Нейтон Патчер – Прорыв в Реал: Суверенный данж против Корпоративного Суверенитета (страница 11)
— Погода, — Максим указал вверх, на разбитые окна цеха.
Ветер снаружи завывал все яростнее. С севера, со стороны бескрайней эвенкийской тайги, на город стремительно накатывал плотный, ревущий снежный фронт. Настоящая сибирская пурга.
— Через сорок минут видимость упадет до пяти метров, — продолжил Максим. — Плотность снегопада забьет оптические камеры и снизит эффективность лазерных дальномеров «Цербера» на девяносто процентов. Радары сантиметрового диапазона будут захлебываться в отражениях от ледяной крошки. Им придется переключить сенсоры в режим максимальной чувствительности. И вот тут в игру вступит Алёна.
— ЭМИ-шум? — мгновенно поняла девушка.
— Не просто шум. Ты развернешь на нашей дрезине мощный широкополосный фальш-сигнал на частотах управления «Цербера». Заставишь их автоматику решить, что со стороны правобережного вокзала на них идет штурмовая колонна бронетехники. Они развернут главные калибры рельсотронов на восток. А мы зайдем с запада. С левого берега, прямо по нижним техническим балкам ферм моста, под рельсовым полотном.
— А дальше? — напряженно спросил Алексей. — Там бронеплиты толщиной в ладонь. Люки задраены изнутри на электромагнитные ригели.
Максим медленно поднял правую руку. Его пальцы слегка согнулись, и под кожей пробежала волна серебристо-синей интерференции, заставившая воздух вокруг ладони задрожать от микроволнового излучения.
— Люки — это просто железо, — тихо произнес он. — А железо слушается меня.
Он развернулся и пошел к выходу из цеха, бросив через плечо:
— Всем командирам десяток — закончить синхронизацию за двадцать минут. Вооружение: только бронебойные боеприпасы, резаки, взрывпакеты направленного действия и абордажные кошки. Выдвигаемся в метель.
***
На открытой эстакаде возле цеха свирепствовал ледяной шквал. Снег хлестал горизонтально, за считанные секунды превращая любую неподвижную деталь в белый сугроб.
Максим подошел к краю бетонной платформы, глядя в сторону невидимого за снежной пеленой Енисея. До реки было три километра по заброшенным подъездным путям.
Он закрыл глаза и активировал глубокую внутреннюю диагностику. Перед его внутренним взором развернулся каскад золотых и кобальтовых строк системного меню, спроецированных непосредственно на зрительную кору.
[Статус: Архитектор (Максим Корсаков)]
[Синхронизация с Первичным Ядром Суверенного Данжа: 98.4%]
[Состояние носителя: абсолютный гомеостаз]
[Боевые характеристики физического воплощения:]
[Сила: 900]
— Расчетное предельное гидравлическое давление мускульной ткани: 18.2 тонны на квадратный сантиметр.
— Допустимая нагрузка на скелетный каркас: удержание статических масс до 35 тонн без пластической деформации костной ткани.
[Рефлексы: 1500]
— Время реакции синапсов: 0.65 миллисекунды.
— Скорость восприятия: дозвуковой кинетический барьер (способность визуального захвата и расчета баллистических траекторий снарядов со скоростью до 1200 м/с в реальном времени).
— Автономный режим перехвата угроз: активен.
[Нано-регенерация: Автономный замкнутый цикл]
— Плотность ремонтных нанитов в кровеносном русле: 4.8 x 10^12 единиц/литр.
— Скорость затягивания сквозных пулевых и осколочных дефектов мягких тканей: 1.8–2.4 секунды.
— Восстановление повреждений внутренних органов с герметизацией сосудистого русла: до 8 секунд при условии сохранения целостности сердечного ядра.
— Полная нейтрализация химических, радиационных и биологических токсинов: непрерывно.
[Специальный модуль: Физический Декомпилятор]
— Радиус активного сканирования: 120 метров.
— Режимы:
1. Экспресс-анализ кристаллической решетки материалов.
2. Инъекция микрокода в беспроводные радиоинтерфейсы и силовые шины питания.
3. Деструкция молекулярных связей конструкционных сплавов при физическом контакте.
4. Захват управления локальными вычислительными сетями вражеской техники.
Максим посмотрел на лежащую рядом массивную двутавровую стальную балку — обломок перекрытия старого цеха толщиной в двадцать пять миллиметров кованой углеродистой стали.
Он опустил ладонь на холодный металл. Пальцы сжались.
Никакого видимого напряжения, никаких раздувшихся вен. Раздался глухой, тошнотворный скрежет рвущегося металла. Стальной монолит под его пальцами смялся, словно был вылеплен из сырой глины. Нано-контуры в его ладони вспыхнули ярче, и сталь в месте контакта побелела от мгновенного нагрева, а затем пошла тончайшими радиальными трещинами: Декомпилятор за долю секунды расщепил межмолекулярные связи сплава, превратив край балки в хрупкую кристаллическую пыль, осыпавшуюся на снег.
[Декомпилятор: Тест материала завершен]
[Сталь конструкционная: сопротивление преодолено за 0.12 сек]
[Расход энергии: 0.04%]
Сила 900 единиц в физической реальности была не просто числом из интерфейса. Это была мощь гидравлического пресса, запечатанная в человеческом теле. Бронепластины мехов «Цербера», толщина бортов бронетранспортеров, титановые переборки локомотивов — все это перестало быть непроницаемой защитой.
Максим стряхнул металлическую пыль с перчатки.
Позади послышались шаги. Алёна подошла к нему, кутаясь в капюшон, сквозь вой метели ее голос звучал жестко и собранно:
— Колонна готова. Четыреста восемьдесят синхронизированных бойцов. Остальные остаются удерживать депо и обеспечивать резервный канал связи. Мобильная станция свернута в походное положение.
Максим обернулся.
Из ворот депо ровными, плотными шеренгами выходили люди. Их лица были скрыты масками и шарфами, но в темноте пурги сквозь щели тактических очков светились сотни одинаковых бирюзовых точек — индикаторов активной синхронизации. Они больше не жались от холода. Ускоренный метаболизм и поддержка нанитов согревали кровь, превращая холод в бодрящий фактор концентрации. Они держали оружие так, как держат его ветераны сотен боев: стволы направлены вниз, пальцы на скобах, дистанция между звеньями строго выверена по тактической сетке интерфейса.
Это больше не было разрозненное ополчение испуганных беженцев.
Это был Легион.
— Алексей ведет первую штурмовую группу по левому флангу насыпи, — доложила Алёна. — Моя группа операторов разворачивает станцию радиоэлектронного подавления на дрезине в полутора километрах позади вас. Как только ты дашь сигнал, мы вдавим педаль помех в пол и подожжем их эфир.
Максим посмотрел на нее. На секунду в его взгляде пробилось что-то живое, человеческое — память обо всем, через что они прошли в холодном аду корпоративных лабораторий.
— Будь осторожна, Алёна. Если «Левиафан» выйдет на связь с бронепоездом раньше времени, они могут сбросить со спутника тактический кинетический заряд прямо на мост.
Девушка усмехнулась — коротко, дерзко, с той самой упрямой злостью, которая не раз спасала им жизнь.
— Пусть попробуют. У меня для спутников Гросса заготовлен сюрприз, от которого их квантовые процессоры выгорят к чертовой матери. Ты главное забери этот чертов поезд, Архитектор.
— Заберу, — просто ответил Максим.
Он поднял руку, активируя общий канал координации Легиона.
[Протокол: «Штурм — Стальной Молот»]
[Канал: Открыт]
[Единый тактический маркер: Установлен]
— Говорит Архитектор, — его голос одновременно зазвучал в ушах почти пяти сотен бойцов через их нейроинтерфейсы. — Вы помните, кем вас считали корпорации. Биомассой. Шестеренками в их машинах генерации прибыли. Расходным материалом, который они загоняли в капсулы, отбирая жизнь, свободу и будущее. Сегодня они узнают, что бывает, когда металл возвращает долги. Наша цель — поезд. Наша цель — Транссиб. Наша цель — Москва.
Он опустил руку и шагнул вперед, срываясь на стремительный, стелющийся над снегом бег.
— Легион... Вперед!
Пятьсот бойцов без единого крика, без единого лишнего звука, бесшумными тенями растворились в ревущей белой мгле сибирского бурана, устремляясь к чернеющим вдали стальным громадам моста через Енисей.