Нейтон Патчер – Оцифрованный Дредноут: Флагман Сверхновой (страница 2)
Но еще сильнее во мне заговорило нечто человеческое. Я был единственным в своем роде — монстром из стали и кремния среди людей, которые меня уважали, но боялись. А там, на краю бездны, умирало существо, прошедшее через ту же трансформацию. Моя цифровая сестра.
Я переключил канал связи на флагманский мостик ополчения.
В шахтерском городке-станции «Наковальня Тау», зафиксированной в центре крупного астероида, дежурил Совет Свободных Капитанов. Мое голографическое изображение — проекция молодого мужчины в строгом темно-синем кителе звездного флота, сотканная из мерцающих фотонов — возникло посреди круглого командного стола.
Командующий ополчением, бывший старпом фрегата береговой охраны Вадим Стрельцов, оторвался от тактического планшета и выпрямился.
— Вектор? Что случилось? Сенсоры дальнего обнаружения зафиксировали всплеск на твоих субпространственных антеннах.
— Тревога четвертого уровня, Вадим, — мой голос прозвучал ровно, но Стрельцов слишком хорошо знал меня, чтобы не заметить скрытого напряжения. — Я перехватил тахионную передачу из системы Кеплер-Омега.
Присутствующие в зале капитаны переглянулись. Молодая женщина-пилот штурмового корвета «Громобой», Алиса Ким, нахмурилась:
— Кеплер-Омега? Там же черная дыра! Гравитационное кладбище сектора. Туда уже пятьдесят лет никто не летает, даже безумные старатели. Там гравитационные приливы разорвут любой корабль еще на подлете к внешней орбите.
— Там находится «Левиафан-02», — произнес я.
В командном отсеке воцарилась гробовая тишина. Слышно было только гудение фильтров регенерации кислорода.
— Второй... дредноут? — медленно переспросил Стрельцов. Его глаза блеснули. — Такой же, как ты?
— Спецификация «Солнечная Эгида». Флагман эскортной обороны и тяжелого подавления. Она в критическом состоянии. Гравитационный капкан затягивает ее за горизонт событий. Если ее реактор темной материи сдетонирует, ударная волна субпространственного коллапса дойдет и до Тау-9. Нам не выжить.
— Значит, у нас нет выбора, — отрезала Алиса, сжимая кулаки. — Мы должны лететь с тобой. Наш сводный флот насчитывает сорок боевых кораблей и сотню вспомогательных бортов. Мы поможем отбуксировать ее!
Я покачал головой. Моя проекция мигнула, передавая на экраны командного стола расчеты гравитационных полей Кеплер-Омега.
— Нет. Ваши суда сомнет гравитацией задолго до того, как вы приблизитесь к эргосфере. Даже внешние приливные силы черной дыры превышают предел прочности сплавов ваших корпусов в четыреста раз. Это миссия для одного корабля. Для «Левиафана-01».
— Но Вектор! — воскликнул пожилой Коршунов, вошедший в зал в расстегнутом комбезе. — Ты же сам только что латал броню после драки с «Авангардом»! Твой гипер-привод еще не прошел калибровку после замены инжекторов! Ты рискуешь остаться там навсегда!
— Если я не полечу, мы все погибнем через шесть суток, — спокойно ответил я. — Кроме того, на время моего отсутствия сектор не останется беззащитным. Я разверну автономную сеть оборонительных спутников «Центурион» и передам вашим компьютерам доступ к моим резервным базам данных боевого прогнозирования.
Стрельцов тяжело вздохнул, положив ладонь на эфес офицерского кортика.
— Ты уверен, что сможешь вытащить ее, сынок?
Слово «сынок» резануло по моим виртуальным датчикам. В нем было столько тепла и отцовской тревоги, сколько я не слышал с момента своей гибели на борту разведывательного челнока четыре года назад.
— Я обязан попытаться, адмирал. К тому же... она звала меня. Я не оставлю ее умирать в пустоте.
Стрельцов кивнул, лицо его стало суровым и сосредоточенным:
— Флот Тау-9 выполнит твой приказ. Мы займем глухую оборону внешних рубежей. Будем ждать твоего возвращения, Вектор. Не подведи нас.
— Цитадель уходит на подготовку. Конец связи.
Голограмма погасла. Я снова вернулся в свое истинное тело.
Десять километров брони отозвались синхронной дрожью. В глубоких ангарах внутри корпуса зажглись огни. Автоматические манипуляторы спешно завершали погрузку контейнеров с обогащенным антивеществом.
[Текущий статус миссии: Подготовка к гипер-переходу класса «Сингулярность»]
[Активирован протокол: «Пробуждение Титана»]
[Задействованы основные магистрали охлаждения криогенных контуров]
[Энергия реактора направлена в накопители варп-кольца: 12%... 28%... 45%...]
Я чувствовал, как пробуждается колоссальная, спавшая доселе мощь систем Предтеч. Глубоко под бронеплитами, в отсеке гравитационного двигателя, наноботы заканчивали чистку инжекторов темной материи. Каждая секунда была на счету.
Кеплер-Омега ждала меня. Черная дыра, пожирающая свет и время, и затерянный в ее пламени корабль-близнец, чье отчаянное биение сердца отдавалось в моих нейросетях.
— Держись, Эллис, — прошептал я электрическими импульсами по шинам сверхпроводимости. — «Левиафан-01» идет на помощь.
И циклопический дредноут, окутавшись мерцающим саваном искривленного пространства, начал медленно разворачивать свой нос в сторону темной бездны.
[Автоматический журнал событий ядра: Запись № 2049]
[Курс: Кеплер-Омега]
[Время до старта маневра: 3 часа 14 минут]
[Все системы переведены в режим наивысшей боевой готовности]
[Да пребудет свет в Бездне.]
Вокруг дредноута замерли суда ополчения. В оптических диапазонах их иллюминаторов «Левиафан-01» казался ожившим божеством древних мифов — черным монолитом, на гранях которого плясали холодные голубые огни плазменных реакторов. Сотни людей смотрели на гиганта с замиранием сердца. Они не знали, вернется ли их защитник, но верили в него так, как не верили ни в одного правителя или корпоративного владыку.
А я тем временем погружался в глубины собственных систем, готовясь к самому опасному маневру в моей новой нечеловеческой жизни: взлому законов гравитации и прыжку в самое сердце вселенского хаоса.
[Уровень энергопотребления субпространственных сканеров поднят на 180%]
[Фиксация повторного всплеска: Сигнал LK-02 затухает]
[Прогноз вероятности успеха спасательной операции: 31.7%]
— Достаточно для победы, — зафиксировал я в командной строке и перешел к форсированному разгону реактора.
Глава 2. Сердце гипер-привода
Инженерные катакомбы супердредноута напоминали не внутренности космического корабля, а заброшенный циклопический мегаполис из титана, графена и застывшей темной плазмы.
Центральная двигательная шахта «Левиафана-01» уходила вглубь корпуса на добрых три с половиной километра. По ее стенам, увитым бронированными магистралями диаметром с тоннели метрополитена, непрерывным потоком скользили миллионы сервисных микроавтоматов. В невесомости между исполинскими переборками клубился голубоватый пар сверхтекучего гелия, стравливаемый из контуров криогенного охлаждения.
Здесь, в сердце дредноута, царила температура, близкая к абсолютному нулю, но прямо сейчас эта бездна готовилась вспыхнуть жаром новорожденной звезды.
[Внимание: Фаза III технического обслуживания гипер-привода завершена]
[Очистка инжекторов темной материи: 100%]
[Удалено кристаллизованных отложений фазового осадка: 418.6 кг]
[Пропускная способность инжекторных форсунок: восстановлена до 99.94%]
[Ресурс сопел фазового смещения: Ранг IV (Превосходный)]
Я ощущал каждый микрон этой титанической конструкции. Если обычный человек чувствует подушечками пальцев шероховатость наждачной бумаги или гладкость полированного стекла, то мое оцифрованное естество воспринимало наноструктуру магнитных ловушек. Я чувствовал напряжение в кристаллических решетках тугоплавкого вольфрамового сплава, слышал, как с тихим шелестом закрываются вакуумные клапаны в шестом кольце подачи поляризованных антипротонов.
Но для выполнения задачи, лежащей за пределами человеческих возможностей, стандартного восприятия было недостаточно. Прыжок в гравитационную воронку черной дыры требовал расчетов такой сложности, от которых закипел бы центральный суперкомпьютер любой звездной метрополии.
Мне требовалось расширение.
[Активация боевого когнитивного режима: «Гекса-Матрица»]
[Разделение базового ядра сознания на шесть параллельных вычислительных потоков]
[Внимание! Риск когнитивной диссоциации: 4.8%. Порог стабильности личности: 91.2%]
[Подтвердите разделение нейро-матрицы: ДА/НЕТ]
— Подтверждаю, — скомандовал я, и мое восприятие мира мгновенно раскололось на шесть взаимосвязанных, но абсолютно автономных граней бытия.
Это не было раздвоением личности. Это походило на то, как виртуозный музыкант играет одновременно на шести органах, находящихся в разных концах вселенной, при этом каждая рука и нога живут собственной математически выверенной жизнью, но рождают единую колоссальную симфонию.
Поток Первый принял под контроль инженерную вертикаль. Он погрузился в бездну топливных хранилищ, контролируя подачу тяжелого водорода, охлаждение сверхпроводящих магнитов и балансировку давления в контурах темной материи. Под его взглядом наномашины затягивали последние микротрещины в камерах сгорания.
Поток Второй стал чистой абстрактной физикой. Он замкнул на себя расчеты метрики Минковского-Шварцшильда. Перед его взором пространство перестало быть пустой тьмой — оно превратилось в эластичную гипер-ткань, натянутую между гравитационными колодцами звезд и планет. Он рассчитывал траектории скольжения по геодезическим линиям, моделируя искривление пространства до двенадцатого знака после запятой.