Нидейла Нэльте – Слепая совесть (страница 6)
– Куда же вы? – останавливает Алекр, слегка коснувшись. Кожа горит от прикосновения, ощущаю себя совсем глупой. Даже не предполагала, что общение с ними так… волнующе.
– Я не должна здесь находиться… – бормочу, Тересию вспоминаю.
– Можно проводить вас?
Ох, как же это непривычно, переживательно! Меня! Проводит! Такой красивый! Как его вообще сюда занесло?!
Кажется, вслух недоумеваю, а он смеется так светло, искренне:
– Да вот, случайно забрел, – говорит.
– А вы… эээ… из свиты императора? – спрашиваю, вдруг становясь косноязычной.
Алекр кивает, как-то незаметно пристраивается рядом, начинает рассказывать о поездке, расспрашивать. И так увлеченно слушает – зачем-то выкладываю ему и о мадам Джанс, и о Тересии, и, конечно, о своей заветной мечте – покататься на машине. Или даже на корабле!
Кажется, чуть ли не впервые в жизни рядом человек, который не осуждает мои порывы и словно понимает!
У дороги спохватываюсь, робею.
– Так я пойду, – говорю несмело.
– Когда еще увидимся? – улыбается лучезарно, и эти ямочки… Может, зря Тересия боится? Может, не так и ужасно у них там?
– Меня вряд ли выпустят… – бормочу, все же мужчинами Айо часто нас в детстве пугали. Мол, будете плохо себя вести – заберут в жены.
Ох, как же он на меня смотрит, все колотится внутри, берет руку, подносит к губам, прямо как высшей леди… Прощаюсь сбивчиво, спешу домой, оглядываюсь зачем-то. Не знаю, хочу ли, чтобы за мной пошел, или не хочу… И страшно, и сладко так внутри…
– А она ничего, Дарсаль, – хмыкает повелитель, когда бесшумно приближаюсь сзади. – Неопытна слишком, но это нам на руку, легче будет лепить. Так что скажешь, берем?
– Она подходит вам, мой повелитель.
– Уследишь?
– Конечно, мой повелитель.
– Валтия подучит, может, еще и неплохую императрицу получим. Устроим контрольную встречу, нужно будет вас познакомить. Надеюсь, она хоть в обморок от тебя не грохнется.
Иллариандр посмеивается, довольный собственной шуткой, да и встречей, похоже. А мне его слова неприятно чиркают по сердцу, наверное, в глубине души надеялся, что она ему не подойдет. Осознаю: тогда, скорее всего, никогда больше ее не увидел бы. И все равно.
Появляются охранники, незримо следившие за прогулкой своего господина, а сколько остается следить – даже мне непросто сосчитать, хотя знаю каждого.
– Свободны, Дарсаль, – радует повелитель, хлопает рукой по плечу. Единственный, от кого могу стерпеть подобный жест. Улыбаюсь. Надеюсь, моей службой довольны. – Всё, сегодня больше никаких императриц! Сегодня только услужливые и всему обученные служанки! Ты тоже отдохни, Дарсаль. И остальных отзови пока.
– С удовольствием, мой господин, – склоняю голову по этикету. Иллариандр идет вперед, слегка отстаю, ожидаю. Если оглянется – это знак догнать, если же нет – уйти и не мешать под ногами. Всматриваюсь в следы его ауры, которой мне по-прежнему не видно. Вслушиваюсь в шаги. Никакого отголоска движения. Все больше отстаю, пока, наконец, не оказываюсь совсем один.
Связываюсь со Стражами, занятыми поисками, передаю приказ императора приостановить. По-моему, за эти дни я ментально общался с ними больше, чем за предыдущие годы службы.
Оглядываюсь, город совсем иной, не похож на наши. Такое обилие женских аур, женских запахов, привлекают, будоражат. Возможно, среди них найдется хоть кто-нибудь, не считающий нас отвратительными монстрами?
Прикрываю глаза, нахожу ту единственную, ни на кого не похожую. Непроизвольно иду в ее направлении, только успеваю следить за безопасной дорожкой да замечать, как шарахаются прохожие, предпочитая переходить на другие стороны улиц. По-моему, разделяю восторг Ноэлии – машины невероятны. Четкое, жаркое естество, такие точные контуры и взаимодействия. Совершенные двигатели.
Прохожу мимо огороженного здания с большим парком вокруг, присматриваюсь к синей ауре. Удивительно. Ясный, чистый, сильный свет. Никогда похожую не встречал. Теперь это моя ответственность.
Рассматриваю, пока не вспоминаю, что я же свободен. Пока еще свободен. Можно отдохнуть впервые за последние дни. С сожалением смотрю на контуры здания, абсолютно проницаемые для моего взгляда. Ухожу. Почему-то мелькают картины из детства.
Что-то настораживает, выныриваю из бесполезных воспоминаний. Сколько раз обещал себе не возвращаться к ним, там ничего, кроме застарелой глухой боли. Сила давно пришла, но наслаждения ею не последовало.
Окидываю мысленным взглядом пространство – обычные человеческие глаза не дают круговой видимости. Зрение Слепого Стража позволяет гораздо больше.
Несколько женщин. Давно уже следуют на некотором отдалении. Сворачиваю, чтобы убедиться – раз, другой, третий. Они далеко, на пределе обычного взгляда. Но не моего. Сомнений нет, идут за мной.
Не могу места найти, хожу туда-сюда, сама не знаю, чего хочу. Чтобы снова так же смотрел, прикасался, или наоборот, никогда больше не видеть? Забыть, успокоиться, жить, как раньше. Сердце скачет вниз-вверх и обратно, то озаряя восторгом, то окутывая страхом. Совесть почему-то мучает, хотя ведь я же ничего плохого не сделала! Не выдерживаю, бегу вниз, к единственному телефону, набираю номер Тересии, только бы дома была! Отвечает, а у меня горло перехватило, трубка из рук выпадает…
– Что такое, девочка моя? – привычный голос слегка успокаивает, всхлипываю.
– Я видела… меня видел… – начинаю.
– Ноэлия, ты ходила на улицу? – так строго, ноги подгибаются. Сажусь в кресло.
– Да… – выдавливаю.
– Сейчас буду, никуда не уходи!
Да куда же я пойду. Снова всхлипываю. Как же страшно вдруг сделалось!
Тересия и правда появляется быстро, и мадам Джанс снова пускает ее прямо в комнату – всполошились все. А меня почему-то такой ужас одолел, словно судьбу взяло в руки огромное чудовище и выкручивает как хочет, а мне ничего не остается, только покориться.
– Ну что, – мадам Джанс не любит дым в пансионе, но Тересия слишком взволнована. Негнущимися пальцами набивает такийский табак, раскуривает в форточку. – Непослушная моя птичка! Заметили тебя?
– Нет! Он случайно пришел, когда я на берегу сидела.
– Какой он? Опиши! – отводит в сторону трубку, требовательно заглядывает в глаза.
– Ну… красивый… такой… милый…
– Все они милые до поры до времени, – фыркает Тересия. – Ты слушай-то поменьше, а думай побольше. Один был?
– Один.
– Подумай хорошенько, не было при нем такого… с белыми глазами? Никого не заметила?
– Никого, – что-то мне так страшно, как и не бывало никогда. Наверное.
Тересия обнимает, прижимает к себе. Привычный запах лимонной цедры, перемешанный с выдыхаемым дымом, почти успокаивают. Ведь все будет хорошо, ведь не придется мне ехать никуда?
– Ну, если просто сопровождающий – отстоим, ты главное согласия не давай. А уж если бы сам император… тогда отказать ему нельзя. Та женщина, которую император выбирает, обязана поехать с ним. Это непреложный закон.
– Вряд ли сам император… – мне уже совсем нехорошо. Вот ведь посидела в одиночестве, на озеро полюбовалась! – Он такой простой… и не слишком разодетый… и без охраны…
– Дали бы боги, – вздыхает Тересия. – Где я тебя потом искать стану?
– Ну, буду императрицей, – шучу от страха. – Велю привезти тебя к себе! Или сама в гости приеду.
– Ой, дурочка, не знаешь, что несешь! Да кто тебе даст?
Тересия распахивает окно, нервно выдувает струи дыма, вглядывается в парк, что окружает пансион. Сумерки собираются меж деревьев, все чудятся какие-то фигуры незнакомые…
– Ждешь кого-то? – спрашиваю, оборачивается резко, вздрагиваю от неожиданности. Несколько секунд всматривается в глаза, после вздыхает.
– Нет, что ты.
Да кого она здесь может ждать! Глупости всякие в голову лезут.
Меняю зрение, задействую больше возможностей, чтобы лучше разобраться. Район вызывает ощущение старинного – витает тут некий особый дух, свойственный предметам, мимо которых проходят десятилетия. Невысокие дома в несколько этажей, утопающие в зелени дворы и все это залито солнцем. Запахи трав, большинство из которых у нас не растет, животных и птиц. Разнообразие деревьев. Мне нравится Йован, почти вижу настоящую картину.