Нея Амос – Йера для командора (страница 10)

Меня застукали, да? Надо бежать? Что делать?

Командор уже обнаружил мое отсутствие?

Нет, не мог. Он же в медблоке!

Тогда, может, он донес до всех членов команды, что я заперта?

Вот это уже ближе к правде!

– Вечного светила, госпожа Наяна. Я вас не почуял, – удивленно смотрит на меня барсиец.

– Вечного светила! – Я поднимаю подбородок и иду мимо него, словно так и планировала.

Барсиец с косами не спускает с меня глаз и, когда я равняюсь с ним, поворачивает голову и с шумом втягивает воздух. Из его рта вырывается возглас удивления. Я едва себя останавливаю от того, чтобы не поинтересоваться, что такое.

Слегка поворачиваю голову, чтобы посмотреть, откуда он вышел, и вижу все признаки тренировочного зала: маты, тренажеры и еще непонятные для меня сооружения.

Иду дальше, мельком заглядывая в двери. Это все залы разных направлений: для работы с телом, с менталом, с энергией, и даже странный темный зал, предназначения которого я не знаю.

Когда я дохожу до конца коридора и меня никто не останавливает, то снова упираюсь в мощную дверь с контактным замком. Оборачиваюсь. Уже три незнакомых барсийца молча смотрят мне в спину.

И когда я дотрагиваюсь пальцем до сканера, с их стороны доносится удивленный возглас.

Я быстро скрываюсь за дверью и прислоняюсь к ней, понимая, что провалилась. Ступила. Жутко накосячила.

Вокруг темно, и только световые трекеры на стенах указывают путь вперед.

Я заплутала, так и не нашла спасательные капсулы, зато засветилась во время побега перед членами команды в той части, где быть не должна, да еще и дверь открыла.

Ротор меня точно пушечным мясом на Гаркон отправит. Или нет, скорее всего, отдаст на эксперименты, ведь то, что творится сейчас, явно ненормально.

Моя энергия осталась в щите Ротора, а я теперь могу открывать двери, которые открывал командор. А что с моей энергией? Он тоже чем-то поделился? Почему барсиец так принюхивался ко мне? Почему был удивлен, что не почувствовал меня?

Глава 5

Столько вопросов – и ни одного ответа.

И догадаться трудно.

Барсийцы известны на всю галактику своими военными подвигами. Они сильны физически, ментально, у них новейшие технологии, и они обладают воистину звериными инстинктами. Но на этом все.

Все тонкости жизни общества, ресурсы планеты и прочие подробности закрыты от чужих глаз. Все дипломатические делегации, что прилетали на Барсу, держали рот на замке.

Помню, как дядя Трей однажды сказал: «Никогда не подставляй спину гарконцу, не показывай зубы адрюзцу и не лезь в личные дела барсийцев».

А я влезла, причем по самые уши.

И понять, что значат эмоции членов команды, я просто не в силах. У меня нет знаний, опыта и много чего еще. Зато у меня есть огромное желание смотаться с этого крейсера. Если буду стрессовать, стоя на месте, точно не смогу это сделать.

Пусть себе реагируют как угодно, мое время идет.

Я начинаю двигаться вперед вдоль световых трекеров в стенах, прислушиваясь к тихому равномерному гудению. Что это? Двигатели? Но они не должны быть слышны в этой части крейсера. Тогда что?

И почему тут так жарко и влажно? Что тут такое прячут?

Коридор резко поворачивает, и я упираюсь в стеклянную стену, за которой стоит паровая завеса. А там… барсийцы, обнаженные, как и бывает, когда после тренировок хочешь избавить тело от пота.

Я пячусь.

Твою ж галактику! Конечно же, рядом с тренировочными залами душевая и парная. Конечно же! Меня сбили с толку эти суперсекретные двери.

Я тут же разворачиваюсь, но меня успевают заметить. Начинается шумиха, во время которой я бегу прочь со всех ног. Прикладываю палец к контактному замку двери и вылетаю оттуда.

– Я же говорил! Ну, что я говорил? – Барсиец с косами встречает меня прямо у входа.

Он меня явно поджидал. Его глаза сверкают жаждой сенсации, как у заядлого сплетника. Рядом с ним те же двое из отряда. У них всех такой вид, словно сейчас то ли они расхохочутся, то ли их парализует от шока.

Стервятники!

Их вон сколько, здоровенных лбов, а я тут одна хрупкая девушка. И всем лишь бы поржать, поиздеваться, пустить пушечным мясом…

У-у-у!

Мои нервы сдают, и я бегу вперед, чтобы как можно быстрее выйти из тренировочного отсека.

Снова дверь, снова длинный коридор. Картинки перед глазами мелькают, в голове пульсирует светом паника. Я бегу, думая лишь о том, что мне нельзя попадаться, что мне нужно в отсек со спасательными капсулами, и тело двигается само, будто знает дорогу.

В голове неожиданно вспыхивает четкое понимание, куда повернуть, чтобы попасть в нужное место. Я словно просто это знаю.

И, открыв десятую по счету дверь, я выбегаю в нужный отсек.

Вот они – спасательные капсулы. Есть одиночные, есть на двоих, четверых, на десять и на двадцать членов экипажа, а есть и совсем большие.

Мое сердце стучит так, словно готово вперед меня запрыгнуть в капсулу.

Я выбираю для себя одиночную. Открываю, залезаю внутрь и проверяю характеристики. Воздуха хватит на двенадцать часов. Дальность отлета по количеству топлива – триста брайнов. Есть ручное управление. Есть встроенный коммуникатор с сигналом SOS. И нет ручного ввода на личные коммуникаторы, чтобы я могла сообщить дяде о том, что я в беде и меня надо срочно спасать.

Я не знаю, где мы. Рассчитывать, что я полечу в нужном направлении и окажусь на заселенной планете, используя имеющееся топливо, – просто бредово.

Сигнал о бедствии пойдет ближайшим судам. И конечно же, крейсер поймает его первым, так как ближе всех.

Тогда что же мне делать?

Я сижу в капсуле и от нервов начинаю кусать ногти – дурная привычка, от которой, как я думала, давно избавилась.

Взвешиваю все в голове. Все слишком сложно. И все касается жизни и смерти.

Я не знаю, что безопасней – остаться на крейсере или улететь на спасательной капсуле.

Я не знаю, что будет. Не знаю, что делать.

С одной стороны открытый космос неизвестности, с другой – опасный и агрессивный Ротор.

Абсолютно ясно, что, если он меня поймает, я окажусь как минимум под замком, а как максимум – на Гарконе в первых рядах боевиков.

Но инстинкт самосохранения кричит, что я могу вылететь в спасательной капсуле, сигнализировать о помощи и так ее и не получить. Что я могу уже через двенадцать часов погибнуть страшной смертью в капсуле, потому что Ротор решит оставить землянку-беглянку, а рядом не будет больше ни одного корабля.

Неожиданно дверь в отсек открывается. У меня всего секунда на судьбоносное решение, прежде чем Ротор успеет до меня добраться.

Либо я выйду из капсулы, либо я нажму на скоростной запуск.

Моя трясущаяся рука тянется к кнопке запуска, но неожиданно перед стеклом мелькает тень.

Капсула дергается от веса, который на нее приземляется. Что-то хлесткое, сильное ударяет по стеклу, и то трескается.

Я вскрикиваю, вздрагиваю, вжимаюсь в сиденье и смотрю, как две ноги в черных военных ботинках встают на нос моей капсулы.

– Разгерметизация! Покиньте капсулу. Разгерметизация! Покиньте капсулу, – раздается из динамиков приятный женский голос робота.

Я медленно поднимаю взгляд по атлетичным ногам вверх и вижу, как между ними рассекает воздух черная плеть.

Мужчина присаживается, заглядывает в кабину через стекло, и я встречаюсь с горящими желтыми глазами Ротора. Позади него словно живет своей жизнью очень злой хвост.

Хвост, мать моя женщина! И он до сих пор, словно плеть, рассекает воздух за ним так, будто хочет нашинковать врага.

Наверное, это сейчас поражает меня больше всего. Даже не то, что он не дал мне улететь.

Хвост!