Нейромонах Леший OG – Чердак Лешего OG: Код Грибницы (страница 2)
Тогда я пустил в ход монтировку. Загнал её плоский изогнутый конец под край миски, используя одну из стропильных балок как точку опоры для рычага. Я навалился на стальной рычаг всем весом, чувствуя, как мышцы плеч сводит от напряжения. Монтировка начала заметно прогибаться. Старые сосновые доски под нами глухо захрустели, готовые треснуть пополам.
И тут это случилось.
Звук не был похож на треск ломающегося дерева или скрежет металла. Прямо из тела монтировки, сквозь мои ладони и предплечья, в самый череп ударил сухой, колючий цифровой треск. Будто кто-то на полной громкости включил ненастроенный радиоприемник.
Я вскрикнул от неожиданности и отпрыгнул назад, выронив инструмент. Тяжелая стальная монтировка с глухим стуком упала на пол.
В ту же секунду единственная тусклая лампочка под потолком чердака судорожно моргнула. Один раз. Коротко. Пространство вокруг на мгновение потеряло цвет, став грязно-серым, лишенным теней.
Когда свет восстановился, я замер, не смея перевести дыхание. Воздух на чердаке мгновенно остыл. Духота исчезла, уступив место ледяному, стерильному сквозняку, который пах озоном и сухой замерзшей землей.
Я посмотрел на пол.
Пыль, покрывавшая доски толстым ровным слоем, вокруг миски теперь лежала иначе. Точнее, её там вообще не было. Вокруг металлической посудины образовался идеально ровный, очерченный круг радиусом около тридцати сантиметров. Внутри этого круга доски пола были чистыми, будто их только что отциклевали и покрыли свежим лаком. Но границы этого круга были настолько резкими, словно их провели бритвой. Пыль лежала вплотную к этой невидимой линии, но не смела пересечь её ни на миллиметр.
— Офигеть... — выдохнул я, чувствуя, как волосы на затылке начинают медленно шевелиться.
Барсик спокойно поднял лапу и лениво лизнул её, по-прежнему не сводя с меня своих немигающих желтых глаз.
Я медленно, на дрожащих ногах подошел ближе. Страх боролся с диким, почти болезненным любопытством. Я опустился на колени у самой границы чистого круга. Сердце колотилось в ребра так сильно, что его удары отдавались в ушах.
Я наклонился над миской и заглянул внутрь.
У обычной эмалированной миски должно быть дно. Плоское, серое, с мелкими царапинами. Но у этой миски дна не было.
Вместо него я увидел глубину. Физически невозможную, бесконечную бездну, свернутую внутри крошечного пространства посудины. Это было похоже на взгляд в глубокий колодец, стены которого были выстроены из дрожащих, мерцающих серых линий — точь-в-точь как горизонтальные полосы развертки на экране старого советского телевизора, когда передача закончилась, и в эфире остался только белый шум.
Там, в этой глубине, медленно двигались какие-то смутные геометрические контуры. Прямые линии пересекались под немыслимыми углами, складывались в бесконечные рекурсивные коридоры, которые складывались сами в себя и разворачивались вновь. Из этой глубины шёл едва слышный, вибрирующий гул. Он отдавался в моих зубах, заставляя виски пульсировать от тупой боли.
Моя правая рука сама потянулась вперед. Я не хотел этого делать, мозг истошно вопил о смертельной опасности, но тело будто перестало мне подчиняться. Я двигался как во сне, завороженный серым мерцанием бездны.
Пальцы коснулись ободка.
Реальность вокруг меня с тихим сухим щелчком лопнула, как мыльный пузырь.
Чердак исчез. На долю секунды я оказался в абсолютной пустоте, где не было ни верха, ни низа, ни тепла, ни холода. Были только бесконечные потоки данных — зеленые, серые и белые строчки символов, складывающиеся в сложные, постоянно меняющиеся трехмерные каркасы. Я видел каркас дома, видел каркас леса за окном, видел самого себя — как сложную систему переменных, которая сейчас судорожно пыталась встроиться в общий поток.
И над всем этим, прямо перед моим мысленным взором, вспыхнула четкая системная строка:
[ВНИМАНИЕ: Обнаружено новое подключение. Идентификация субъекта... Субъект: Максим. Статус: Наблюдатель (не верифицирован). Сектор: 0-С (Чердак Лешего). Ресурс Оболочки: 100%]
Я дернулся назад, разрывая контакт.
С громким хлопком лампочка под потолком взорвалась, осыпав меня крошечными стеклянными осколками. Чердак мгновенно погрузился в плотную, непроглядную темноту. Единственным источником света оставалась сама миска — она продолжала слабо, призрачно фонить тем самым серым телевизионным светом.
Я сидел на полу, тяжело и хрипло дыша. По лицу тек пот, смешиваясь с пылью.
— Что это за место... — прошептал я, сжимая кулаки. Мои ладони все еще покалывало, словно от слабого разряда статического электричества.
Я посмотрел на свои руки. В полумраке они казались слегка размытыми по контуру, будто видеокарта моего мира не успевала прорисовывать границы моего тела.
— Ты теперь видишь это, да? — раздался в моей голове тихий, сухой голос.
Я вздрогнул и дико огляделся. Но на чердаке не было никого, кроме меня и черного кота. Барсик сидел на том же месте. Он смотрел на меня, и в его желтых глазах теперь отчетливо читался статус, прописанный мерцающим шрифтом прямо в воздухе над его ушами:
[Barsik.sys: Утилита стабилизации. Статус: Активен]
До меня начало доходить. Медленно, со скрипом, ломая все мои представления о здравом смысле и нормальном мире.
Реальность вокруг меня не была настоящей. Бетонные заборы, пыльный шифер, старый эмалированный чайник внизу — всё это было лишь Оболочкой. Тонкой, натянутой на каркас программой. А мой дед... он не был просто сумасшедшим стариком, который собирал хлам. Он был Наблюдателем. Системным администратором этого сектора. И теперь его место занял я.
Я поднялся на ноги. Страх уступил место безумному, пьянящему чувству контроля. Если это программа, значит, её можно настраивать?
Я посмотрел на старый трехногий табурет, стоявший у прохода. На нем лежали плоскогубцы и моток синей изоленты.
Я сосредоточился. Не просто посмотрел, а попытался «надавить» на него своим новым зрением, мысленно приказывая табурету сдвинуться чуть левее.
Пространство вокруг мебели смазалось, задрожало. Раздался уже знакомый цифровой треск:
И табурет послушно переместился на полметра в сторону. Вместе со всеми инструментами.
— Получилось... — выдохнул я, готовый рассмеяться от восторга.
Но смех застрял у меня в горле.
Там, где табурет стоял секунду назад, на полу остался след. Черный, идеально ровный круг диаметром с кулак. Но это была не тень и не грязь. Это был провал. Абсолютное, звенящее ничто, сквозь которое не было видно досок пола. Дыра в текстурах мира, которая слабо глитчила по краям серыми пикселями.
В ту же секунду мою голову пронзила такая дикая, острая боль, что я со стоном упал на колени, обхватив череп руками. В глазах полыхнуло красным. Из левой ноздри на чистые доски пола закапала густая, темная кровь.
В сознании высветилось новое предупреждение:
[ВНИМАНИЕ: Несанкционированное изменение структуры. Возникновение локального Глитча. Расход ресурса Оболочки: -5%. Текущий ресурс: 95%. Запущен процесс системной очистки]
— Черт... — прохрипел я, вытирая кровь под носом. Каждое движение стоило мне жизни. В прямом смысле. Система забирала плату кровью.
И тут снизу раздался звук.
Тяжелые, абсолютно ровные шаги. Кто-то поднимался по деревянной лестнице к люку чердака. Шаг — секунда тишины. Шаг — секунда тишины. Механический, бездушный ритм. Так не ходит живой человек.
Я в панике посмотрел на Барсика. Кот даже не повернулся к люку. Он продолжал смотреть на созданную мной черную дыру в полу.
Шаги приблизились. Деревянная крышка люка, закрытая на засов, вдруг начала медленно, беззвучно приподниматься вверх, ломая железный запор, словно тот был сделан из пластилина.
Из темноты проема медленно поднялась фигура.
На нем был пыльный, серый советский костюм-тройка. Но когда существо поднялось во весь рост, я понял, что у него нет лица. Абсолютно гладкая, ровная кожа телесного цвета. Пространство вокруг его головы мелко дрожало, выдавая аналоговые помехи. Из рукавов пиджака высовывались грубые, едва детализированные кисти рук, где пальцы были сросшимися, как у дешевой трехмерной модельки.
Это был Архитектор. Системный чистильщик, пришедший удалить ошибку кода.
Он сделал шаг в мою сторону. От него веяло таким ледяным, космическим холодом, что мое дыхание мгновенно превратилось в белый пар. Он протянул свою недорисованную руку над черной дырой в полу.
Воздух затрещал. Дыра начала медленно затягиваться, но вместе с этим я почувствовал, как из меня буквально выкачивают жизнь.
[Ресурс Оболочки: 90%... 85%... 80%...]
В глазах начало темнеть. Я понял: он не просто заделывает дыру. Он стирает всю область сбоя. Вместе со мной.
Я не мог бежать — ноги словно приросли к полу. И тогда, повинуясь какому-то безумному интуитивному порыву, я закрыл глаза и попытался поймать частоту того самого цифрового шума, который звенел в моих ушах. Я сосредоточился на безликой фигуре в сером костюме. Я перестал видеть в нем монстра. Я увидел в нем программу.
Я мысленно, изо всех сил, рванул эту структуру на себя, транслируя в сеть единственную команду:
Пространство между мной и Архитектором натянулось, как гитарная струна. Звук помех стал оглушительным, переходя в ультразвуковой свист.