Ник Бостром – Глубокая утопия. Жизнь и смысл в решенном мире (страница 101)

Сизифовы вариации

Сейчас было бы полезно рассмотреть несколько примеров того, как можно применить предложенный нами ЭТП-расчет значения. Для этого мы можем обратиться к мифу о Сизифе. Вы, наверное, помните, что это был хитрый парень, которого Зевс приговорил (за то, что он дважды обманул смерть) к многократному вкатыванию большого валуна на холм. Каждый раз, когда Сизиф достигал вершины, он терял хватку, валун катился вниз, и ему приходилось начинать свои труды сначала.

Как отмечал, в частности, Альбер Камю, другой мыслитель экзистенциалистской традиции, положение Сизифа во многом повторяет наше собственное. Наш труд тоже может показаться повторяющимся, бессмысленным и в конечном итоге бесполезным. Мы тратим целую жизнь на приобретение знаний, навыков, характера, денег, славы и друзей... а потом умираем:

"Таким образом, жизнь каждого человека напоминает одно из восхождений Сизифа на вершину его холма, а каждый день - один из его шагов; разница лишь в том, что если Сизиф сам возвращается, чтобы снова столкнуть камень, то мы оставляем это нашим детям".

Конечная тщетность наших усилий кажется полной. Мы умираем. В конце концов, умрут все, кто нас знал. Затем умирает наша цивилизация. И наконец, даже самой Вселенной, кажется, суждено сгинуть в витках второго закона термодинамики (этот неумолимый номологический удав!). В итоге все сводится к нулю.

Здесь уместно еще раз напомнить, что вопрос о том, есть ли смысл в жизни Сизифа и есть ли смысл в наших собственных жизнях, отличается от вопроса о том, стоит ли наша жизнь, при прочих равных условиях, того, чтобы ее прожить, и насколько она благоразумно желанна - по сравнению, например, с быстрой и безболезненной смертью или с тем, чтобы вообще никогда не родиться. Осмысленность жизни, даже если мы предполагаем, что это нечто желательное, - не единственное, что желательно. Жизнь Сизифа могла бы быть очень хорошей для него, даже если бы она была совершенно бессмысленной, если бы в ней было достаточно других положительных моментов. Например, если мы предположим, что он получает огромное удовольствие от толкания валуна, это может оправдать его существование на гедонистических основаниях. Или, возможно, если он получает большую эстетическую ценность, оценивая виды, открывающиеся во время восхождения. (Хотя самый важный фактор, как мне кажется, заключается в том, получает ли он удовольствие от жизни. Ведь "упустить радость - значит упустить все").

Однако в этой лекции я хочу сосредоточиться только на вопросе о смысле.

Жизнь Сизифа, если принять ее за чистую монету, кажется олицетворением бессмысленности. И я думаю, что так оно и есть на мой взгляд. У Сизифа действительно есть цель - столкнуть валун на вершину холма, но она не того рода, чтобы придать его жизни смысл. Его цель, по крайней мере в обычном прочтении этой истории, не основана на причине, вытекающей из независимой моральной реальности или из трансцендентального контекста инструментального оправдания.

Однако в истории о Сизифе есть кое-что, что меня озадачивает. Почему, собственно, он продолжает толкать валун?

Он продолжает пробовать одно и то же: неужели он ожидает другого результата? По мере накопления доказательств должно наступить время, когда он поймет, что это просто не сработает. Неужели он не обновляет доказательства? Он не помнит своих неудач? Он слишком упрям, чтобы признать поражение? Может быть, он ожидает, что после определенного количества доблестных попыток ему вручат золотые часы? Ни Гомер, ни другие классические источники не дают нам конкретной информации на этот счет.

Давайте рассмотрим несколько возможных объяснений того, что могло послужить причиной такого необычного поведения Сизифа.

Пример 1. Сизиф продолжает толкать валун, потому что всякий раз, когда он останавливается, один из приспешников Зевса бьет его кнутом, заставляя продолжать.

Если это вся история, то это явный пример бессмысленной жизни. Возможно, это еще и плохая жизнь. Если единственная причина, по которой Сизиф упорствует, - это желание избежать наказания, то можно предположить, что его труд неприятен. И не похоже, чтобы в жизни Сизифа происходило что-то еще, что могло бы компенсировать этот негатив.

(Даже в этом случае из этого не следует, что его жизнь плоха. Может быть, ему нравится толкать валун, и принуждение необходимо только потому, что бездельничать ему было бы еще приятнее).

Пример 2. Сизиф продолжает толкать валун, потому что ему это доставляет удовольствие или он просто испытывает сильное желание сделать это.

В этом случае Сизиф, возможно, не так уж сильно отличается от обычного наркомана, который каждое утро отправляется на долгую и изнурительную пробежку, чтобы закончить ее там же, где и начал, - обливаясь потом. Эти усилия могут быть вознаграждены различными способами, но они, как я утверждаю, сами по себе не имеют смысла.

Некоторые преданные бегуны действительно преследуют более серьезные цели, например, участие в Олимпийских играх. Но само по себе это еще недостаточно для обретения смысла. Принятие цели - занять место на олимпийском пьедестале - даст человеку цель, но не наполнит смыслом жизнь, которая в противном случае не имела бы смысла.

Мы можем представить себе сценарии, в которых цель стать самым быстрым бегуном в мире была бы равнозначна цели, дающей смысл; но это требует уточнений. Во-первых, цель должна быть достаточно всеобъемлющей. Это значит, что деятельность и борьба, которую она вызывает, должны выходить далеко за рамки мышечных усилий, необходимых для передвижения ног. Она должна стать чем-то сродни духовному поиску, который включает в себя тяжелые психологические и эмоциональные испытания и отнимает у спортсмена значительную часть времени и бытия на протяжении многих лет. Во-вторых - и это та часть, которой чаще всего не хватает даже самым упорным бегунам, - цель должна иметь внешнее обоснование. Должна быть причина для усилий, которая не зависит от внутрижизненных выгод и потребностей. Если мы предположим, например, что у бегуньи врожденная инвалидность и что ее победа на Олимпиаде вдохновит тысячи людей, родившихся с подобными нарушениями, на гораздо более успешную жизнь, расширив их представление о возможном, и если мы предположим, что достижение этого результата - то, что действительно мотивирует ее, тогда я бы сказал, что она нашла смысл в своей жизни.

Но я немного забегаю вперед. Давайте вернемся к Сизифу.

Пример 3. Сизиф продолжает толкать валун, потому что придерживается следующих двух убеждений: (а) что ему удастся дотащить его до самого верха; и (б) что если ему это удастся, то он будет вознагражден долгой и счастливой загробной жизнью.

В этом случае у Сизифа есть "зачем жить": что-то вне его жизни, на что он может указать как на причину своей жизни. Мы представляем себе потенциальную загробную жизнь как достаточно отчетливую и отдельную от его нынешнего существования, чтобы считать ее внешней по отношению к нему - хотя, конечно, загробная жизнь не будет строго говоря вне его жизни, а станет ее продолжением и преобразующим этапом.

Однако даже при наличии такой внешне обоснованной цели пример 3 все равно не может претендовать на звание осмысленной жизни, поскольку цель Сизифа не кажется адекватно всеобъемлющей. На самом деле, я подозреваю, что впечатление бессмысленности, которое возникает у нас при созерцании оригинальной истории о Сизифе, можно объяснить не только ее монотонностью и грубой узостью, но и ее конечной бесполезностью.

Предположим, что Сизиф не только искренне верит в свою цель, но и считает, что его поиски требуют чего-то большего, чем простое толкание валунов - как в следующем варианте:

Пример 4(a). Сизифом движет та же причина, что и в примере 3, но задача, которую он должен решить, гораздо более многогранна и сложна.

Возможно, ему придется применить инженерную смекалку, чтобы сдвинуть валун с места, придумать механизмы с рычагами и шкивами, построить дорожки и мостики, а также упоры для ограничения обратного хода в случае промаха. Возможно, он должен нанять себе в помощь соратников, что в свою очередь создает проблемы мотивации и организации этих людей, обеспечения их питанием и жильем и так далее. Возможно, - если мы действительно хотим поднять уровень сложности до жестокости, - ему придется получить разрешение на строительство от местных регулирующих органов.

Если задача, стоящая перед Сизифом, настолько сложна, то легче понять, как она может обеспечить ему всеобъемлющую цель, которая задействует весь спектр его способностей и полностью поглотит безделье в его жизни.

В примере 4(a) ничего существенно не изменится, если вместо счастливой загробной жизни мы подставим какую-то другую потенциальную выгоду, если только это будет что-то достаточно желанное и внешнее по отношению к мирскому существованию Сизифа.

Примеры 4(b-d). Перед Сизифом стоит та же сложная задача, что и в примере 4(a), но вместо этого он решает одну из следующих:

(b) Прибыли технологически более совершенные инопланетяне, которые хотят нас съесть, но (по известным только им причинам) они пообещали пощадить человеческую расу, если кому-то удастся затащить валун на вершину холма. Сизиф добровольно соглашается принять вызов, чтобы спасти человечество.