Нидейла Нэльте – Чужая боль (страница 83)

— А ты как скажешь?

— Лишь бы тебе нравилось, — улыбается.

Ну да, а тебе безразлично…

Не покидает ощущение, будто что-то упустила. Как же сложно из него бывает вытянуть слова… Но давить и настаивать бесполезно, ничего, кроме дежурного «всё в порядке, госпожа», не добьюсь.

Вздыхаю. Ну что же ты хочешь, лишь несколько дней назад смотрела, как его избивают и анестетик из рук вытаскивала. Не перестроится он так быстро, тут бы неделю на яхте безвылазно сидеть… С его внутренней силой, возможно, и справился бы.

Может, так и сделаю. Вот съезжу ночью к стене, с Климом пообщаюсь, со связным пересекусь — и возьму неделю отпуска. Если ничего не случится. Пусть в конторе информацию обрабатывают да выясняют, что там с Мантиро произошло. А я всё внимание на Антере сосредоточу…

Эх, мечты. Смотрю на него, решаю пока ничего не спрашивать. Ведь хоть и медленно, но улучшается, рискнул же этот гамак вытащить, значит, знал, что не придерусь. А уж как с Уиллой разговаривал… Пусть так.

Словно в ответ на размышления наконец-то доставляют всё заказанное.

— Сделай сначала поле, — прошу. Мне тоже проще будет уехать, если он останется под защитой поля. Смущается слегка.

— Я не очень знаю… — говорит. Даю окошко:

— На, разбирайся, не думаю, что там что-то сложное, поищи.

Спохватываюсь, чтобы моё желание не показывать сомнений не прозвучало для него приказом, добавляю:

— Если тебе интересно, конечно.

— Разберусь, — бурчит.

Долго сидит, ищет, роется в инструкции, молчу, не дёргаю. Занимаюсь своей информацией, из той, которую он не поймёт, даже если случайно заметит. Но вроде увлечён.

— Кажется, разобрался, — сообщает, наконец. Вечереет уже, но ничего не говорю. — Нужно снять трёхмерную схему, рассчитать точки и на них установить… ну чтобы равномерно. Это если вкратце. Сейчас делать?

— Сделай схему, пусть посчитает, — говорю. — А генераторы завтра настроишь.

Не ночью же ему в потёмках лезть на крышу и ограды, генераторы крепить. Завтра всё равно нечем будет заняться целый день.

— Гамак тоже завтра? — спрашивает. Киваю, лучше уже, когда поле будет. Похоже, согласен со мной.

Кручусь, не могу уснуть, и чем я думал, увлёкся; казалось, так просто всё, поставить — ерунда, рассчитано же не на специалиста. А похоже, на специалиста, да и вообще поначалу не предполагал, если честно, что сам ставить буду. Думал, Ямалита наймёт кого-нибудь…

Нет, я-то разберусь, конечно, не совсем же дебил, отец чему-то когда-то учил. Только снова лицом в грязь не хочется, сколько ж можно, мало того, что другие макают, так ещё и сам…

Мысли скачут, надо будет подстричься. Давно собирался. Длинные локоны пусть домашним болонкам останутся. Хотелось бы, конечно, так, чтобы ей нравилось. Будем надеяться, что наши вкусы и здесь совпадают. Завтра, когда она отправится в салон красоту наводить, и займусь. Своей, ага.

Хмыкаю.

Вдруг слышу крик, не сразу понимаю, в чём дело… Тали! Бросаюсь к ней, с ужасом думаю, кто-то забрался, или что…

Спит. Мечется по кровати, стонет, кричит. Что ж тебе снится? Снова переживаешь нападение?

— Тали! — зову. Просто не знаю, как быть. Ведь только что сообщила, что всё по-старому и не буду же я её хватать… Хотя это совсем не те прикосновения, может, в такой ситуации можно… Она же извелась вся в этом кошмаре… Лучше выслушаю потом, чего рабу не дано.

Беру за плечи, бужу, Тали! Проснись!

Открывает глаза, смотрит, будто не узнаёт, боюсь напугать, отпускаю. Взгляд становится осмысленным, садится, поджимает ноги. Волосы разметались, глаза блестят. Тонкая бретелька от маечки, в которой спит, соскользнула с плеча, так хочется прикоснуться, успокаивающе провести пальцами.

— Антер, — улыбается. — Гадости всякие снились.

— Всё в порядке? — спрашиваю. Кивает. — Может, что-нибудь нужно?

— Да не нужно, спасибо. Ещё не хватало на успокоительные подсесть. Без них справлюсь.

— Что… тебе снилось? — интересуюсь зачем-то. Чёрт, как хочется прижать к себе и успокоить! Такая растерянная, встревоженная…

— Не помню уже, — говорит, только не верю совершенно. Что ж, коль так… Поднимаюсь.

— Зови если что, — предлагаю, выходя, не могу я здесь сидеть ненужным грузом. Как хотелось бы остаться. Но в любом случае не мне решать. А если ей ещё и подонки эти снились…

Ох, долго, наверное, две душевные подружки будут приходить ко мне в кошмарах. Господи, Антер, посидел бы немного, так нет, тут же сбежал. Может, кричала что-то про рабов и наказания? Хотя вроде обычно по ночам не разговариваю, но на Тарине уже все нервы извела.

Ладно, переворачиваюсь на другой бок, пытаюсь заснуть. Не могу я сейчас выяснять у него, в чём дело.

Чёртова планета.

Всю ночь кручусь, мысли о Тали в соседней комнате не дают покоя, борюсь с желанием хотя бы заглянуть, постель кажется горячей, не могу найти положение, не в состоянии думать ни о чём, кроме неё. Как она там, полегчало хоть?

Всё-таки захожу, спит, кажется, успокоилась. Что она про успокоительные сказала? Не первый раз, что ли? Завтра спрошу. Может, не до конца действуют эти её занятия по реабилитации? Мне-то казалось, всё у неё в порядке…

Долго сижу на полу, рассматриваю, прикасаюсь, в надежде, что не проснётся. Прикасаюсь. Как же я это выдержу, иногда кажется, лучше бы ты пользовалась кнутом, не так тяжело было бы. Чем каждый день, каждый миг осознавать, что ты не моя… и никогда моей не станешь.

Заткнись, идиот. И радуйся тому, что есть.

За окнами светает, понимаю, что не засну, спускаюсь вниз. Это поле ещё, Тали не убрала окошко, которое рассчитывало точки. Включаю, чтобы перепроверило, не хватало задом наперёд установить или вообще не запустить.

Выношу в садик коробку, раскладываю последовательно по земле детали. Прохладно сегодня, но идти одеваться не хочется. Сосредотачиваюсь на схеме, так что пропускаю момент, когда Тали просыпается.

— Ты что, не завтракал? — кричит из кухни. Надо же, и правда забыл. Захожу.

— Ну как ты? — спрашиваю. — Легче?

— Нормально всё, — говорю. Смотрю на него, вроде увлечён своим занятием, ладно, не буду ни о чём допытываться.

— Тали… — вдруг сам начинает, отводит взгляд. — Может, не моё дело… тебе они снились, да?

— Кто они? — не понимаю. Не Амиру же с Уиллой и их прелестное хобби в виду имеет.

— Ну… как на тебя напали.

Чёрт, вдруг доходит, почему сбежал, решил наверное, что мне мужчин сейчас видеть не хочется. Господи, как же ему сказать, что ничего этого не было… Закусываю губу, не могу я ему этого сейчас сказать. И обманывать не могу.

— Нет, не они. Они мне вообще ни разу не снились, — говорю. — Мне Амира приснилась, вот и не хотела тебе рассказывать. Как она над кем-то издевалась.

Смотрит с некоторым ужасом, слегка передёргивает плечами, рука машинально тянется к надписи, но сам себя останавливает, спешу перевести тему:

— Ну что там, разобрался с полем?

Кивает, берёт себя в руки. Достаю из комбайна завтрак. Смотрю внимательно:

— Я скоро ухожу… Антер, очень тебя прошу, умоляю тебя, если вдруг что-нибудь… не бойся позвонить, хорошо? Если вдруг кто-нибудь заявится, или будет настойчиво названивать, или… ну я не знаю. Хорошо? Я сразу же приеду.

— Что ж я уже, по-вашему, и дома не могу посидеть?

— Это всё из-за меня, я же чужая среди них, вот у них интерес и повышен, при чём не праздный. Присматриваются, как себя веду, можно ли разрешить здесь остаться, или пора с планеты выгонять. Не удивлюсь, если они там Корнелю выговаривают за такой опрометчивый поступок — подарить мне раба. Или наоборот, они это специально, чтобы посмотреть, как впишусь. Я же первая, кого пустили за ограду из чужаков, и то только благодаря тому, что у меня в роду был таринианин. Который когда-то сбежал, и долгое время никто не знал, откуда вообще появился. Пока Тарин с Гиаммой официально не вошли в Альянс. Он к тому времени уже умер, но детям рассказывал в общих чертах. Так и стало известно.

Вообще-то Антер слышал мою историю про родственника, максимально приближенную к реальности. При нём рассказывала Келле. Но сейчас хотелось, чтобы он понял, насколько это может быть серьёзно.

— Поэтому, Антер, они не оставят нас в покое. Из-за меня и тебе может достаться. И я тебя очень прошу быть острожным и в случае чего — позвонить или выслать сообщение.

Кивает, ох, не знаю, искренне ли. Ведь будет гордо на себя удары принимать и не позвонит… Ладно, что могла сделала, настаивать бесполезно: всё равно по-своему поступит. Надеюсь, никто штурмом дом брать не станет. Это поле ещё… Хочу сказать, если не будет получаться, чтобы в садике долго не сидел. Но понимаю, насколько это его заденет. Так что придётся изводиться и переживать, как он тут… Никакой красоты не захочется!

Провожаю её до двери, не хочет, чтобы в машину усаживал. Долго смотрю через узкое зеркальное стекло, одно из тех, что находятся по краям двери. Как достаёт коммуникатор, не формируя картинки прижимает плечом к уху — кто-то позвонил. Одновременно извлекает из сумочки пульт от машины.

Сегодня пасмурно и прохладно, на ней какие-то обтягивающие штанишки до колен и блузка под старину, на пуговицах. Не могу оторвать взгляда, какая же она красивая. Садится в гравикар, уезжает, стою, прихожу в себя. В душ, что ли, сходить, охладиться?

— Ориду помнишь? — Свелла представляет увязавшуюся за ней девчонку. Как не помнить, та рыжая тварь, что участвовала в отбирании пульта Антера. И ещё к Халиру липнет. Улыбаюсь приветливо: