Нейромонах Леший OG – Хроники ордена грибников. Книга 5. Код писца (страница 2)
— Ох, опять проводка в этом крыле летит, — раздраженно выдохнула Мария Петровна, опуская указку. — Ладно, пишем при естественном освещении. Синицын, не спать.
Время снова потекло вперед, ровно и послушно. Ручка Сони Королевой лежала на полу. На часах было $12\text{ часов } 16\text{ минут}$.
Артем тяжело дышал, чувствуя, как ладони дрожат от избытка статического электричества. Он посмотрел на свою тетрадь — карандашный рисунок трех нитей на полях теперь казался обычным, блеклым и холодным.
Когда он снова обернулся к задней парте соседнего ряда, Семёна там уже не было. Его стул стоял аккуратно задвинутым под стол, а на пустой столешнице лежала лишь небольшая прямоугольная перфокарта с ровными рядами пробитых отверстий.
Забытый пароль сработал. И система Нулевого Цикла зафиксировала новое подключение.
Глава 2. Архив 404
Звонок с последнего урока не прозвенел — он коротко, болезненно пискнул на частоте около $1000\text{ Гц}$, словно у школьного репродуктора на секунду замкнуло контакты.
Толпа одноклассников с грохотом хлынула из кабинета физики. Артем шел позади всех, намеренно отставая на несколько шагов. Мир вокруг него все еще казался немного... ненастоящим. Цвета школьных коридоров — блекло-зеленая масляная краска на стенах, вытертый серый линолеум, желтые двери классов — выглядели слишком плоскими, будто кто-то забыл включить объемное освещение.
Проходящие мимо люди двоились в глазах, если Артем пытался сфокусировать на них взгляд дольше, чем на $2\text{ секунды}$. Их голоса сливались в неразборчивый фоновый гул, в котором то и дело проскакивали странные, металлические интонации.
В правом кармане его джинсов лежала перфокарта Семёна. Желтоватый прямоугольник из плотного картона с ровными рядами мелких $2\text{-миллиметровых}$ отверстий казался неожиданно тяжелым. Он словно слегка вибрировал, посылая слабые электрические импульсы прямо в бедро Артема с частотой примерно $1\text{ Гц}$.
— Эй, Синицын, под ноги смотри! — Артем едва успел увернуться от несущегося по коридору пятиклассника.
Мальчишка пролетел мимо, и на мгновение Артему показалось, что ранец за спиной ребенка на долю секунды потерял текстуру ткани, превратившись в идеально ровный серый куб. Артем зажмурился, потряс головой, и когда открыл глаза — всё снова вернулось в норму.
«Нужно спуститься в подвал», — подумал он, чувствуя, как сердце в груди начинает разгоняться, поднимая пульс до $110\text{ BPM}$.
Вчерашнее дежурство в архиве подвала было наказанием от завуча за разбитое окно на первом этаже. Но сейчас это наказание казалось Артему единственным билетом на ту сторону Оболочки.
Он спустился на первый этаж, миновал суетливую раздевалку и свернул в глухой тупик рядом с кабинетом труда. Здесь, за тяжелой железной дверью, выкрашенной в коричневый цвет, начиналась лестница вниз. На двери висел массивный навесной замок, но сегодня дужка замка была лишь слегка приоткрыта, словно кто-то намеренно оставил проход доступным.
Артем аккуратно снял замок, стараясь, чтобы тяжелое железо не звякнуло, и потянул дверь на себя. Она поддалась с тихим, маслянистым вздохом.
Вниз вела крутая бетонная лестница. Из проема пахнуло сыростью, старой угольной пылью и тем самым резким, сухим запахом озона, который Артем почувствовал во время глитча на уроке истории.
Каждый шаг вниз отзывался гулким эхом. На глубине около $3\text{ метров}$ под полом школы температура воздуха резко упала. Если наверху, в коридорах, было тепло, то здесь термометр явно не поднялся бы выше $+6^\circ\text{C}$. Артем пожалел, что оставил куртку в гардеробе — холод быстро пробирался под тонкую школьную толстовку.
Внизу подвала горела одна-единственная лампочка накаливания. Её свет был тусклым, грязно-желтым, и тени от старых парт и сломанных шкафов, сваленных вдоль стен, казались неестественно длинными и резкими.
Артем вытащил из кармана перфокарту.
В тусклом свете лампы отверстия на картонке внезапно начали светиться слабым, фосфоресцирующим серебряным светом. Если поднести перфокарту к стене подвала, тени от пробитых дырочек складывались на кирпичной кладке в странный узор — три переплетенные нити. Символ Грибницы.
Артем пошел вперед по узкому коридору, ориентируясь на это свечение. Вчера он работал в левом крыле, где лежали ведомости. Но сейчас перфокарта буквально тянула его направо — в глухую часть подвала, забитую старыми трубами отопления.
Коридор сужался. В какой-то момент трубы пошли так низко, что Артему пришлось пригнуться. Шум воды в магистралях отопления здесь звучал иначе — он напоминал не ровный поток, а прерывистые, ритмичные пакеты данных, передаваемые по телефонным проводам во время Dial-Up соединения.
Артем остановился перед глухой кирпичной стеной. Дальше прохода не было.
Он растерянно посмотрел на перфокарту. Серебряные точки на ней вспыхнули ярче, и их проекция на кирпичной стене совпала с контурами старой, заложенной кирпичом арки. Прямо по центру этой арки на растворе кто-то процарапал три цифры: «404».
— Системная ошибка, — прошептал Артем.
Он протянул руку и прижал перфокарту прямо к цифрам на кирпиче.
Мир на долю секунды потерял звук. Тяжелый гул труб отопления мгновенно смолк, сменившись звенящей пустотой. Пространство перед Артемом пошло тяжелой горизонтальной рябью. Кирпичная кладка внутри арки начала мелко вибрировать, теряя плотность, словно изображение на сломанном мониторе. Кирпичи распадались на плоские серые полигоны, сквозь которые пробивался холодный белый свет.
Артем сделал шаг вперед. Его нога прошла сквозь «твердый» кирпич, как сквозь густой туман.
Он оказался в помещении, которого физически не могло существовать под зданием их школы.
Это был огромный, круглый зал диаметром не менее $20\text{ метров}$. Стены зала были выложены потемневшими от времени деревянными стеллажами, уходящими высоко вверх, в темноту купола. На полках стояли миллионы бухгалтерских гроссбухов, старых папок с сургучными печатями и рулонов перфолент.
В центре зала на массивном чугунном постаменте стояло устройство, похожее на гибрид старой печатной машинки «Yatran» и механического ткацкого станка. От устройства во все стороны по полу расходились тонкие серебряные нити, которые светились мягким неоновым светом и уходили прямо в стены подвала.
За столом перед устройством сидел Семён. На нем была всё та же темная толстовка, капюшон натянут на глаза. Он быстро, ритмично бил по клавишам машинки. Каждое нажатие отзывалось металлическим щелчком и вспышкой серебряного света на нитях пола.
— Опоздал на $3\text{ минуты } 12\text{ секунд}$, — не оборачиваясь, произнес Семён. Его голос под куполом зала звучал объемно и чисто. — Твой пинг сегодня оставляет желать лучшего, Артем.
— Что это за место?.. — Артем сделал шаг назад, но стена за его спиной уже снова стала твердой, кирпичной. Проход закрылся.
— Это Архив сектора $1\text{-В}$, — Семён наконец перестал печатать и повернулся к Артему. Его серые глаза в полумраке казались серебряными. — Точнее, то, что от него осталось после последней оптимизации Нулевого Цикла. Добро пожаловать в комнату $404$. Место, которого нет на карте, но без которого эта школа давно бы рассыпалась на базовые полигоны.
Семён поднялся из-за стола и указал на бесконечные ряды книг на полках.
— Твоя тетрадка, Артем. Ты ведь принес её?
Артем медленно вытащил из рюкзака толстый гроссбух «Реестр списания».
— Это не просто бумага, — тихо сказал Семён, подходя ближе. — Это аппаратный бэкап. Иван Воронцов записал сюда координаты нашего района в $1982\text{-м}$ году. И если Чистильщики найдут эту книгу до того, как мы восстановим поврежденный сектор...
Семён не успел договорить.
Под куполом зала раздался тяжелый, нарастающий гул. Серебряные нити на полу судорожно мигнули и сменили цвет на тревожный оранжевый. Механический станок на постаменте закрутился сам собой, лихорадочно выбрасывая из себя пустую бумажную ленту.
[ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕНО ВНЕШНЕЕ СКАНИРОВАНИЕ] [Сектор 1-В: Угроза декомпиляции Оболочки]
— Черт... — прошептал Семён, и его лицо мгновенно глитчнуло, на секунду превратившись в плоскую серую маску. — Они выследили частоту твоей тетради. Чистильщики уже в подвале.
Артем прижал гроссбух к груди, чувствуя, как бумажные страницы внутри начинают нагреваться, излучая сухое, осязаемое тепло. Время Оболочки снова начало стремительно таять.
Глава 3. Семён Сигма: Инструкция
Купол круглого зала содрогнулся. Сверху, из темноты невидимого потолка, посыпалась мелкая сухая пыль, которая в свете оранжевых нитей пола казалась облаком статического шума.
Механическое чудовище-ткацкий станок на постаменте продолжало бешено стучать, выплевывая метры пустой перфоленты. Каждое соприкосновение литер с бумагой отдавалось в ушах Артема резким, болезненным писком на частоте $1200\text{ Гц}$.
— Семён, что делать?! — крикнул Артем, сильнее прижимая к груди тяжелый гроссбух «Реестра списания». Гроссбух ощутимо грелся, его температура уже явно перевалила за $+40^\circ\text{C}$, нагревая пальцы через обложку.