Нигилий – Запределье Перемен (страница 13)

Один художник решил создать главный шедевр своей жизни — каноничный портрет Коня-Прискакуна. Он посвятил этому годы, изучая тексты и свидетельства очевидцев. Собрав все детали воедино, он нарисовал величественного коня, сотканного из звездной пыли, с ромбовидной звездой во лбу и туманностью вместо сердца. Работа была безупречна.

С гордостью он показал картину своему главному и самому честному критику — своему маленькому сыну.

— Папа, — сказал мальчик, нахмурив брови, — а почему у твоего Коня нет крыльев? И почему он такой серьезный? Мой — всегда улыбается.

Художник был ошеломлен. Он начал опрашивать своих друзей, соседей, знакомых. И чем больше он спрашивал, тем больше погружался в отчаяние. Для одного Конь был огненным жеребцом, для другого — ледяным призраком. Для пекаря он пах свежим хлебом, а для парикмахера - лаком для волос.

Единственное, что оставалось неизменным в рассказах — это звезда во лбу, узор галактики на груди и непередаваемое ощущение величия.

Художник пригорюнился. Он не любил оставлять свои творческие замыслы нереализованными, а образы — несовершенными. Как нарисовать портрет того, кто для каждого свой? Он исписал и сжег сотни холстов. Он смешивал краски с лунным светом и слезами, но все было тщетно.

Время шло. Художник состарился, его руки уже не так твердо держали кисть. И когда ему было уже почти сто лет, в одну из бессонных ночей его осенило. Он понял, что пытался нарисовать не Коня, а лишь его отражение в своих глазах.

Собрав последние силы, он создал свой последний шедевр.

Это был не совсем холст. Он взял тончайший лист отполированного серебра и придал ему едва заметную, изогнутую форму. В верхней части он инкрустировал ярчайший бриллиант. В центре — выгравировал спираль галактики, наполнив ее пылью из растертых сапфиров.

Когда он поставил свою работу в раму, она была пуста. Но стоило зрителю подойти, как в изогнутом зеркале он видел самого себя. Искаженного, преображенного, с бриллиантовой звездой во лбу и сапфировой галактикой в груди. Серебряная поверхность стирала все изъяны, оставляя лишь благородство и величие.

Каждый, кто смотрел на портрет, видел в нем прообраз Коня Прискакуна и постигал великую мудрость: истинный облик Коня Прискакуна - это не то, что ты видишь. Это то, кем ты становишься, пока смотришь на него.

Глава 2: Остаточные образы

Джиуцу проснулся с ощущением, будто прожил чужую жизнь и забыл её на лестнице между этажами.

Сегодня ему снова снилось прошлое, которого с ним никогда не происходило. Во сне его звали Лой. Не прозвищем — именем, естественным и точным, как собственное дыхание. Сон не был отдельным эпизодом: он продолжал предыдущие, выстраиваясь в последовательность другой жизни — цельной, логичной, его… пока он спал.

Проснувшись, он знал: эта жизнь снова отступит, станет далёкой и слегка неловкой, как воспоминание о чужом детстве.

Нейросеть уже ждала.

- Гироскопичный резерв пополнен на 3%, уровень церебры снижен до 98,5%, интеграция воспоминаний: в процессе

Цена за двойное прошлое была ощутимой. Его мощная церебра медленно, но неуклонно снижалась. Джиуцу отметил это почти без эмоций — как факт, не требующий паники. Пока разницы он не чувствовал. Разве что при входе в Центр штормило чуть дольше, чем обычно.

Он сел на кровати.

Он был Джиуцу.И одновременно — Лоем.

Эта двойственность больше не пугала. Скорее — настораживала, как новая мышца, которая ещё не до конца слушается.

На него уставились две пары зелёных глаз.

Рыжий кот сидел прямо, с видом ответственного за порядок во Вселенной. Рядом — маленькая чёрная кошечка, появившаяся после перезагрузки Перемен. Джиуцу подозревал, что рыжий каким-то образом «намолил» её в момент паники. Коты умели это лучше любых гироскопов.

Он встал, насыпал корм, почесал обоих по очереди и отправился на поиски кофе. Перемены сегодня были благосклонны: помимо кофе, нашёлся чай и даже цикорий.

— Мелочь, а приятно, — пробормотал он.

Интересно, как там Ветерок… Он поправил мысль. Винд.

С момента перезагрузки Перемен Ветерок отзывался именно так. Его личность почти не изменилась — он удивительно легко принял вторую память как основную. Память о Ветерке осталась, но стала вторичной, как старая версия себя, которую не удалили, а аккуратно заархивировали.

Цена была высокой. Уровень церебры Винда рухнул почти вдвое. Теперь он не мог водить даже одноразовый автобус — уже на Втором Кольце транспорт начинал превращаться во что угодно, кроме средства передвижения.

Зато Чи…

Джиуцу позволил себе короткую улыбку.

Чи стал тем, кем должен был быть всегда. Сильным гироскопом. Не сломанным, не застрявшим в чужой форме. Бабочка оказалась осколком его другой личности — той версии, где Лой, Винд и Чи победили Замедлитель… и проиграли мир.

Память об этой катастрофе пока не была доступна Джиуцу. Винд и Чи помнили всё, что тогда произошло. Они не рассказывали — сознательно. Его Нейросеть аккуратно, слой за слоем, распаковывала данные, стараясь минимизировать потери.

Джиуцу допил кофе.

— Ладно, — сказал он вслух. — Пойду к ним. Нам всё ещё нужно придумать, как спасти этот мир.

Рыжий кот одобрительно махнул хвостом.

Глава 3: Разговор, который откладывали

Гараж встретил его знакомым запахом металла, пыли и жизни, которая держится вопреки всему.

Винд сидел на ящике, крутя в руках гайку. Чи стоял у стены, сосредоточенно разглядывая собственную ладонь, будто проверял, на месте ли она.

— Доброе утро, Лой, — сказал Винд и тут же усмехнулся. — Прости. Джиуцу.

— Ничего, — спокойно ответил он. — Я всё равно отзываюсь на оба.

Чи поднял голову.

— Я помню больше, — сказал он без вступлений. — Но не всё. И… не одновременно.

— Это нормально, — ответил Винд. — Ты вспоминаешь не прошлое. Ты вспоминаешь версию.

Джиуцу прислонился к столу.

— Тогда давайте договоримся, — сказал он. — Без героических умолчаний. Мне нужно понимать, во что мы ввязались.

Винд вздохнул.

— Хорошо. Коротко.

Он посмотрел на Чи, тот кивнул.

— В той версии будущего, — начал Винд, — мы победили. Мы уничтожили Замедлитель. Но сделали это слишком близко к точке схлопывания вероятностей. Мир не стал стабильным. Он… застрял.

— Всё застряло в повторении, — тихо добавил Чи.

— Бесконечном, — подтвердил Винд. — Замедлители, которые прыгнули туда, сразу застряли. Именно поэтому никто из них не вернулся.

Джиуцу медленно кивнул.

— А бабочка?

— Это я, — сказал Чи. — Точнее, часть меня. Единственное, что можно было вынести из той версии времени. Ключ. Не к победе — к попытке.

Повисла тишина.

— Значит, — подытожил Джиуцу, — мы снова в игре. Только теперь ставки выше. И второй попытки не будет.

Винд усмехнулся.

— Давай без попыток. Просто сделаем это.

Чи посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали.

— На этот раз, — сказал он, — давайте не просто победим.

Джиуцу кивнул.

— Давайте сохраним мир.

Глава 4: Новый замедлитель

В Мак-Архив прибыл новый замедлитель из другого центра. Её звали Мори. Формально — чтобы заменить выбывшего из строя Стервятника. Фактически — чтобы заткнуть собой брешь в рушащемся плане.

Первым делом она навестила своего предшественника.