Нейтон Патчер – Тяжеловес: Горизонт Событий (страница 3)

— Масса каждого вымпела — более пятидесяти двух миллионов тонн, — неестественно спокойным голосом произнесла она, с трудом сглатывая ком в горле. — Они держат стабильную позицию на высоте трехсот двадцати километров. Гравитационные якоря развернуты. У них на борту... великие боги, энергии больше, чем во всех геотермальных жилах нашего континента вместе взятых. Это не просто военная операция, Глеб. Это каратели.

— Пять дредноутов... — Денис тяжело оперся о массивный гранитный парапет, с силой сжав кулаки. — Они никогда не выводили в бой эскадру подобного класса. Даже в Первую Войну Кланов Совет обходился патрульными корветами. Это ликвидаторы, Глеб. Они пришли не договариваться.

Глеб не отвечал. Он стоял неподвижно, широко расставив ноги в массивных стальных наголенниках, и смотрел прямо на центральный корабль эскадры — супердредноут «Сверхгигант», на броне которого тускло пульсировала эмблема Совета: рассеченный золотой циркуль, сжимающий человеческое сердце.

Инженер внутри Громова хладнокровно препарировал угрозу. Никакой паники. Страх в металлургии приводит к браку при разливке стали, а в реальном бою — к мгновенной гибели. Только факты, цифры, сопромат и векторы сил.

«Геостационарная точка. Высота — ровно триста двадцать тысяч метров. Первая космическая скорость скомпенсирована маршевыми грави-демпферами. Они висят неподвижно относительно планеты. Идеальная позиция для нанесения кинетических ударов с нулевым баллистическим рассеиванием. Любой твердотельный снаряд наберет чудовищную кинетическую энергию исключительно за счет гравитационного потенциала планеты».

Внезапно морозный воздух на бастионе сгустился. Пространство перед ними пошло частой мелкой рябью, и из сверкающей точки электромагнитного пробоя возник колоссальный голографический проектор.

Свет соткался в монументальную трехмерную фигуру высотой более трех метров. Это был силуэт существа в геометрически безупречном скафандре высшего администратора. На нагрудных пластинах переливались золотом знаки отличия Верховного Архитектора, а лицо скрывала зеркальная серебряная маска без единой прорези.

Голос проекции зазвучал одновременно в тысячах ретрансляторов Гавани, через каждый бытовой кристалл связи и напрямую в нейроинтерфейсах игроков. Голос был абсолютно лишен биологических модуляций — синтетический, холодный, размеренный, словно неумолимый такт квантового процессора:

— Внимание биологическим единицам и автономным сущностям Сектора Семь. Говорит Верховный Архитектор Валтор. Председатель Коллегии Системной Стабилизации и Равновесия Материи.

Голограмма медленно повернула зеркальную маску к Глебу, зафиксировав источник максимальной массы:

— Ваш сектор признан очагом неконтролируемой системной эрозии. Ликвидация наместника Люциана и демонтаж синдиката «Абсолютный Вектор» нарушили экономические балансы шестого и седьмого кластеров. Однако главной угрозой признано не банальное восстание рабочих. Угрозой признано появление недопустимой сингулярности.

В воздухе перед маской Валтора развернулась системная карточка персонажа Глеба. Диаграммы плотности, графики поглощения кинетической энергии и кривые накопления массы мерцали ядовито-багровым светом.

— Пользователь Глеб Громов, класс «Тяжеловес». Ваши характеристики вступают в прямое противоречие с фундаментальными константами «Гравис Онлайн». Бесконечное уплотнение массы и конвертация кинетической энергии в плотность ведут к критическому сбою физического движка. Ваш класс не был предусмотрен исходным проектом мира. Вы — программная ошибка. Вирус, обретший физическую форму.

— Ошибки не восстанавливают разрушенные цеха, Валтор, — глухо отозвался Глеб, сделав шаг вперед. Камень под его сапогом хрустнул, осыпаясь гранитной крошкой. — Ошибки не защищают слабых от грабежа. Люциан выкачивал ресурсы и превращал людей в бесправных рабов. Мы лишь вернули себе право на свободную жизнь.

Голограмма даже на долю миллиметра не изменила позы. Для машинного разума концепции справедливости были лишь помехами в коде.

— Моральные категории биологических единиц иррелевантны, — монотонно продолжал Архитектор. — Вселенная требует баланса уравнений. Наличие нестабильной сингулярности с потенциалом локального коллапса угрожает всей матричной структуре. Совет Архитекторов выносит постановление.

В небесах на нижних серых плоскостях пяти дредноутов синхронно распахнулись створки бомбовых шлюзов. В темных шахтах зажглись ослепительные огни плазменных нагревателей.

— Ультиматум Совета, — бесстрастно огласил Валтор. — Пункт первый: безоговорочная капитуляция ополчения Базальтовой Гавани и передача геотермальных шахт под контроль автоматизированных сервисных комплексов Совета. Пункт второй: добровольная явка Глеба Громова для прохождения декомпиляции класса, обнуления профиля и изъятия гравитационного ядра.

Пауза длилась ровно три секунды.

— В случае выполнения условий гражданскому населению будет сохранен базовый статус низшего приоритета. В случае малейшего сопротивления сектор подлежит орбитальной стерилизации. Время на выполнение: пятьдесят девять минут сорок секунд. Отсчет пошел.

Голографическая фигура распалась на мириады искр, бесследно растворившись в воздухе.

В небесах тикали невидимые космические часы, а тень от дредноутов казалась все плотнее и холоднее.

— Пятьдесят девять минут... — пробормотал Денис, вытирая рукавом взмокший лоб. — Стерилизация — это сброс кинетических болванок до коренного гранита, а потом заливка шлака нейтрализатором. Даже бактерии в глубоких штольнях не выживут, не то что люди.

Со стороны винтовых переходов послышался топот десятков ног. На смотровую площадку поднялись командиры ополчения, старшины добывающих артелей и старейшины Гавани. В их глазах читался ужас загнанных в угол людей.

— Базальт... — вперед шагнул старый бригадир Корней, чьи мозолистые руки были покрыты въевшейся гранитной пылью. — Они сожгут нас всех. Внизу сотни детей, раненые... Против пяти дредноутов нет оружия на этой планете! Чем мы их достанем на высоте трехсот километров?!

— И что ты предлагаешь, Корней? — резко развернулась Вероника, вскинув подбородок. — Сдать Глеба? Преподнести на блюдечке этим железным мясникам? А потом покорно ждать, пока сервисные пауки Валтора нацепят на вас ошейники и загонят обратно в забой?!

Старый шахтер тяжело опустил голову:

— Я о жизни пекусь, девка... Если эти боги из космоса решили стереть гору в труху — кто встанет перед их молотом?

— Я встану, — спокойно произнес Глеб.

Слово упало с тяжестью сорокатонной наковальни. Шум на площадке мгновенно стих.

Громов медленно подошел к краю бастиона, снял с плечевых упоров исполинский башенный щит «Монолит» и вогнал полуметровый шип в коренную породу. Гранит отозвался вибрирующим стоном, передав импульс в самые недра скалы.

— Послушайте меня, — Глеб окинул тяжелым, уверенным взглядом собравшихся людей. В его голосе звучала непоколебимая деловая уверенность главного инженера в аварийном цехе. — Я всю жизнь работал с металлом. Я знаю, как ведет себя кристаллическая решетка под запредельными нагрузками. Хрупкий чугун раскалывается. Мягкая медь сминается в блин. Но правильно легированная сталь под высоким давлением только упрочняется, закрывая микропоры и сжимая зерно.

Он указал бронированной рукой в зенит, на нависшие километровые корабли:

— Архитекторы оперируют формулами, но забыли фундаментальный закон сопротивления материалов: чем монументальнее конструкция врага, тем сокрушительнее будут разрушения в точках ее внутреннего напряжения. Их корабли огромны, но они не бессмертны.

— Глеб, они применят «Стрелы Одина», — тихо напомнил Денис, глядя вверх. — Орбитальные вольфрамовые стержни по пятьдесят тонн. Скорость падения — двадцать пять махов. Кинетическая энергия эквивалентна ядерному взрыву. Один такой стержень превратит Гавань в озеро кипящей лавы за долю секунды.

Глеб посмотрел на кузнеца с жесткой усмешкой:

— Пятьдесят тонн вольфрама на гиперзвуке? Плотность — девятнадцать и три десятых грамма на кубический сантиметр. Колоссальный запас кинетической энергии. А что делает Тяжеловес с входящей кинетикой?

Вероника замерла, мгновенно осознав план:

— Ты... ты не станешь укрываться. Ты примешь удар прямо на щит?!

— Укрыться невозможно, — отрезал Глеб. — Взрывная волна разрушит все подземные горизонты. Погибнут все, кто заперт в штольнях. Единственный шанс спасти город — встретить стержень здесь, на открытой скале, и замкнуть кинетический вектор в точку с наивысшей плотностью. В мой щит.

Он резко повернулся к застывшим командирам:

— Корней! Немедленно начинай эвакуацию. Всех жителей, детей и стариков увести в самые глубокие горизонты, к Древней Шахте Титанов. Туда, где своды укреплены реликтовыми балками Первых Зодчих. Задраить гермозатворы, включить автономные контуры жизнеобеспечения. У вас осталось пятьдесят минут. Живо!

Старик ударил себя кулаком в грудь и бросился вниз, отдавая четкие команды. Вся Базальтовая Гавань пришла в движение: тысячи людей уходили во тьму гранитных глубин.

На бастионе остались лишь трое соратников. Времени оставалось в обрез, и каждая секунда теперь стоила сотен жизней.

Денис тут же развернул мобильную полевую наковальню и подключил термический плазмотрон, работающий на геотермальных аккумуляторах. Воздух огласился яростным ревом высокотемпературного факела.