Нейтон Патчер – Башня Резонанса: Нулевой Горизонт (страница 9)

Стены наклонного пандуса были сложены из черного, с синеватым отливом долерита. Следы обработки на камне не напоминали ни следы взрывных шпуров, ни борозды от проходческих комбайнов. Поверхность камня была оплавлена до идеальной гладкости, словно горную породу резали высокотемпературным направленным плазменным лучом или фокусированным ультразвуковым полем гигантской мощности.

— Древние Зодчие не экономили на материалах, — тихо заметил Савелий, коснувшись шершавой ладонью монолита.

— Они вообще ни на чем не экономили, — отозвалась Яна, шагая на полшага позади него. Ее рука постоянно лежала на рукояти блочного самострела, а серые глаза настороженно ощупывали каждую нишу и выступ. — Старатели на нижних ярусах говорят, что Башню возвели не люди и не боги. Ее создали Те, Кто Управляет Несущими Пластами. Но Зодчие давно ушли, оставив после себя лишь эти пустые залы и безжалостную Систему. А кланы вроде «Золотого Пилона» просто пришли на готовое, расселись у распределительных узлов и возомнили себя хозяевами мироздания.

Впереди, прорезая черную толщу базальтовой стены, вздымался парадный входной портал Первого этажа.

Это была циклопическая полуциркульная арка высотой в тридцать пять метров и пролетом не менее пятидесяти. От нее вглубь Башни уходил монументальный Базальтовый Коридор — исполинская транспортная галерея, уходящая вдаль и скрывающаяся за поворотом. Стены и пол были выложены плитами из полированного черного базальта, в которых, словно в темной воде, отражался свет закрепленных вдоль стен магических светильников.

Светильники представляли собой массивные литые медные чаши с рельефным гербом: золотой обелиск, увенчанный зубчатой солнечной короной. Внутри чаш мерно пульсировали сферы плотного желтого эфирного пламени, наполняющие коридор сухим электрическим треском и тяжелым запахом жженого сандала.

— «Золотой Пилон», — процедила Яна сквозь зубы. Ее пальцы побелели от напряжения на ложе самострела. — Их клановые знаки. Мы вошли в зону их прямого контроля. Дальше на сотни километров каждый метр под их надзором.

Савелий не ответил. Его взгляд горного инженера, привыкший игнорировать декоративный лоск и блеск золота, скользнул по своду коридора.

Архитектура арочного пролета была безупречна и одновременно пугающа. Перекрыть пятидесятиметровый пролет без единой промежуточной колонны в условиях колоссального горного давления — такое решение требовало ювелирного расчета кривой давления. Вся масса вышележащих ярусов Башни — миллионы тонн кристаллической и магматической породы — передавалась через клиновидные радиальные блоки свода на массивные боковые пилоны.

В самом центре свода, прямо над входом, на тридцатиметровой высоте нависал циклопический замковый камень — трапециевидный монолит черного базальта размером с двухэтажный дом и массой не менее тридцати пяти — сорока тонн. Именно он замыкал арку, превращая разрозненные каменные сегменты в единую самонесущую систему.

Однако прямо поперек этого великолепного тракта возвышалось уродливое препятствие.

Клан «Золотой Пилон» перегородил вход мощным укрепленным блокпостом. Это была настоящая малая крепость: трехметровый частокол из толстых зачарованных стальных балок, гранитные тумбы, переплетенные колючей цепью, и две бревенчатые смотровые вышки. На вышках были установлены тяжелые станковые метатели — массивные турели с пакетами стальных оперённых болтов толщиной в руку взрослого мужчины.

Над палисадом колыхалась полупрозрачная золотистая пленка — стационарный магический барьер. Он мерно гудел на частоте около трехсот герц, запитанный от четырех напольных пьезоэлектрических накопителей — граненых гранитных тумб с вмонтированными внутрь светящимися кристаллами эфира.

У заставы царила угрюмая, давящая атмосфера каторжной пересылки.

Слева от ворот, прямо на ледяных базальтовых плитах, сидела на коленях группа из дюжины оборванных людей. Одежда на них превратилась в грязные лохмотья, лица были черны от копоти и въевшейся пыли. На шее каждого был защелкнут тяжелый металлический обруч, светящийся тусклым багровым светом — системный рабский ошейник подчинения.

Один из пленников, молодой парень с исхудавшим до костей лицом, попытался приподняться и протянуть руки к охраннику:

— Воды... Умоляю, господин надсмотрщик... Хотя бы глоток воды... Мы три дня в забое без питья...

Стоявший рядом наемник в позолоченном полудоспехе лениво повернулся и с размаху ударил парня кованым сапогом в грудь. Раздался сухой хруст ребер, бедняга сдавленно вскрикнул и повалился на плиты, зажимая рот руками, из-под которых сочилась темная кровь.

— Молчать, рудная скотина! — гаркнул наемник, поправляя на поясе тяжелый палаш. — Будешь вякать — посажу на кол перед воротами в назидание остальным бродягам!

По периметру заставы несли караул около двадцати тяжело экипированных бойцов клана. Все они были закованы в латы из темной вороненой стали с позолоченными наплечниками. На поясах висели тесаки, а в руках наемники держали длинные копья с зазубренными широкими наконечниками.

Едва Савелий и Яна приблизились к заставе на сорок шагов, часовой на левой вышке с силой ударил молотом в медный гонг.

Тяжелый, тревожный звон раскатился под базальтовыми сводами галереи, отражаясь от полированных стен.

— Стой, бродяги! — донесся грубый командный голос. — Оружие на плиты! Руки за голову, встать на колени для процедуры досмотра и идентификации!

Из массивного караульного помещения, сложенного из серых гранитных блоков, неторопливой развалистой походкой вышел командир заставы.

Это был рослый, тучный мужчина лет сорока пяти с тяжелой квадратной челюстью и широким, одутловатым лицом, густо покрытым оспинами. На нем красовался полный панцирный доспех из зеркально полированной стали с золотой чеканкой в виде оскаленных драконьих морд. На широком ремне из крокодиловой кожи висел тяжелый полуторный палаш, а в массивной правой руке он держал плеть-громобой — полутораметровый кнут из толстой плетеной медной проволоки, по звеньям которого непрерывно пробегали трещащие синие электрические искры.

Его заплывшие жиром свиные глазки смерили приближающуюся пару презрительным взглядом.

Внезапно взгляд надсмотрщика зацепился за лицо Яны. На его губах расплылась широкая, сальная ухмылка, обнажившая два ряда крупных золотых зубов.

— Ба-а... Кого я вижу! — протянул он хриплым, раскатистым басом, в котором сквозило неприкрытое злорадство. — Беглая каторжница номер четыреста два! Наша лучшая рудничная картографичка со второго горизонта! А господин комендант уже списал тебя в графу безвозвратных потерь. Думали, тебя гиены в шламовом отстойнике до костей обглодали. Ан нет, сама приползла обратно к хозяйской ноге!

Яна побледнела до синевы, но не опустила взгляда. Ее подбородок упрямо вздернулся вверх:

— Я свободна по закону Башни, Тиберий! Мой пятилетний трудовой контракт закрыт до последней медной монеты! У меня есть выписка из реестра Архива!

— Плевать барон Гарольд хотел на твои выписки! — раскатисто захохотал Тиберий, и стоявшие за барьером латники дружно подхватили его гогот. — Твой контракт был продлен бессрочно в связи с несанкционированным оставлением рабочего горизонта и порчей казенного геодезического инвентаря. Так что вернешься в забой, милочка. Только теперь не с самострелом на разведку ходить будешь, а кайлом по шестнадцать часов в сутки пласты долбить. В чугунных колодках и с кляпом в зубах, чтоб не верещала!

Затем взгляд надсмотрщика переместился на Савелия.

Тиберий с откровенным недоумением и брезгливостью оглядел высокую, кряжистую фигуру инженера: грубый шахтерский комбинезон из толстого брезента, покрытый сланцевой пылью и масляными пятнами, массивный двенадцатикилограммовый короб самоспасателя на поясе, тяжелые ботинки с титановыми подносками и обычный геологический молоток, заткнутый за широкий кожаный ремень.

— А это еще что за пугало огородное? — скривился надсмотрщик, сплюнув сквозь золотые зубы под ноги. — Эй, оборванец, ты из какой помойной ямы вылез? Где твоя кольчуга? Где магический посох? Или ты оруженосец этой беглянки?

Савелий стоял абсолютно неподвижно. Его серые глаза холодно и бесстрастно смотрели прямо в переносицу командира заставы.

— Ведущий горный инженер Савелий Кротов. Я поднимаюсь наверх.

Тиберий на мгновение поперхнулся собственным смехом. Спокойный, уверенный и твердый голос чужака, в котором не звучало ни малейшей дрожи или заискивания, резанул слух надсмотрщика сильнее удара кнута.

— «Инженер»? — переспросил десятник, сузив глаза. — Слово-то какое мудреное выкопал, бродяга. Думаешь, нацепил железки на пояс и стал господином? Слушай сюда внимательно, деревенщина. Ты находишься у парадного входа на Первый этаж Башни. Это территория клана «Золотой Пилон». Проход наверх стоит денег. А поскольку денег у такого нищеброда отродясь не водилось, ты подчиняешься общему Регламенту Первичной Кабалы.

Тиберий вытащил из-за стального нагрудника свиток из толстой кожи с крупными сургучными печатями и развернул его перед собой:

— Пункт первый: все найденные тобой эфирные кристаллы, кварц, металлы и трофеи немедленно изымаются в фонд клана. Пункт второй: твой молоток и все инструменты на поясе конфискуются и идут на переплавку. Пункт третий: ты прямо сейчас надрезаешь палец и ставишь кровью подпись вот здесь, под клятвой верности «Золотому Пилону».