Нейтон Патчер – Тяжеловес: Горизонт Событий (страница 7)

Снизу, со стороны глубоких штолен города, донесся тяжелый металлический гул.

Массивные адамантиевые гермозатворы Древней Шахты Титанов с шипением гидравлики разошлись в стороны. Первыми на разрушенные террасы выскочили разведчики ополчения с арбалетами наперевес. За ними, тяжело опираясь на кованый посох, торопливо шел старейшина Корней, а следом бесконечным потоком хлынули тысячи шахтеров, мастеров, женщин и ополченцев Базальтовой Гавани.

Они поднимались на верхние ярусы с замиранием сердца, ожидая увидеть пылающие руины, братскую могилу и разорванное в клочья тело своего защитника.

Но вместо пепелища перед их взорами предстала сцена, достойная высечения на гранитных скрижалях вечности.

Своды города были целы. Гора стояла непоколебимо, словно сам хребет Железных Клыков стал втрое крепче. А из исполинского дымящегося кратера, держа в руке башенный щит с вплавленным в него сияющим вольфрамовым монолитом, на солнечный свет выходил Базальт. Вокруг его могучей фигуры, закованной в черную матовую броню, свет причудливо преломлялся, создавая иллюзию мерцающего темного ореола — словно сама пустота космоса почтительно расступалась перед его тяжелой поступью.

На несколько секунд над всем каньоном повисла абсолютная, благоговейная тишина. А затем тысячи глоток одновременно взорвались единым, сотрясающим скалы ликующим ревом:

— Базальт! Слава Базальту!

— Слава Тяжеловесу! Мы живы! Небо удержано!

— Скалы стоят! Свободная Гавань непобедима!

Люди бросались друг другу в объятия, плакали от счастья, ополченцы вскидывали мечи и секиры, ударяя ими о стальные нагрудники. Бывалые рудокопы, проведшие всю жизнь во тьме забоев и не раз смотревшие в глаза горным обвалам, падали на колени прямо на гранитную крошку, потрясенно глядя на человека, который один принял на себя удар звездных богов.

Корней подошел к краю кратера, снял свою засаленную шапку и низко поклонился Глебу:

— В древних свитках Зодчих, найденных на десятом горизонте, было сказано: «И придет Тот, чья плоть станет тверже скалы, и остановит падающие звезды». Мы думали, это сказки стариков... Прости нас, Базальт, за малодушие. Отныне каждый камень в этой Гавани, каждая капля руды и каждый человек здесь — твои до последнего вздоха.

— Встань, Корней, — негромко, но веско произнес Глеб, поднимаясь на край воронки. Камень под его сапогами жалобно скрипнул, принимая новую, немыслимую тяжесть. — Никому в этом городе больше не придется стоять на коленях. Ни перед Люцианом, ни перед Архитекторами.

А высоко над планетой, в безмолвном вакууме орбиты, на мостике супердредноута «Сверхгигант» царил холодный технологический шок.

Помещение командного центра, освещенное мертвенным неоном приборных панелей, заполнилось тревожным писком сотен диагностических систем. Десятки высших офицеров Совета Архитекторов в зеркальных масках непрерывно вводили новые поправки в квантовые расчетные процессоры, но вычислительная матрица упрямо выдавала ошибку сингулярности.

Верховный Архитектор Валтор неподвижно замер перед гигантским панорамным голоэкраном, на котором транслировался вид ликующей Базальтовой Гавани. Его пальцы в тонких манипуляторных перчатках сжались так, что тончайшие сервоприводы издали жалобный визг.

— Полный отчет, — ледяным, вибрирующим тоном произнес Валтор.

Главный аналитик флота, чье бледное лицо было наполовину закрыто имплантированным блоком сенсорных кристаллов, дрожащим голосом произнес:

— Кинетический снаряд «Стрела Одина» достиг расчетной координаты на скорости семь тысяч восемьсот пятьдесят метров в секунду. Отклонение от точки прицеливания составило менее полуметра. Однако суммарный сейсмический и термический выход взрыва составил... ноль целых пятнадцать сотых процента.

— Где энергия? — медленно, с паузой между словами спросил Валтор. — Полтора триллиона джоулей не могут исчезнуть из замкнутой системы. Это нарушает первый закон термодинамики.

— Энергия не исчезла, господин председатель, — аналитик вывел на экран гравитационную карту сектора. — Она была целиком поглощена биологическим объектом «Глеб Громов». Поглощена и сконденсирована в массу. Телеметрия подтверждает: текущий эквивалентный вес объекта превысил сто четырнадцать тысяч тонн.

По мостику флагмана пробежал глухой шепот ужаса среди старших технократов.

— Сто четырнадцать тысяч тонн?! — не выдержал главный инженер эскадры. — В объеме одного гуманоида?! Это же локальная черная дыра! Он должен был разрушить гранитное плато и уйти к мантии планеты за доли секунды!

— Он не проваливается, потому что замкнул тензорные поля на собственное тело, — холодно отозвался Валтор, и в его голосе впервые прозвучали нотки с трудом сдерживаемой ярости. — Он научился управлять кривизной пространства-времени. Если мы продолжим кинетическую бомбардировку и сбросим оставшиеся четыре стержня, этот безумец просто впитает их энергию. Его масса вырастет до полумиллиона тонн, и тогда рожденная им сингулярность сорвет с орбиты наши собственные дредноуты.

Валтор резко развернулся к стоящему навытяжку Верховному Инквизитору Совета:

— Отставить кинетические удары. Протокол «Стрелы Одина» показал свою неэффективность против квантовой аномалии. Переходим к прямой физической ликвидации. Активировать протокол «Охотники за гравитацией». Сбросить штурмовые капсулы первого легиона Инквизиции.

Зеркальная маска Верховного Архитектора отразила холодный свет звезд:

— Разверните антигравитационные подавители нулевого поля. Лишите его массы, обратите его вес в ноль и рассеките его нестабильное ядро на квантовые фракции. Выполнять!

Тем временем внизу, на продуваемом ветром бастионе, Денис благоговейно оглаживал руками остывающий вольфрамовый нарост на щите Глеба.

— Это фантастика, Глеб... — шептал кузнец, постукивая маленьким бронзовым молоточком по монолиту. Звук удара был глухим, плотным, словно били не по металлу, а по сплошному алмазному монолиту. — Обычный вольфрам звенит на высокой ноте. А этот... он поглощает звук! Ни единой поры, ни единой трещины. Если мы расплавим этот массив в древней печи Зодчих и выкуем из него полный латный доспех, ни одно оружие во вселенной не сможет оставить на тебе даже царапины!

— Но обычный огонь не возьмет такую плотность, Дэн, — заметила Вероника, внимательно разглядывая монолит. — Температура плавления обычного вольфрама — три с половиной тысячи градусов. А у этого сплава?

— Десять тысяч градусов как минимум, — азартно ухмыльнулся Денис, вытирая сажу со щеки. — Но у нас есть Плавильня Первых Зодчих на самом нижнем ярусе Шахты Титанов. Там течет река чистой геотермальной плазмы. И у нас есть сам Глеб. Его гравитационное поле сможет сжимать и формовать металл прямо на наковальне!

Глеб посмотрел на своих верных друзей. Острая боль в израненном теле постепенно отступала, уступая место пьянящему, ни с чем не сравнимому ощущению несокрушимой физической мощи и внутренней стабильности.

— Времени у нас немного, — произнес Громов, вглядываясь в темные силуэты дредноутов в зените. — Валтор понял, что кинетика против меня бесполезна. Следующим шагом будет десант. Денис, собирай всех свободных мастеров. Мы спускаемся в Плавильню Титанов. Пришло время синтезировать Нейтрониум.

ГЛАВА 05. СИНТЕЗ НЕЙТРОНИУМА

Глубины Древней Шахты Титанов встречали не промозглым холодом горных подземелий, а ревущим, багровым дыханием первобытных земных недр.

Здесь, на вертикальной отметке минус четыре тысячи метров от поверхности Базальтовой Гавани, располагалось истинное технологическое сердце древней цивилизации Зодчих — Колоссальная Плавильня Первородного Огня. Огромный куполообразный зал, способный без труда вместить пару земных металлургических комбинатов со всеми их пролетами и эстакадами, опирался на циклопические шестигранные колонны из черного базальта. Каждая колонна была увита толстыми медными шинами и светящимися геотермальными волноводами, пульсирующими густым янтарным светом.

Внизу, в глубоком каньоне, с оглушительным ревом неслась река кипящей магмы, подпитываемая прямым магматическим прорывом из планетарной мантии. Жар здесь стоял такой, что обычный металл нагревался докрасна за считанные минуты, а воздух был пропитан едким запахом серы, испарений тяжелых металлов и чистейшего озона.

В самом центре зала, на массивном базальтовом постаменте, возвышалась легендарная Наковальня Титанов — цельный куб из метеоритного адамантия размером с двухэтажный дом, грани которого были испещрены древними геометрическими клинописными рунами термоядерной ковки. Над ней на тяжелых шарнирных консолях покачивался колоссальный гидравлический молот Первых Зодчих, приводимый в действие силой тектонического пара сверхвысокого давления.

Денис стоял на верхнем мостике технологического управления, с профессиональным наслаждением вдыхая раскаленный воздух.

На верховном кузнеце был надет массивный фартук из чешуйчатой кожи магматического василиска, на лбу красовались тяжелые защитные очки-светофильтры с напылением из звездного кварца, а в руках он держал тяжелый пневматический манипулятор. Глаза мастера горели неистовым восторгом:

— Вот она, настоящая кузница! — прогремел Денис, перекрывая гул бурлящей лавы внизу. — Никаких жалких деревенских мехов на березовом угле! Никаких примитивных горнов для подковки лошадей! Здесь древние мастера ковали обшивку звездных ковчегов и лезвия, способные рассекать гравитационные аномалии! Глеб, заводи подъемник, тащи наш космический подарок прямо на наковальню!