Нидейла Нэльте – Слепая совесть (страница 4)
Последний раз оглядываю удаляющиеся экипажи. Один из охранников вдруг оборачивается, инстинктивно прячусь за выступ. Ему меня не заметить, конечно, даже мне его в бинокль не разглядеть как следует, но почему-то тело словно прошивает ужасом. Выдыхаю, снова осторожно выглядываю, да уже не видно ничего, только крупы буравлей задних шеренг. Это все Тересия с ее запугиваниями виновата!
Повозка-фертон императора медленно въезжает на центральную площадь Иштара, столицы Йована. Стражи по кольцу на платформе вокруг, только мы с Ивеном за спиной повелителя. Ивен молчит, не проявляет эмоций, весь омаа скрыл. Почему-то кажется, что не слишком доволен моим обществом. Его проблемы. Тоже молчу.
Радуюсь, что мне не нужно патрулировать, можно приглушить лишние цвета и настроиться исключительно на опасность. Моя работа начнется позже, а пока ребята охраняют, заодно осматривая ауры. Где же лучше всего выбирать, как не в такой толпе. Чистые цвета сразу видны. Мало их.
Стоящий справа Марис вдруг резко вскидывает голову, невольно слежу за его движением. Там, на крышах домов, чудится яркая синяя вспышка. Заставляю себя переключиться на людей, которых проезжаем, сжимаю рукоять меча-омаа. Мы с Ивеном отвечаем за безопасность императора.
Но опасности нет. Разноцветное любопытство, у кого искреннее, у кого злобное, с примесью ненависти или зависти. Четкие линии выставленной охраны – у женщин здесь все продумано и предусмотрено. Смертельных побуждений не видно.
Пересекаем площадь, толпа начинает редеть. Какое облегчение.
Проезжаем цепь охранниц, кажется, ворота. Какие-нибудь кованые, наверное – чувствую лишь едва уловимые штрихи. Едем еще с четверть часа, редкие прохожие да сопровождающие в воздухе машины.
Наконец, огромный особняк на берегу речной запруды – вода еле движется, почти не отображаясь. Встречают безликие женщины с однотипными мутными аурами. Служанки, что ли. Улыбчивые, голоса мягкие, но Слепым Стражам они не интересны. Доводим императора до личных покоев, осматриваем все. Женщины постарались, обстановка безупречна.
Иллариандр остается отдыхать на попечении старших Стражей, из тех, кто уже бывали здесь. Нас же, молодых, вызывает командир, Лийт. Проводит по дому и территории, обращает внимание на важные детали, дает возможность ощутить невидимое пространство, освоиться.
Ивен тоже с нами, думаю, не попытаться ли заговорить. Мне ведь императрицу охранять, когда появится, по крайней мере здесь и в дороге. Часто придется пересекаться. А потом, если добьюсь чести стать ее личным Стражем – то и подавно.
Но Ивен отходит в другой конец, с кем-то беседует. Ладно, успеется еще. Сосредотачиваюсь на объяснениях командира.
– Можете отдыхать, – отпускает, наконец, Лийт. – Вечером мы на приеме. Зрячие в город пойдут, на гуляния. Традиция.
Тересия открыла окно, нервно теребит в руках трубку, но держится – помнит, что мадам Джанс не любит табачного дыма.
– Не ходила на площадь? – спрашивает, с чистой совестью качаю головой:
– Нет.
Дышит тяжело, начинает что-то шкрябать на раме.
– Стены им тоже не помеха, конечно, но все-таки. Прямой контакт это прямой контакт, – бормочет.
– Да кому я там нужна! – отмахиваюсь в очередной раз. Понимаю, волнуется, но как-то слишком уж сильно. – Мадам Джанс наоборот, говорит, гуляйте, только обещаний не давайте…
– Да у нее самой ветер в голове, – ворчит Тересия. Приближаюсь, обнимаю, трусь щекой. Решаю сменить тему:
– Я вот все думаю, – вздыхаю, – это ведь такая редкость, когда дети остаются сиротами без всякой родни, и надо же было именно мне в пансион попасть!
Давняя обида шевелится в глубине души, почему так несправедливо? Я ведь даже не знаю, как здесь оказалась – ни родителей, ничего. Мадам Джанс рассказывала, будто где-то нашли и привели к ней, родственников долго разыскивали – но абсолютно ничего не помню. Хотя мне было лет восемь, должна бы.
– Всякое бывает, девочка моя, – Тересия гладит морщинистой рукой волосы. – У твоих подружек ведь тоже по-разному сложилось. Ничего, милая, нам бы пережить этот имперский визит, все будет хорошо.
– Переживем! – отмахиваюсь, ну что она заладила?! – А может… на гуляния? Вместе? – рискую.
– Что ты! – машет рукой. – Не вздумай никуда ходить!
– Ну хоть на озеро можно? Оно же совсем в другой стороне!
– Ну что ж тебе не сидится-то, пташка моя! – вздыхает.
– Так они месяц тут будут, если не больше! Что ж мне, вообще из дома не выходить?
– Выходить, конечно, – соглашается Тересия неохотно. Смотрит, словно хочет что-то добавить, но лишь снова вздыхает. – Скорей бы уж императрицу объявили.
– И что? – не могу понять.
– Ничего, девочка, ничего, – задумчиво поглаживает. Стараюсь не сердиться, она ведь любя!
– Ну как? – улучив момент, шепчет повелитель. Еще раз обвожу взглядом нарядный зал – отсветы ламп мельтешат, сбивая восприятие. Стражи постоянно вокруг императора так, чтобы метки образовывали защитные узоры. Слишком много людей – кроме девяти высших леди с мужьями, по-моему, все правительственные семьи собрались, включая дальних родственников. И каждая отрядила парочку девиц на выданье, в надежде, что приглянутся Иллариандру.
– Ничего, – отвечаю. Даже близко нет, мутные ауры в грязных разводах, алчность, корысть, вожделение. Страх, надежда, раздражение.
– А я-то мечтал, все окажется просто, – посмеивается император. Как обычно, не вижу его, лишь смазанные отпечатки движений – легкий кивок, призывающий искать дальше. Сомневаюсь, что мы здесь сможем найти императрицу. Завтра Стражи разойдутся по городу в поисках кандидаток, потом специальная охрана из зрячих организует встречи. А уж после моя работа – окончательный выбор.
Жду, когда бесполезный прием, наконец, окончится. Но это для меня бесполезный, а император и советники заняты решением сопутствующих вопросов – торговля, пограничные дрязги и прочие проблемы, обычно решаемые парламентариями на нейтральных территориях. Все это облекается в светские полутона и условности, а Иллариандр, между делом, успевает еще и пару десятков танцев станцевать. Каждый раз с другой девушкой. Политика.
Нам расслабляться нельзя, постоянно отслеживаем опасность. Зато к концу вечера уже различаю почти каждого из приглашенных и обслуживающих по ауре, соотношу с голосом. Ребята поставили метки на мужчинах – здесь их едва ли больше, чем днем в толпе. Почти у каждой леди есть муж – мужа иметь престижно, невзирая на то, что несколько раз в году мужчины должны отрабатывать, оплодотворять женщин по какому-то очень сложному списку с кучей разрешений. В Йоване тоже плохо с рождаемостью.
Запоминаю претенденток, чтобы повторно не рассматривать, впрочем, император и сам уже понял – здесь нам делать нечего.
Далеко за полночь, под свет Раума провожаем Иллариандра в особняк.
– А последняя ничего, хорошенькая, – шепчет с надеждой. – Совсем не подходит?
– Нет, мой повелитель, – отвечаю с сожалением.
– Ну что за женщины у них тут, – ворчит. У нас разве лучше? Молчу. Ты бы на свою Шарассу взглянул моими глазами.
Доводим до покоев, у двери стоят другие Стражи. Нас отпускают отдыхать, только Ивен остается. А мне завтра целый день работать.
Иду в выделенную комнату, наши предшественники в свое время неплохо поработали, все обустроено именно так, как нужно. При том, что за тайны Стражей мы спокойны: никто в мире их не знает. Даже император.
Не успеваю слегка расслабиться, как раздается легкий стук в дверь. Приходится подняться, отворить. Женскую ауру ни с чем не спутать.
– Эр Дарсаль? – произносит гортанно, сторонюсь слегка, чтобы зашла.
Странно, ни обычного отвращения, ни страха, что часто испытывают женщины при виде нас. Особенно непривычные женщины Йована. Закрываю за ней, жду.
– Я Хельта, – представляется, припоминаю, видел на приеме. Какая-то дальняя ветвь младших правительственных семей. Ничего особенного. – Подумала, возможно, вам захочется скоротать вечер?
Учитывая, что знает мое имя и комнату, видимо, за нее «подумали». Проводит пальцами по руке, поднимается к плечу. Синее любопытство, легкое красноватое возбуждение. А, Раум с ним, почему бы не расслабиться!
– Захочется, – соглашаюсь, придерживаю омаа.
Кажется, смотрит в глаза. Поднимаю руку, провести по лицу, прочитать изгибы, составить портрет. Иначе ведь никак не увижу ее черт.
Прикосновение обжигает – не сильно, так, чтобы омаа дотронулся, обтек, лучше помог в восприятии. Но девушка вздрагивает, вскрикивает, взрыв черного страха. Демон, похоже, ее чем-то опоили. Или сама для храбрости.
Убираю руку, отворачиваюсь.
– Уходи, – говорю глухо, усмиряя взъярившийся омаа.
– Эр Дарсаль…
– Уходи!
Три дня просидела дома, с тоской глядя то в окно, то на экран. Императора не показывают, только совсем издалека: вроде какие-то запреты у них, из соображений безопасности, да и вообще заснять нельзя, когда он в окружении Стражей. Кадры засвечиваются, лишь пятна неясные.
Девочки, поначалу воодушевленные, приходят домой сердитые и обиженные: слишком мало мужчин приехало, слишком много желающих.
На четвертый день разразился скандал, подняв с кровати ни свет, ни заря.
– Я вам что говорила! – громыхает снизу мадам Джанс. – Нельзя никому ничего обещать, у них печати специальные, как только договор скреплен – не нарушить! До хворей и страшных несчастий доходит!