Нея Амос – Йера для космобосса (страница 7)

Я отрицательно мотаю головой, и мой взгляд опускается на его губы, жесткая линия которых сейчас просто неузнаваема.

Неужели совсем недавно они страстно целовал меня ими?

Теперь в это не верится.

– Тер, я… я объясню.

– Уж постарайся, – с косой усмешкой ждет он.

И я вижу, что он не поверит ни во что, что бы я сейчас ни сказала. Я ощущаю, как подкатывает волна глухого отчаяния.

Свобода и мой шанс на месть были так близко, и вот я упустила и то и другое.

Слеза невольно стекает из уголка глаза, и я часто-часто моргаю.

Я так давно не плакала. Что со мной?

В моей жизни бывали моменты и похуже. По крайней мере, Тер пока меня не мучает.

– Со мной плаксивые фокусы не проходят, Веяна. – Глаза Тера сверкают, как два мстительных огня. – Я уже оценил твои актерские таланты. Еще ни одной девушке не удавалось так окрутить меня, но ты быстро привела меня в чувство.

У меня реально мороз по коже от его слов. Со стороны Тера все выглядит ужасно, и я это понимаю. И как объясниться – не представляю.

Чудесная ночью любви превратилась в чудовищное утро по моей вине. Если бы сработала моя сила – то все бы было отлично, но я почему-то больше не могу использовать дар.

Может ли разгадка заключаться в потере девственности? Что, если я больше не могу ни на кого воздействовать?

Я ощущаю, как медленно покрываюсь непроницаемой и невидимой броней, которая всегда защищает меня. Благодаря ей я выжила и столько пережила и не поехала крышей. Именно она спасала меня от непосильной внешней среды.

– Не реви!

– Я не плачу, – сглатывая ком в горле, говорю я.

– Только из-за того, что ты женщина, я еще не отправил тебя к дознавателям и спрашиваю сам. Но мое терпение на пределе. Я жду ответ на свой вопрос. Что ты мне вживила? Ментальный жучок? Или еще что похуже?

С каждой его фразой моя броня становится все толще, а чувства притупляются. Я словно немею душой и телом, работает один мозг, и тот в режиме выживания.

Если он узнает правду, то точно отнесет это к категории «Что похуже». Ведь я хотела управлять им. Им – Териором Крайсом, главой самого известного галактического холдинга.

– Тебя заставили переспать со мной? Шрамы тоже нанесли, чтобы я клюнул? Долго же тебя готовили! – неожиданно спрашивает Тер, и я застываю.

Клюнул? Готовили?

Я смотрю на него и ощущаю, словно небо падает на меня.

Ох, все-таки не такая уж и крепкая моя броня.

– Т-тебе нравятся шрамы? – спрашиваю, а язык меня плохо слушается.

Вселенная, надо же было попасть из одного ада в другой! Неужели этот красивый барсиец – моральный урод, как отчим?

Нет! Не может быть. Он злился, когда увидел следы на моем теле.

Кажется… или нет. Я уже не могу никому верить.

Черная дыра, что же такая за невезуха-то!

– Нравятся шрамы? – переспрашивает Тер так, словно я спросила о чем-то смешном и поразительном. – Я не мог их не заметить. А теперь говори: что ты сделала с моими щитами?

У меня в голове свистит ветер отчаяния, а кончики пальцев холодеют от страха. Броня, что всегда меня спасает, распадается на кусочки.

Я понимаю, что скажу про силу ритма – и не выживу. Промолчу – и он точно отправит меня к дознавателям, и тогда мне точно конец.

Что же делать?

Глава 10

Я смотрю в желтые глаза Тера и понимаю, что мое молчание только разжигает его подозрения. Он ждет ответа, и, если я не скажу правду, он сам ее найдет – возможно, куда более болезненным способом.

– Это… мой дар, – выдыхаю я и зажмуриваюсь, готовая ко всему.

– Дар? – переспрашивает он, и его хватка ослабевает на долю секунды.

– Я могу… влиять на созданий через ритм, как музыка. Я хотела… – Я запинаюсь, понимая, как бредово это звучит, и опускаю взгляд. – Я хотела, чтобы ты меня защитил.

Тер замирает, и я осмеливаюсь осторожно оценить то, как он воспринял мои слова. Его взгляд становится пронзительным, будто он видит меня насквозь.

– Ты пыталась мной управлять? – Его голос низок и опасен.

Я киваю, не в силах лгать дальше.

– Да, но что-то пошло не так. Я не понимаю, почему на тебе моя сила не сработала.

Тер медленно отпускает мои запястья, откидывается назад и проводит рукой по своему лицу. Его выражение меняется от ярости к чему-то более сложному – недоумению, раздражению, даже… интересу?

– Ты серьезно думала, что можешь просто взять и подчинить себе барсийца? – Он усмехается, но в его голосе нет прежней злости. – Нас с детства учат защищаться от ментального воздействия.

Я моргаю.

Наверное, лучше промолчать, что до этого я пробовала свою силу на его хвостатой расе и все сработало. Но Тер, похоже, другой.

– Значит… ты почувствовал?

– Ощутил, как что-то пытается пробиться сквозь мои щиты, а потом увидел это золотое дерьмо, которое ты оставила. – Он щурится. – Но оно… не похоже на стандартный ментальный вирус. Оно…

Он замолкает, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, но не спешит делиться.

Я замираю.

– Что? – Мне очень хочется знать, что Тер чувствует.

– Ничего, – холодно обрывает он наш разговор.

Я не понимаю. Моя сила всегда работала иначе – она подчиняла, меняла восприятие, заставляла людей испытывать эмоции, которые хотела я. Но я никогда не оставляла следов – создания даже себя не помнили.

– Я не знаю, что произошло, – честно признаюсь я. – Раньше такого не было.

Тер изучает меня долгим взглядом, затем неожиданно говорит в коммуникатор.

– Гэр, отмени все встречи на сегодня. Да, даже с советом директоров. Нет, это не обсуждается.

Он бросает гаджет обратно и поворачивается ко мне.

– Ты никуда не уйдешь, пока мы не разберемся, что ты со мной сделала.

Я сжимаюсь под его взглядом, но киваю. Бежать все равно некуда – у отчима после ночи с барсийцем и наказания Штефана меня ждет почти смерть.

– А теперь одевайся. Мы едем к специалисту. – Тер резко поднимается на ноги и идет к шкафу.

Он не дает мне надеть снятое им платье, а кидает в меня своей одеждой.

– К какому специалисту? – ежусь я. – Отдашь меня на исследования?

Тер ухмыляется.

– К единственному, кто разбирается в барсийской ментальной защите лучше меня.

– К… кому?