Нэйма Саймон – Спасение в любви (страница 22)
— Оливия, вы в порядке? — спросила она, рискнув подойти ближе.
Но молодая женщина мотала головой из стороны в сторону, в ее глазах блестели слезы.
— Почему вы здесь?
— Гидеон и я… — Она сделала паузу, не зная, как много может рассказать. — Мы встречаемся. Не хотите ли присесть? Могу я вам что-нибудь предложить?
Оливия покачала головой, теперь по ее щекам текли слезы. Не в силах выносить боль женщины, Шей потянулась к ней, заключая в объятия. Она опасалась, что Оливия оттолкнет ее, но женщина прижалась к ней и зарыдала.
Шей крепче обняла Оливию, чувствуя, как подступают слезы. В каком состоянии должна быть Оливия, если и Шей готова разрыдаться! Ей хотелось успокоить боль страдалицы, забрать себе хотя бы часть ее.
Она осторожно отвела плачущую женщину в гостиную, усадила на диван и села рядом. Она продолжала обнимать Оливию, нежно укачивая ее, как это делала ее мать, когда Шей подбегала к ней, нуждаясь в утешении. Шей не знала, как долго они так просидели. Если бы Оливии нужно было, чтобы она осталась на весь день, она бы это сделала. Что угодно, лишь бы прекратились эти душераздирающие рыдания.
Постепенно Оливия успокоилась, и, только когда она замолчала и перестала дрожать, Шей убрала руки. Она сходила в ванную, заглянула в кухню и вернулась с коробкой салфеток, теплым влажным полотенцем и бутылкой воды.
— Спасибо, — прошептала Оливия хриплым от слез голосом. — Я… я сожалею. Я не хотела…
— Пожалуйста, не надо извиняться. Все в порядке, — заверила ее Шей. Прозрачная аура хрупкости этой женщины пробудила в Шей желание защитить ее. — Вы меня не знаете и не обязаны ничего объяснять, если не хотите, но я здесь. И все, что вы скажете, останется между нами.
Несколько мгновений Оливия сжимала бутылку в руках. Она промокнула лицо салфеткой и сидела неподвижно, безучастно глядя в пространство. Шей ждала, готовая выслушать, если Оливия решит довериться ей, или просто посидеть с ней, чтобы оказать хотя бы какую-то поддержку.
— Я знаю вашего брата, — наконец сказала Оливия запинаясь. — Я встретила его год назад, и мы… мы полюбили друг друга. Или, по крайней мере, я его любила. Я не знаю, любил ли он меня когда-нибудь. Но говорил, что любит. И я ему поверила. Я была готова на все ради него. Он попросил меня держать наши отношения в секрете, потому что они с Гидеоном деловые конкуренты, и он не хотел, чтобы это мешало нам. Я слышала, как Гидеон упоминал Тревора раньше, и знала, что он его не любит, поэтому согласилась. Кроме того, я полагала, что, увидев, как сильно мы любим друг друга, он одумается. Особенно когда я забеременела.
Шей потрясенно ахнула. Горе и неподдельная боль потрясли ее, ей захотелось снова крепко обнять исстрадавшуюся женщину. Но она этого не сделала, чувствуя, что может помешать Оливии выговориться, а ей это было необходимо.
— Я думала, он обрадуется этой новости. Я была вне себя от счастья. Все, о чем я мечтала, — это выйти за него замуж и создать семью. Мы бы сделали это немного не по порядку, но мне было все равно. Но… но… — Она замолчала и всхлипнула.
Шей взяла ее за руку, желая поддержать, и Оливия продолжила:
— Когда я рассказала ему о беременности, он сказал мне, что не хочет ни меня, ни ребенка. Что мне надо избавиться от него, а Тревору я уже бесполезна. Он бросил меня, словно мусор, использовал, чтобы отомстить моему брату. В то время я работала в компании Гидеона в качестве его помощницы. Я была так наивна, так очарована Тревором, что отвечала на все его вопросы: о повестке дня Гидеона, о его встречах, о его партнерах. Он задавал вопросы с подходом, так, как будто интересовался мной, тем, как я провела день, дома и в офисе, а на самом деле выкачивал из меня информацию о Гидеоне. Он никогда не любил меня и не думал о нашем общем будущем. — Она покачала головой, ее горло сжалось, словно она пыталась удержаться от рыданий. — Я отказалась прервать беременность, но потеряла ребенка, у меня случился выкидыш.
Шей сидела рядом с Оливией и не могла пошевелиться. Ее охватил ужас. Как же ей хотелось, чтобы все, что она услышала, оказалось неправдой! Но она понимала, что Оливия не лжет, она просто не способна на такое. Горе охватило Шей, нахлынуло на нее, и она тихо заплакала. Жалея Оливию за ее боль, себя — за свою боль. Она плакала, сознавая холодность Тревора, его эгоистичное поведение и пренебрежение ее надеждами, мечтами и желаниями. Плакала, потому что разочаровалась в своем брате. Если он мог так бессердечно обращаться со своей сестрой и так подло поступить с женщиной, которая его любила и ждала от него ребенка, использовать ее в неблаговидных целях, то на что еще он способен? Может быть, то, что содержится в досье Гидеона, — правда?
Гидеон. Может быть, Оливия причина его планов в отношении Тревора? В ресторане, когда он впервые показал ей компрометирующее досье, он высмеял ее заявление о том, что Тревору все равно, с кем она встречается. «О нет, твоему брату будет не все равно. И он все поймет». Тогда его утверждение было загадочным, но теперь она поняла. Неудивительно, что он ненавидел Тревора и без колебаний шантажировал ее. Это было больше чем просто деловое соглашение; Тревор пришел за семьей Гидеона, теперь Гидеон пришел за семьей Тревора.
Если Шей и питала какую-то слабую надежду на то, что у нее с Гидеоном может быть что-то большее, чем перемирие, когда проснулась в его постели, теперь она была уничтожена. Она всегда будет живым напоминанием о том вреде, который ее брат причинил его сестре, его семье. За это не может быть прощения. Ее брата нельзя простить, а заодно и ее, его сестру. Ведь она так горячо вступилась за него.
— Я все еще не думаю, что это мудрое решение.
Шей смотрела из заднего окна машины Гидеона на исторический особняк Голд-Кост, освещенный веселым сиянием. Непрерывный поток людей поднимался по каменным ступеням дома, который она называла домом почти двадцать шесть лет, на вечеринку по случаю помолвки Тревора и Мэдисон.
— Возможно, вы с Тревором сейчас не сходитесь во взглядах, но я уверен, что он не захотел бы праздновать свою помолвку без своей сестры, — заметил Гидеон.
Она взглянула на него, раздражение и что-то более глубокое, печальное мучило ее душу.
— Ты ведь не упустишь возможности закрутить гайки?
Выражение его лица стало отчужденным, он, не мигая, встретил ее пристальный взгляд.
— Нет.
Она снова повернулась к окну. Прошла неделя с тех пор, как она ушла из дома своего детства. Прошла неделя с тех пор, как они с Гидеоном заключили перемирие, которое продлилось дольше, чем предполагалось. И минула неделя с тех пор, как Шей держала рыдающую Оливию в объятиях и узнала от нее о предательстве Тревора. Да, теперь Шей понимала мотивы шантажа Гидеона.
Понимала и не могла винить его. Но она помнила мужчину, который играл для нее на гитаре чудесную музыку, крепко прижимал ее к себе в постели после того, как доставил ей невероятное, волшебное наслаждение. Ей хотелось, чтобы он всегда был таким — сильным, добрым, великодушным, и не думал о мести. Ради нее.
Чтобы он желал ее больше, чем мести. Шей закрыла глаза, не поворачивая головы, чтобы он не мог заметить тоску, которая, она была уверена, отразилась на ее лице.
Шей отлично понимала, что глупо влюбляться в Гидеона, что у них не может быть общего будущего, но ничего не могла с собой поделать. Она влюбилась. Когда это началось? Может быть, когда она почувствовала его боль или когда он вместо театра привез ее к себе, с намерением помочь ей преодолеть ее горечь. Или когда он играл для нее чудесную музыку?
Пожалуй, Шейн не могла сказать точно, когда это случилось. Да это и не имеет значения. Важно то, что она любит Гидеона Найта. Его твердость в убеждениях. Его великодушное сердце, которое он пытался скрыть. Его страсть. Его любовь к своей семье. Да, он был жестким человеком, безжалостным, но никогда не жестоким. И когда она смотрела на него, смотрела в эти глаза цвета ночи, Шей мечтала.
Шей глупо мечтала, что он сможет любить ее так, как когда-то любил Мэдисон, пока она не ранила его своей неверностью и предательством. Неужели после всего, что произошло, Шей верит в чудо?
Дверца машины открылась, и девушка со вздохом выбралась наружу, пробормотав слова благодарности стоявшему рядом парковщику. Секундой позже тепло тела Гидеона согрело ее спину, а его ладонь легла у основания ее позвоночника. И Шей расправила плечи. Она сказала, что сейчас не время для жалости к себе. Ей предстояло дать представление всей своей жизни.
Потому что она шла в логово льва, зная, что ее появление под руку с Гидеоном объявит о ее решении ее брату — она предпочла его врага семейной верности. Вот как это увидит Тревор. Шей не была наивной; у ее решения будут последствия. И не только потеря работы в «Ремингтон Нил», скорее всего, ей придется искать жилье, потому что она не может вечно оставаться с Бриджит.
И, что самое главное, пострадают инвестиции компании Шей и предприятия, в которые она инвестировала. Особенно если Тревор выполнит свою угрозу вмешательства в стартапы, которые она финансировала. У нее есть сбережения, и она может использовать большую их часть для обеспечения капитала. Но возможность сокращения или перестройки ее компании была вполне реальной, причем без ее зарплаты. Стоимость Гидеона была высока. И, да поможет ей Бог, она была готова заплатить.