла, находящемся где-то посередине спектра субъективности-объективности. Для конкретности выберем такое понятие смысла, при котором релевантные причины, которые человек имеет для принятия цели, основаны на том, "чего бы он хотел, если бы был существенно более осведомленным и инструментально рациональным". (Разумеется, для того чтобы цель считалась осмысленной, должны быть удовлетворены и другие критерии счета ЭТП: цель должна быть всеобъемлющей, а причины для ее принятия должны вытекать из контекста оправдания, внешнего по отношению к мирскому существованию человека).

Тип сценария, который я имею в виду, чтобы проиллюстрировать, как мы можем обнаружить смысл жизни, - это тот, где существует трансцендентальный контекст инструментальных соображений, который имеет особенно определенный набор последствий для достаточно широкого диапазона возможных предпочтений. Смысл жизни в таком случае может определяться определенными структурными особенностями мира и расположением нашего агентства по отношению к этим особенностям - тем, что мы можем назвать нашей "макростратегической ситуацией", или нашим "предикатом". По крайней мере, теоретически возможно, что все мы или многие из нас находятся, по сути, в одном и том же затруднительном положении; и что в этом затруднительном положении есть одна конкретная цель, для достижения которой у каждого из нас (индивидуально) есть веские инструментальные основания, цель, вытекающая из контекста оправдания, внешнего по отношению к нашей собственной мирской жизни.

Пример может прояснить ситуацию.

Предположим, что многие люди предпочитают большое будущее вознаграждение уничтожению личности. Для конкретности мы можем представить потенциальное вознаграждение как большую и продолжительную радость, которая начнется после окончания нашей обычной жизни: "загробная жизнь", если хотите, которая будет удовлетворять критерию внешности по отношению к нашему мирскому существованию.

Предположим также, что мир устроен таким образом, что для получения этой высшей награды необходимо достичь определенной долгосрочной цели, посвятить себя определенной роли или прожить жизнь в соответствии с определенным идеалом; и, кроме того, это достаточно ответственное дело, чтобы поглотить более или менее всю душу и все безделье.

Если бы мы обнаружили, что мир устроен именно так и что мы находимся на расстоянии вытянутой руки от непреодолимого блага, то у нас под носом была бы готовая миссия, в которую мы могли бы вцепиться зубами: всеобъемлющая цель, которую мы должны от всего сердца принять, исходящая из контекста оправдания, внешнего по отношению к нашему мирскому существованию.

В этом примере оправдательный контекст основан на инструментальном соображении - на том, что необходимо для обретения счастливой загробной жизни. Более того, это соображение применимо ко многим людям, а не зависит от каких-то уникальных или идиосинкразических предпочтений, разделяемых лишь немногими. Многие люди, в конце концов, сильно желали бы счастливой загробной жизни.

Я говорю "многие", а не "все". Я предполагаю, что значительную часть населения не очень заботит потенциальная счастливая загробная жизнь, которая начнется в какой-то момент в относительно отдаленном будущем, скажем, через пятьдесят лет, и не только потому, что они могут не верить в то, что такая жизнь действительно наступит, но и потому, что они просто не желают этого результата настолько сильно, чтобы считать себя имеющими достаточные основания для реорганизации всей своей жизни вокруг цели его достижения. Я также предполагаю, что какая-то часть этих людей все равно не будет сильно желать такого результата, даже если они будут значительно более осведомленными и инструментально рациональными.

Можно определить bonum с более широкой привлекательностью, чем счастливая загробная жизнь, если оговорить, что награда имеет форму набора товаров или пакета опций. Например, успех может дать вам возможность выбрать любые предметы из набора {счастливая загробная жизнь, здоровье, любовь, глубокие знания, богатство, способность помогать другим, просветление, близость к божественному}. Поскольку этот набор включает в себя возможность счастливой загробной жизни, он должен понравиться всем, кто ценит это, а также может понравиться тем, кто не ценит счастливую загробную жизнь, но ценит что-то из других предметов.

Такой пакет опций можно рассматривать как своего рода суперденьги. Монета кармы". Она дает доступ ко многим очень нужным товарам, в том числе и к тем, которые за обычные деньги не купишь. Основным ограничителем привлекательности "монеты кармы", вероятно, является ее длительный период наделения правами. Люди с высоким уровнем дисконтирования могут не придавать особого значения тому, что произойдет через годы или десятилетия.

Если мы хотим быть более философски точными, мы должны различать несколько различных способов, с помощью которых значения для двух людей могут быть одинаковыми или разными.

Если говорить о целях, ориентированных на достижение и направленных на получение вознаграждения, то мы можем выделить три различных компонента в значениях, которые они обосновывают. Есть вознаграждение, к которому стремятся; есть достижение, которое необходимо для получения этого вознаграждения; и есть деятельность, которой нужно заниматься, чтобы обеспечить это достижение.

Когда мы говорим, что у нескольких людей "одинаковый" смысл жизни, мы обычно не имеем в виду, что все эти три компонента идентичны. Скорее, мы имеем в виду, что их цели (так сказать) идут параллельно. Например, предположим, что для того, чтобы получить награду в виде счастливой загробной жизни, от человека требуется, чтобы он прожил безупречную жизнь. Тогда целью для всех людей - или, по крайней мере, для всех людей, которых очень волнует загробная жизнь, - может стать безупречная жизнь. Таким образом, говоря условно, мы можем сказать, что у них одна и та же цель. Но, строго говоря, цели у них разные: цель Смита - оставаться безупречным, занимаясь своими делами, чтобы Смит получил счастливую загробную жизнь; цель Сонди - оставаться безупречным, занимаясь своими делами, чтобы Сонди получил счастливую загробную жизнь, и так далее.

Группа людей может иметь общий смысл в более сильном смысле, чем это. Например, вместо того чтобы надеяться на индивидуальное вознаграждение, они могут иметь какой-то конкретный результат, которого все они очень хотят добиться (и который является внешним по отношению к их собственному мирскому существованию). Допустим, все они хотят покончить с фабричным земледелием. В этом случае все они пытаются добиться буквально одного и того же, а не просто аналогичных или параллельных вещей.

Мы можем придать их значениям еще больше общих черт, если предположим, что деятельность, которой нужно заниматься, также одинакова для всех них. В реальном мире сторонники защиты животных, предположительно, будут стремиться к решению проблемы с разных сторон: одни будут заниматься общественной пропагандой, другие - исследовать растительные заменители мяса, третьи - собирать средства, четвертые - лоббировать интересы законодателей. Однако мы можем представить себе ситуацию, в которой все они должны будут заниматься одним и тем же видом деятельности для достижения общей цели. Например, предположим, что конец фабричному животноводству может быть положен только благодаря божественному вмешательству, и что вероятность такого вмешательства пропорциональна числу первоначальных активистов, которые молятся о том, чтобы это произошло. Тогда смысл жизни всех этих людей будет одинаковым не только в том смысле, что у них есть параллельные цели, но и в более сильном смысле, что они стремятся достичь совершенно одинакового результата, по одной и той же причине, занимаясь одним и тем же видом деятельности.

Такой вид наиболее сильно разделяемого смысла, основанного на инструментальной причине, требует соблюдения условий, которые вряд ли возможны в больших группах людей. В большой группе существует проблема "свободного наездника": вклад каждого человека в общую миссию, как правило, лишь незначительно влияет на вероятность того, что миссия будет достигнута. Это сравнительное бессилие отдельных участников снижает силу инструментальной причины, по которой каждый из них должен посвятить свою жизнь общей миссии. Даже если вы считаете, что ликвидация фабричного земледелия - это результат, достойный больших жертв в вашем обыденном существовании, вы можете решить, что увеличение шансов на успех всего на одну миллионную долю процента не будет стоить ваших личных затрат. Таким образом, вы можете посчитать, что у вас нет достаточных оснований для достижения этой цели; в этом случае она не принесет вам смысла жизни, по крайней мере, ни в одном из более субъективных представлений о смысле, которые мы приводили в таблице.