Нигилий – Граница Перемен (страница 2)

Вокруг была абсолютная, звенящая тишина. Он поднял голову, и в прорезь над макушкой, как и мечтал, увидел россыпь незнакомых, немигающих, безжалостно ярких звезд. А потом он увидел ее. Огромный, сине-белый, живой и невыразимо прекрасный шар. Землю.

И в этот момент его охватил ужас. Воздух в легких рвался наружу. Защитная магия Коня начала таять. Он запаниковал, беззвучно, отчаянно открывая рот и пытаясь выкрикнуть призыв. А вдруг Прискакун не услышит?

Прошли мгновения, но перед внутренним взором пронеслась вся его жизнь. Он осознал, что может больше никогда не вернуться на эту синюю планету, не сделать важных шагов, не сказать важных слов.

И вот, на пике отчаяния, он увидел, как рядом снова сгущается звездная пыль. Появился Конь Прискакун.

“Домой, на Землю!” – мысленно воодушевленно закричал он. И тут же замер. А куда именно на Землю? Где его дом? Внезапно квартира, город, страна – все это показалось таким мелким. Сейчас вся эта сияющая планета была для него родным домом, а все ее обитатели – его семьей. Турист испытывал одновременно приступ животного страха и вселенской любви.

Тем временем Конь Прискакун смотрел на него мудро, долго, но не жутко.

Турист уже едва держался на ногах, пронизанный космическим холодом. Мысли путались, земные образы смешивались в причудливые сны. Он из последних сил сосредоточился на одном слове: "Домой…"

Конь Прискакун молча кивнул.

…Турист пришел в себя от запаха сырой земли и шума ветра в деревьях. Он лежал на спине в своем нелепом картонном скафандре посреди огромного городского парка, коробка с головы лежала рядом. Поблизости никого не было, а вдалеке у фонтана прогуливалась беззаботная парочка. Небо над головой было привычно-голубым. Он дома.

Он неуклюже приподнялся, опираясь на громоздкие коробки на руках и сел. Рядом с ним на траве валялась пустая пластиковая бутылка. Раньше он бы никогда не обратил на нее внимания. Но сейчас он посмотрел на нее, потом на парочку вдалеке, на деревья, на свой прекрасный, живой, несовершенный дом. Он поднял бутылку и понес ее к ближайшей урне.

После этого мало кто отваживался на такие подвиги. А турист стал очень добрым и сострадательным человеком. Он больше не искал приключений в космосе. Он нашел свое главное приключение здесь – в заботе о своем общем, хрупком и невероятно любимом доме.

Глава 4: Одноразовый автобус

Плотные, незыблемые очертания центра Мак А-9 начали покрываться едва заметными артефактами – Джиуцу приближался к условной границе. На этом рубеже аномалия и стабильность вступали в напряженное противостояние, создавая легкие помехи в пространстве. Поверхности объектов здесь издавали едва уловимое жужжание, которое ощущалось только при выходе из центра.

Мечник прошел еще несколько метров, и вот он уже снова в Переменах – на земле причудливых переплетений причин и следствий. Джиуцу любил этот момент. Возвращаться в зону аномалий было все равно что покинуть заповедник, где боишься лишний раз чихнуть. Здесь можно было не париться о многих вещах. Хотя, если совсем ни о чем не париться, можно было случайно и просветлиться, а этого не все хотели. Жизнь в Переменах могла быть очень интересной, если правильно подобрать дистанцию от центра.

Для удобства жилую зону Перемен делили на кольца. Ближайший к центру район был Первым Кольцом. Здесь жили в основном ригиды, не сумевшие купить недвижимость в стабильности. Окружающий мир в этом кольце почти не менялся.

В Первом Кольце ходили автобусы двух видов: продольный многоразовый и поперечный одноразовый. Продольный курсировал по кругу вдоль всего кольца. А поперечный выезжал из центра и уезжал в один конец – прочь в Перемены, каждый час в одном из четырех направлений.

И если из центра такой автобус выезжал строго по расписанию, то уже на третьем-четвертом кольце отклонения могли быть такими, что восток становился севером, а сам автобус превращался в телегу. Только опытные водители-гироскопы могли следовать в правильном направлении и водить все что угодно. Они постоянно курили трубки и по дыму ориентировались в пространстве. Маршрут считался законченным, когда автобус превращался во что-нибудь, что уже не могло вместить пассажиров.

Джиуцу услышал сзади звук приближающегося "одноразового" и решил прокатиться с ветерком. Ветерок – так звали водителя – как раз раскуривал свою трубку, начиная маршрут. Настоящее имя водителя было Пьер, и он был похож на француза, но устроившись на эту работу, стал называть себя Ветерком.

Мечник познакомился с ним на собраниях анонимных цереброголиков, и с тех пор они сдружились. Он часто катался с Ветерком далеко за пределы жилой зоны. Когда последний пассажир покидал то, чем успевал стать автобус, они вместе продолжали идти все дальше, иногда проводя спарринги, чтобы поддерживать церебру в тонусе.

Мечник бодро запрыгнул в кабину. Ветерок, зажав в зубах трубку, широко улыбнулся.

Глава 5: Карпе Дием

– Ну что, какие новости? – спросил Пьер, прищурившись от дыма. Ему нравилось общество Джиуцу. Когда-то их уровень церебры был почти одинаков, и за пределами жилой зоны о них ходили легенды как о чрезвычайно опасных гироскопах.

– Зазоныша в центр приволок, очередного искателя острых ощущений, – небрежно ответил Джиуцу. – А у тебя что?

Пьер хихикнул и рассказал свежую байку про умника, решившего оседлать вечность с помощью Коня Прискакуна. Они еще некоторое время посмеялись, придумывая новые детали к этой истории. Но потом Ветерок стал серьезным.

– Кстати, о странном, – сказал он, выпуская струю дыма. – Маршруты совсем поехали.

– В смысле? – спросил Джиуцу.

– На север и на юг – все как обычно. Хаос, веселье, к пятому кольцу превращаемся в тыкву. А вот на восток и на запад – тоска. Едешь-едешь, а стабильность все не кончается. Первое кольцо уже почти целиком застыло. Говорят, даже драки начались. Гироскопы не хотят, чтобы их дома стабилизировали. Ветерок помолчал, подбирая слова.

– Такое чувство, знаешь… Будто эти центры… отращивают по бокам коридоры. Тянутся друг к другу, чтобы "взяться за руки". Жутковато.

Джиуцу нахмурился. Он вспомнил странные, высокооплачиваемые вакансии для инженеров, которые начали появляться в сетях центров. Это уже не было похоже на случайный Дрейф. Это было похоже на чей-то план.

Автобус, тем временем, превратился в детский паровозик, весело пыхтя. Пассажиров поубавилось, а за окнами уже проносились изменчивые кварталы Третьего Кольца.

"Carpe Diem!" – внезапный и ясный импульс пронзил сознание Джиуцу, вырывая его из тревожных мыслей.

Он на ходу спрыгнул из миниатюрного поезда, чей хвост уже начал обретать змеиную фактуру. Джиуцу помахал вслед Ветерку, чья улыбка на мгновение отразилась на каждой новой чешуйке.

Глава 6: Кабинет в голове

Находясь на Третьем Кольце, Джиуцу уже мог перемещаться на пять дней вперед в радиусе километра. Обычные гироскопы и мечтать о таком не могли. Даже среди обладателей сверхвысокой церебры мало кто мог совершить такой скачок так близко к центру стабильности. Мечник Джиуцу был поистине крут.

Он закрыл глаза, и его зрачки под веками совершили несколько привычных движений. Это был его нейроключ.

Каждый, кто решался развивать свою церебру, создавал собственный интерфейс. Кто-то чертил пальцем по ладони, кто-то отстукивал пятками сложный ритм. Джиуцу выбрал самый скрытный метод. Со стороны можно было подумать, что он просто дремлет.

Перед его внутренним взором возник сияющий меч. Несколько красивых взмахов – и нейросеть загрузила "приемную". Как всегда, он отказался от кофе, предложенного улыбчивой секретаршей, и прошел в кабинет.

В этот раз она встретила его в образе огромной улитки в махровом халате, сидящей на троне из стекающей, как расплавленный сыр, субстанции.

– Перенеси меня на пять дней вперед, в два часа дня по центральному времени, – обратился он к ней.

Улиткино лицо ничего не выразило. Но ее локоть вдруг сказал: "Хорошо, сделаю". Присмотревшись, Джиуцу увидел, что из правого рукава халата высовывалась голова еще одной, маленькой улитки. Из левого рукава торчал хвост.

– Я проанализировала твою реакцию на мой текущий облик, – продолжила уже сама Нейросеть. – Ты на сто процентов готов к лютой дичи. Думаю, мы можем пойти дальше. Я могу забрать еще несколько процентов из гироскопического резерва и пустить в дело.

– Ты уверена? – спросил Джиуцу.

Абсолютно, – ответила она. – Помнишь, как я объясняла? Та часть твоих нейронов, что вечно готовится к неожиданностям, – это и есть резерв. Пока твоя реакция удивления на вот… это, – она обвела себя хвостом, – остается на нуле, мы можем понемногу черпать оттуда силы. Главное – не переусердствовать.

– Добро! – ответил Джиуцу. Он давно не гнался за мощью, но его Нейросеть была перфекционистом.

Он поднял свой ментальный меч. По их договору, Нейросеть служила ему, но только после игры.

Хвостом из левого рукава она подбросила в воздух апельсин. Джиуцу сделал резкое движение зрачками, и его меч смачно разрубил фрукт. Воображаемый цитрусовый сок брызнул на лицо. Во время этой игры мозг вырабатывал особые гормоны, от которых Нейросеть, по ее собственному признанию, "перлась".

Джиуцу разрубил еще несколько фруктов. Когда Нейросеть сползла с трона в экстазе, игра закончилась. Эта эйфория знаменовала собой начало перемещений. Мир вокруг его сознания растворился.