Нейтон Патчер – Утилизатор: Кладбище Дредноутов (страница 12)
[Прочность монтировки: 82%... 74%...]
Сталь заскрипела. Недорезанный четвертый болт потянулся, пошел волной, на его матовой поверхности вздулись микротрещины. На мгновение показалось, что рычаг треснет первым — старый советский титан против имперской брони корабля-великана. Но сплав древних корабелов не выдержал усталости веков. С сухим, металлическим «дзынь», отдавшимся в пятках, шляпка болта срезалась и улетела в темную пустоту коридора, кувыркаясь в луче налобного фонаря.
Крышка люка поддалась.
Из образовавшейся щели не вырвалось ни струи воздуха — технический кабельный коллектор был разгерметизирован еще во время последнего боя дредноута сотни лет назад, когда артиллерийский залп вражеского линкора взломал внешнюю обшивку третьего суб-сектора.
В этот же момент дальний поворот коридора озарился резким багровым светом. На бронепереборках заплясали хищные тени. Тяжелый стробоскопический луч сканера полоснул по пыли, выхватывая очертания силуэта Захара.
[Критическая угроза! Захват сенсорной системой «Страж-6В»!]
[Инициация протокола ликвидации несанкционированного биологического объекта!]
— Опоздали, консервные банки, — выдохнул Захар.
Он рванул люк на себя, откидывая шестидесятикилограммовый блин бронеплиты в сторону. Плита лениво поплыла в невесомости, вращаясь вокруг собственной оси. Не раздумывая ни доли секунды, утилизатор отключил магнитные подошвы, подобрал под себя ноги и ласточкой ушел в разверстый зев квадратного лаза шириной едва ли в восемьдесят сантиметров.
В ту же секунду над его головой беззвучно, но яростно вспыхнуло пространство. Очередь кинетических снарядов прошила то место, где он только что стоял. Вольфрамовые сердечники вонзились в настил палубы, выбивая облака каменной крошки и брызг жидкого металла. Один из рикошетов чиркнул по ранцу системы жизнеобеспечения Захара, содрав слой теплоизоляции и заставив индикаторы скафандра заверещать истошным писком.
[Внимание! Касательное попадание в спинной модуль!]
[Целостность бронеконтейнера ЖО: 91%. Утечки газов не обнаружено.]
[Система РСУ: потеряно 5% сжатого азота из маневрового баллона №2.]
Захар не слушал вой искина. Вжавшись спиной в ребристую стенку коллектора, он обеими руками ухватился за внутренний обод колодца и с силой потянул за собой сорванную крышку люка. Металл ударил по металлу. Магнитный замок был мертв, но Захар с размаху вогнал острие титановой монтировки в зазор между рамой и створкой, намертво расклинивая ее в перекошенном положении.
Снаружи, по ту сторону бронеплиты, загрохотали тяжелые манипуляторы дронов. Чудовищные удары сотрясали металл — «Стражи» пытались вырвать крышку клешнями или прожечь ее своими встроенными сварочными горелками. Но толщина палубного настила здесь составляла добрых восемь сантиметров гомогенной брони. На то, чтобы вскрыть этот люк без специализированного оборудования, у тупых охранных машин уйдет не меньше двадцати минут.
Захар повис в темноте.
Он глубоко, прерывисто вдохнул, чувствуя, как влажная нательная ткань комбинезона липнет к спине и ребрам. Сердце колотилось о ребра с частотой отбойного молотка, пульсируя в висках гулкими ударами: сто сорок пять ударов в минуту.
[Пульс: 148 уд/мин. Давление: 140/90. Впрыск микродозы седативного препарата: Отклонен пользователем.]
— Отставить химию, — хрипло прошептал Захар во встроенный микрофон шлема. — Мне нужна чистая голова.
Он включил ближний свет налобных фонарей. Два узких луча с цветовой температурой в 5500 Кельвинов разрезали первозданный мрак технического лаза 12-Бис.
Зрелище завораживало своей дикой, техногенной монументальностью. Лаз представлял собой длинную, уходящую вниз под углом в сорок градусов прямоугольную трубу, устланную жгутами силовых магистралей. Кабели толщиной в человеческое бедро змеились вдоль стен, зажатые в массивные титановые хомуты. Большинство из них лопнуло: многослойная криогенная изоляция растрескалась от космического холода, обнажая плетеные медные и сверхпроводниковые шины, покрытые инеем и кристаллами осевших летучих фракций пластика.
Здесь царил абсолютный, первородный холод открытого космоса — около сорока градусов выше абсолютного нуля. В таких условиях любой пластик становился хрупким, как стекло, а обычная сталь ломалась от слабого удара. Только военные сплавы древности продолжали нести свою бессменную вахту, сохраняя молекулярную структуру даже спустя столетия забвения.
[Температура окружающей среды: 42 Кельвина (-231.15 °C).]
[Обогрев костюма переведен в экономичный сегментарный режим.]
[Прогнозируемое время автономной работы батарей: 3 часа 40 минут.]
Захар осторожно оттолкнулся от заклиненного люка и заскользил вниз по коллектору, используя переплетения обесточенных кабелей как опору для рук. Магнитные подошвы здесь были бесполезны — стены коллектора были облицованы немагнитным радиационно-защитным полимером с добавлением солей свинца и бора.
Движение в невесомости требовало филигранной точности. Одно неловкое движение локтем — и острый, как бритва, край лопнувшей оплетки силового кабеля распорет композитную ткань рукава скафандра. В условиях глубокого вакуума это означало мгновенную декомпрессию, закипание крови в легких и мучительную смерть в течение сорока секунд.
Захар двигался размеренно, словно гигантский паук в паутине заброшенного завода. Каждый перехват руки — проверка жесткости опоры. Каждый толчок — не сильнее движения пальца, чтобы не набрать лишнюю инерцию.
Вдруг его взгляд зацепился за необычный узел коммутации, вмурованный в развилку магистралей в десяти метрах ниже по склону шахты.
Над распределительной коробкой тускло мерцала пломба из потускневшей бериллиевой бронзы.
[Внимание! Обнаружен технологический узел: Распределитель резервной сверхпроводящей шины суб-реактора.]
[Маркировка: «СпецСвязьМонтаж — Завод №114», выпуск 2741 года.]
[Состояние: Консервация. Потенциальная ценность для разборки: Высокая.]
Глаза Захара блеснули за тонированным забралом. Профессиональный инстинкт мусорщика сработал быстрее, чем включился рассудок. Он затормозил, уперевшись коленями и локтями в противоположные стенки колодца.
— Та-а-ак… А вот это уже интересно, — пробормотал он, разглядывая монолитный блок размером с армейский вещмешок.
В гражданских судах такие шины собирали из технической меди с графеновым напылением, но на ударных дредноутах флота денег не жалели. Магистрали аварийного сброса плазмы оснащались сверхпроводниками на основе иттрий-бариевой керамики с золотыми и платиновыми контактными гребенками, предотвращающими окисление при резких скачках мощности.
Захар снял с пояса вспомогательный универсальный ключ-мультитул с виброприводом.
[Использован навык: «Демонтаж судовых систем» (Уровень 14).]
[Шанс чистого извлечения компонентов: 68%.]
Он приставил алмазную коронку инструмента к фиксирующим заклепкам кожуха. Короткий, пронзительный визг ультразвукового микроудара — и первая заклепка срезалась, превратившись в металлическую пыль. Вторая, третья, четвертая. Захар действовал с точностью нейрохирурга. Никаких лишних движений. Руки помнили эту работу: сотни разобранных челноков, раскуроченных грузовых барж и разбитых орбитальных станций в кольцах Сатурна и на окраинах пояса Койпера сформировали его стиль задолго до того, как Система навязала человечеству свои оцифрованные законы выживания.
Крышка блока отошла. Внутри, в мертвом вакууме, блеснули идеальной зеркальной полировкой ряды контактных шин. Ни следа коррозии — сплав пережил своих создателей.
Захар переключил мультитул в режим гидравлических микрокусачек и аккуратно перекусил крепежные лапы четырех основных токосъемников.
[Успешный демонтаж!]
[Получен предмет: Набор сверхпроводящих шин высокой плотности (Военный стандарт) х4.]
[Качество: Отличное.]
[Материал: Керамика YBCO-9, палладиевое напыление контактов (чистота 99.8%).]
[Вес: 3.4 кг.]
[Оценочная стоимость на черном рынке Фронтира: 850–1100 Кредитов Скрапа.]
[Опыт за утилизацию ценного оборудования: +120 XP!]
— Неплохое начало спуска, — усмехнулся Захар, аккуратно упаковывая тяжелые, отдающие приятной инерцией бруски в боковой грузовой контейнер на бедре скафандра. Контейнер щелкнул, принимая груз, и балансировочная система экзоскелета автоматически скорректировала распределение массы по телу.
Он продолжил спуск.
Коллектор сужался. Местами кабели были буквально сплавлены в монолитную пластиковую кашу — следы древней аварии, когда по этим каналам прокатилась волна сверхвысокого напряжения. Захару приходилось протискиваться через узкие горловины, обдирая защитный слой внешних накладок на плечах. Каждый сантиметр давался с боем. Скафандр непрерывно передавал на визор отчеты о давлении на внешние сегменты брони: шестьдесят килопаскалей на правом наплечнике, восемьдесят пять на левом бедре. Еще немного — и деформируется рама экзоскелета, заклинив сервопривод ноги.
Но через пятьдесят метров труба внезапно оборвалась.
Захар высунул голову из среза коллектора и замер, ослепленный внезапным масштабом открывшегося пространства.
Его фонари были бессильны разогнать эту тьму. Лучи света просто тонули в циклопическом объеме, выхватывая лишь фрагменты циклопических конструкций: свисающие с потолка фермы монорельсовых кранов, исполинские переплетения гофрированных трубопроводов подкачки окислителя и уходящие далеко вниз ряды вертикальных направляющих.