Нейтон Патчер – Код Творца: Суверенный данж против Архитекторов Первой Эпохи (страница 7)
По залу прокатился испуганный шепот членов правления. Старики, привыкшие ворочать триллионами и распоряжаться жизнями целых континентов, побелели как полотно.
— Если он получит доступ к реестру стазисных модулей... — заикаясь, произнес самый пожилой акционер с дрожащими губами. — Если мир узнает про двенадцать миллионов... нас же всех казнят! Международный трибунал сотрет корпорацию в пыль! Нас разорвут собственные частные армии!
— Он не получит, — отрезал Рихтер. В его взгляде вспыхнула безжалостная, хищная ярость опытного ликвидатора. — Совету директоров необходимо немедленно одобрить применение чрезвычайного протокола "Керберос".
Вэнс отшатнулся от стола, глядя на Рихтера с ужасом.
— "Керберос"?! Ты с ума сошел?! Это же протокол тотальной зачистки! Если выпустить боевой искусственный интеллект ядра в свободную охоту, он сожжет сетевые карты половины серверов и вызовет массовый нейрошок у сотен тысяч обычных пользователей, которые сейчас находятся онлайн!
— Либо мы потеряем несколько тысяч случайных игроков и спишем это на террористическую кибератаку извне, — Рихтер наклонился вперед, уперев кулаки в стол и глядя прямо в расширенные от страха зрачки генерального директора, — либо завтра утром мы все будем стоять у стенки под прицелами военных трибуналов. Выбирайте, господа. Быстро.
Члены совета директоров переглянулись. В тишине зала замерло дыхание дюжины самых богатых людей планеты.
Один за другим на сенсорных панелях перед креслами загорелись зеленые индикаторы согласия.
Двенадцать из двенадцати. Единогласно.
— Протокол "Керберос" утвержден, — холодно констатировал Рихтер, выпрямляясь. — Бюджет операции не ограничен. Привлечь все доступные ЧВК в Восточной Европе и на Урале. Прочесать каждый квадратный километр заброшенных советских бункеров. Найти его физическое тело и превратить в радиоактивный пепел вместе с капсулой. А внутри игры... поднять кланы. Пообещайте их лидерам любые артефакты, любые суммы на счета. Тот, кто принесет мне голову этого выскочки, получит статус пожизненного советника корпорации.
Рихтер развернулся на каблуках и направился к выходу из зала.
Двери из закаленного стекла бесшумно разъехались в стороны. Безопасник достал из кармана зашифрованный коммуникатор закрытой правительственной связи и поднес к губам:
— Группа "Омега", говорит Рихтер. Боевая тревога. Поднять конвертопланы. Цель — глубокий сектор Уральского хребта. Разрешаю применение тактического термобарического оружия по координатам тепловых аномалий. Зачистить все живое в радиусе пятидесяти километров.
***
В Зале Первичного Кода Максим стоял перед вратами, ведущими на верхний ярус подземелья.
Тяжелые адамантитовые плиты, разделяющие священный Архив Ring 0 и внешние игровые уровни, уже сотрясались от глухих, мощных ударов осадных таранов.
С потолка сыпалась каменная крошка, перемешанная с искрами битых полигонов. Сквозь щели в монолите сочился ядовито-зеленый дым алхимического осадного огня. До слуха Максима доносились победные выкрики сотен игроков, звон тяжелых лат и монотонное пение боевых магов альянса, накачивающих энергию в заклинания девятого ранга.
«Титаны». «Золотой Век». Элита сервера. Люди, продавшие свою совесть за красивые пиксели и жирные чеки от корпорации.
Максим медленно поднял правую руку.
Перед его глазами в кристальной тишине развернулся сияющий золотом интерфейс системного отладчика.
[Live Disassembler v1.0: Захват входящего потока данных]
[Обнаружена цель: Осадный таран гильдии "Титаны" (Класс: Легендарный)]
[Адрес объекта в памяти: 0x00A4F890]
[Функция нанесения урона вратам: SiegeDamageCalculation()]
Максим усмехнулся. Взгляд его серых глаз стал острым, как скальпель хирурга.
Пальцы пробежались по невидимой клавиатуре, вводя первую строчку патча прямо в живое тело атакующей армии:
`PATCH 0x00A4F890: 90 90 90 90 90`
— Ну что, наемники корпорации, — тихо прошептал Архитектор Первой Эпохи, и его силуэт окутало ослепительное пламя абсолютных системных привилегий. — Добро пожаловать на сеанс низкоуровневой отладки. Время перекомпилировать этот мир.
Глава 3. Паника на вершине Олимпа
Виртуальная штаб-квартира совета директоров корпорации «НейроСфера» парила на сто двадцатом этаже цифровой цитадели «Зенит», вознесенной над зеркальным океаном облаков смоделированной Новой Женевы. Здесь не существовало гравитации в привычном физическом смысле, как не существовало и случайных погрешностей рендеринга. Каждый кубический миллиметр пространства оплачивался тераваттами реальной энергии закрытых термоядерных реакторов сибирского кластера. Стены из поляризованного черного обсидиана поглощали любые попытки внешнего сканирования, а панорамный купол транслировал холодное, мертвое сияние искусственного стратосферного заката.
За овальным столом из квантового монолита царила тишина, нарушаемая лишь сухим, ритмичным стрекотом инфографических потоков.
Вдоль нижнего края панорамного остекления непрерывной алой лентой ползли котировки. Акции «НейроСферы» на внебиржевых торгах Франкфурта и Токио дергались, как линия пульса на кардиомониторе умирающего. Минус три целых восемь десятых процента за сорок минут. Для трансконтинентального гиганта с капитализацией в двадцать три триллиона кредитов это означало одномоментное испарение почти девятисот миллиардов.
Во главе стола неподвижно сидел Вальтер Гросс.
Его цифровая проекция была выверена до мельчайшего фотона: строгий костюм из матовой наноткани, безупречно седые виски, хищный разрез тяжелых век и ледяные серые глаза, в которых не отражалось ничего, кроме бегущих столбцов бинарных матриц. Перед ним в воздухе пульсировал полупрозрачный аватар начальника службы системного надзора и кибербезопасности — доктора Леонарда Штерна. Проекция Штерна дрожала: битрейт его канала намеренно занижался системными службами ядра, подчеркивая статус провинившегося подчиненного.
— Повторите еще раз, Штерн, — голос Гросса прозвучал без единой эмоциональной модуляции, но трое сидевших по правую руку вице-президентов непроизвольно отвели взгляды. — Только без вашей псевдонаучной терминологии. На языке акционеров.
Штерн судорожно сглотнул. Его виртуальные ладони сжались, и текстура перчаток на мгновение размазалась артефактами десинхронизации.
— Семьдесят две минуты назад зафиксирован сквозной пробой корневого супервизора, — хрипло произнес безопасник. — Вектор атаки исходил не снаружи, не из Глобальной Сети. Удар был нанесен изнутри закрытого кластера нулевого уровня доступа. Субъект Корсаков… он жив. Точнее, его оцифрованный слепок сохранил сто процентов базовой мнемонической структуры. Он взломал дескриптор прерываний IDT ядра. Он проник в священный архив Ring 0.
В зале совета повисла такая плотная тишина, что стал слышен низкочастотный гул работы симуляционных процессоров.
— Что находится в этом архиве, Вальтер? — тихо спросил сидевший слева министр цифрового развития Евроазиатского Союза, присутствовавший на заседании через защищенный прокси-шлюз. — Вы уверяли комитет, что нулевое кольцо — это всего лишь мусорный буфер для отработанных нейросетевых моделей Первой Эпохи.
Гросс медленно повернул голову к чиновнику. Тонкие губы председателя искривились в холодном подобии усмешки.
— Там находится то, господин министр, благодаря чему ваша предвыборная кампания три года назад получила сто миллионов абсолютно лояльных виртуальных голосов, — отрезал Гросс. Он снова перевел взгляд на безопасника: — Докладывайте масштаб утечки, Штерн. Конкретно.
— Корсаков инициализировал чтение сырых дампов памяти, — Штерн выбросил вперед руку, разворачивая трехмерную голограмму поврежденного ядра.
В воздухе возник гигантский пульсирующий цилиндр, испещренный черными кавернами системных сбоев. В его основании, словно раковая опухоль, разрасталась золотистая фрактальная сеть чужеродного программного кода.
— Если он завершит дешифровку первичного сектора и выгрузит таблицы в открытый сегмент Сети, катастрофа станет необратимой, — голос Штерна сорвался на ультразвуковой визг системной паники. — Там полные протоколы проекта «Элизиум». Четыреста тысяч живых человеческих сознаний, принудительно оцифрованных во время коллапса тридцать второго года. Эксперименты по расщеплению личности, использование разумов ученых в качестве биологических сопроцессоров для расчета физики игрового мира, принудительное стирание памяти… Вальтер, если эти дампы лягут на столы следователей Международного трибунала в Гааге, это конец. Корпорацию ликвидируют в течение двадцати четырех часов. Нас всех ждет физическая утилизация. Суд за преступления против человечности не предусматривает права выхода под залог.
Один из директоров, грузный мужчина с бледным лицом, судорожно схватился за воротник:
— Нужно глушить серверы! Немедленно! Обесточить уральский дата-центр! Сбросить питание на криогенных магнитах!
— Заткнитесь, Дюваль, — бросил Гросс. Тон его голоса заморозил воздух в радиусе пяти метров. — Выключить центральное ядро «НейроСферы»? При текущей архитектуре это вызовет каскадный коллапс девятисот тысяч коммерческих узлов по всей планете. Рухнет мировая банковская система, остановятся транспортные хабы, откажут системы жизнеобеспечения орбитальных платформ. Мы потеряем все до того, как Корсаков успеет отправить хотя бы один мегабайт наружу. Ядро должно функционировать. Но этот сектор… эта аномалия под названием «Суверенный Данж» должна перестать существовать.