Ник Бостром – Глубокая утопия. Жизнь и смысл в решенном мире (страница 100)
Смысловой кризис
А что, если у человека нет "Почему"? Пессимистическая возможность: Средняя человеческая жизнь не может нести свой собственный вес - она недостаточно хороша по своей сути, чтобы быть достойной жизни. Она должна быть подкреплена и подкреплена смыслом - чем-то внешним по отношению к жизни, что делает ее достойной. Жизнь, лишенная внутреннего удовлетворения, все равно может быть достойной, если, например, она помогает облегчить страдания многих других людей, обеспечивает долгую и счастливую загробную жизнь или ценится каким-то очень важным существом, "сверхбенефициаром".
Теперь мы можем понять, как многие традиционные религиозные мировоззрения смогли предложить своим приверженцам смысл. Существует, по крайней мере, два способа, с помощью которых они это делали.
Во-первых, это перспектива огромного будущего вознаграждения за правильное поведение в жизни. Эта причина, побуждающая к достижению всеобъемлющей цели, основана на трансцендентном контексте оправдания, а значит, является подходящим кандидатом на роль смысла чьей-либо жизни.
А во-вторых, путем создания культурной матрицы, в которой есть четко определенные места, куда может вписаться человек. Традиционная религиозная община может предписывать каждому члену четко определенную роль и предписывать различные общинные ритуалы и духовные практики. Это может упростить выбор жизненного пути, который должен сделать человек.
В крайнем случае все сводится к двоичному решению: либо идти по проторенному пути и получить сверхъестественную награду и признание общества, либо поступить иначе - и быть осужденным, презираемым и подвергнутым остракизму. Только для человека с необычными желаниями или неортодоксальными убеждениями такой выбор может оказаться сложным. Поэтому большинство оказываются в ситуации, когда кажется, что все предопределено, что самое разумное, что они сделать, - это принять теологически и социально рекомендуемую цель и посвятить себя служению своей роли настолько хорошо, насколько это возможно.
Однако когда мы переходим в светскую среду, особенно достаточно процветающую, чтобы дать передышку от необходимости выживания, и достаточно либеральную и мультикультурную, чтобы предложить вихрь альтернативных идеологий, стилей жизни, морали, профессий и так далее - любая из которых потенциально может стать основой для социально жизнеспособного существования, - тогда проблема смысла становится острой. Уже не очевидно, что именно, если вообще что-либо, является миссией, которую человек может принять всей душой. Одна из проблем заключается в том, что потенциальных миссий может быть слишком много, что создает трудности выбора. Другая проблема заключается в том, что может быть неясно, стоит ли вообще посвящать свою жизнь какой-либо из потенциальных миссий: стоит ли десятилетиями трудиться, чтобы служить, чтить, достигать - учитывая наличие довольно удобных альтернатив, таких как просто плыть по течению в состоянии комфорта и получать удовольствие то тут, то там, когда представляются возможности.
Похоже, что по крайней мере некоторые люди испытывают определенное недомогание из-за отсутствия готового субъективного смысла в условиях постмодерна. Это также может быть одной из причин психологической неустойчивости. Если условия становятся неблагоприятными, если человек сталкивается с трудностями или легкие удовольствия жизни перестают его радовать, он может потянуться за какой-то поддерживающей мотивацией - какой-то высшей целью, за которую он может ухватиться, чтобы получить поддержку, спотыкаясь на обломках своей жизни. Но в отсутствие смысла человек хватается лишь за кусок воздуха. Вздохи и стоны множатся в гулких пещерах существования, лишенного смысла.
Не только культурные события могут вызвать кризис смысла; это могут сделать и события в рамках индивидуальной жизненной траектории. Возьмем, к примеру, человека, который упорно стремится к успеху, оптимизируя свое поведение для достижения материального или социального благополучия. Они усердно учатся в школе, посещают соответствующие клубы и внеклассные мероприятия, поступают на нужную программу обучения, затем проходят через ряд стажировок и период работы младшим клерком. Они поднимаются, и в конце концов наступает плато - скажем так, на достаточно высоком уровне, хотя и ниже абсолютного пика своей профессии. Им исполняется пятьдесят, и они начинают задумываться, а стоило ли оно того. Их брак развалился. Они пропустили большую часть взросления своих детей (если у них вообще были дети). Все это время в офисе: дни, месяцы, годы - пролетают мимо, как километровые знаки на шоссе. Шоссе, которое ведет куда?
В период кризиса среднего возраста наш герой осознает отсутствие смысла в своей жизни. Раньше бессмысленность прикрывалась бессмысленными стремлениями. Теперь, когда клей амбиций ослабевает, а надежды на успех в будущем отклеиваются, удручающая реальность их жизни и карьеры, над построением которой они так упорно трудились, становится похожей на цементные стены тюремной камеры.
Заметка о Ницше
Кстати, о Ницше: он, со своей стороны, отвергал внешние оправдания человеческого существования - а значит, мог отрицать, что наша жизнь имеет смысл в том смысле, который я здесь определил.
Главной заботой Ницше было найти или создать другую концепцию, в рамках которой наше существование можно было бы утвердить как желательное. Его, конечно, не прельщала гедонистическая схема оценки или что-то подобное - такая, согласно которой мы могли бы признать человеческую жизнь вполне прекрасной только в том случае, если в ней больше удовольствия, чем боли, или если баланс других подобных обывательских благ склоняется в сторону позитива. Вместо этого, как мне кажется, Ницше хотел, чтобы его утверждение опиралось на что-то очень похожее на смысл, но не на тот смысл, который якобы можно извлечь из самой жизни.
К чему же он обращается? К концепции ценности величия: к вопросу, можно сказать, о союзе между эстетическим и героическим. Именно эту концепцию он приглашает занять места, освободившиеся после изгнания "конвенциональной" морали (а именно современной западной морали, особенно в ее христианской, кантовской и утилитарной вариациях). Стремление к "величию" можно рассматривать как придание жизни некоего смысла.
Как это соотносится с нашей концепцией?
Возможно, мы можем думать об этом так. Ницше не был систематическим мыслителем, но если мы хотим вменить его философии основополагающую аксиому, то это будет предположение, что наше существование должно быть подтверждено.
Ницше исследует последствия этого постулата и обнаруживает, что они глубоки и действительно ошеломляющи. Настолько глубокими и ошеломляющими, что могут оказаться невыносимыми для простых людей. Отсюда его призыв к созданию нового типа существа, обладающего сверхчеловеческим величием, - Übermensch: сапиенса, достаточно усовершенствованного, облагороженного и облагороженного таким образом, чтобы он действительно мог - по-настоящему, глубоко и аутентично - подтвердить свое собственное существование, включая все условия, которые это требует и влечет за собой.
Ницше рассматривает такое глубокое про-отношение к жизни как признак здоровья: человек достаточно силен, чтобы не просто мириться со всем этим, но и позитивно приветствовать это как источник бодрящего вызова. (Идея вечного повторения увлекала Ницше, потому что он считал, что она может служить лакмусовой бумажкой для определения того, соответствует ли жизнь этому высокому стандарту: можно ли пожелать, чтобы она повторилась, в точности и во всех деталях, так, чтобы хотелось проживать ее снова и снова на протяжении всей вечности.)
Теперь мы видим, что в ницшеанском мировоззрении есть два вида потенциального смысла.
Во-первых, для Übermensch (а может быть, и для некоторых современных людей, которые в свои лучшие моменты, возможно, в ограниченной степени приближаются к Übermenschliches?) существует цель прожить жизнь, которая способна быть достоверно подтвержденной. Смысл здесь заложен в своего рода нормативной концепции; и хотя его нельзя прозрачно охарактеризовать как основанный на "независимой моральной реальности", он, тем не менее, находится за пределами нашего мирского существования в том смысле, что величие, о котором идет речь и которое Übermensch стремится воплотить, чтобы сделать свою жизнь достойной своего Да, заключается не в достижении приземленных благ (таких как деньги, комфорт или популярность), а в том, чтобы подняться и успешно реализовать в своей жизни очень возвышенный эстетический/героический идеал (тот, который свободно выражает индивидуальную творческую природу Übermensch).
Во-вторых, для тех современных людей, которые не способны достичь такого рода Übermenschliches смысла, существует другой смысл жизни: "служить мостом" к лучшему будущему человечества и помочь в создании Übermensch. В нашей системе это будет цель, вытекающая из трансцендентального контекста инструментальных соображений - трансцендентальных в той мере, в какой они направлены на результат, выходящий за рамки нашего нынешнего мирского существования, и инструментальных в той мере, в какой у нас есть основания служить средством для достижения этого результата.