Нева Олтедж – Темный грех (страница 9)

Вся идея второго шанса — одна большая иллюзия. Люди очень редко меняются, если вообще меняются.

И я не позволю потенциальной угрозе жить рядом с моим тигренком.

ГЛАВА 3

26 лет назад

Психиатрический стационар

(Кай — 8 лет)

— Боюсь, с мальчиком мало что можно сделать, капитан Крюгер, — говорит женщина в белом халате, стоя в дверях. — Он не умеет писать и едва читает. Его едва можно считать социализированным. Когда медсестра попыталась его искупать, он оцарапал ей лицо и укусил за руку. Нам пришлось дать ему успокоительное, чтобы мы могли смыть с него кровь.

Мужчина в военной форме заходит в мою комнату.

— Сколько ему лет?

— Мы не уверены, но думаем, что ему около восьми лет, по крайней мере, согласно записям службы защиты детей. Два года назад его нашли голодающим и совершенно заброшенным в пустой квартире. Когда врачи осмотрели его, они решили, что на тот момент ему было не больше шести.

— Родители?

— Неизвестны. Но они нашли разбросанные повсюду шприцы и предположили, что тот, кто о нем заботился, был наркоманом. Вероятно, он умер от передозировки в другом месте. Когда мальчика нашли, он говорил на польском и английском. Последние два года его переводили из одной приемной семьи в другую из-за проблем с поведением.

— Угу. — Мужчина делает еще один шаг ко мне.

Я изучаю его тело с головы до ног, ища что-нибудь, что он мог бы использовать как оружие против меня. Ничего нет, но это не значит, что он не попытается напасть на меня. Я продолжаю стоять в углу, прижавшись спиной к стене, и наблюдаю за ним в поисках малейшего угрожающего движения.

— Вы пытались поместить его вместе с другими детьми?

— Да, сэр. Ничего хорошего из этого не вышло. Другие дети боятся его.

Человек в униформе делает еще один шаг, и вот он уже стоит посреди комнаты.

— Я думал, он здесь самый младший.

— Да. Но он, похоже, самый жестокий. В его записях упоминается инцидент, когда он откусил ухо мальчику и проткнул вилкой другого, когда жил в приемной семье.

— Не думаю, что мальчик выглядит жестоким. Выражал ли он какое-нибудь сожаление по поводу убийства своего приемного родителя?

— Нет.

— Интересно. Известно, что побудило его убить человека? — Еще два шага, и он останавливается прямо передо мной.

— В медицинском заключении указаны многочисленные переломы и другие явные признаки неоднократного жестокого обращения. Однако инцидент произошел из-за того, что его приемный отец побрил мальчика налысо. Эм… Сэр, я не думаю, что вам следует находиться так близко к нему.

Глаза мужчины на мгновение встречаются с моими, затем перемещаются вверх и фокусируются на моей макушке.

— Да. Он действительно проделал паршивую работу.

Он протягивает руку, как будто собирается коснуться моей головы. Я отбрасываю его руку и замахиваюсь на него, пытаясь попасть ему по яйцам. Мужчина отступает назад, уклоняясь от моего кулака, но его губы кривятся в уродливой улыбке. Я бросаюсь на него со всей силы.

Этот ублюдок даже не пытается ударить меня в ответ. Он уклоняется от большинства моих ударов, но мне все же удается один раз ударить его локтем в бок и задеть кулаком подбородок. Когда я пытаюсь запрыгнуть ему на спину, чтобы добраться до шеи, он отпрыгивает назад и отмахивается от меня. Тыльная сторона его ладони врезается мне в лоб. Удар оказывается настолько сильным, что я падаю на пол, а в ушах звенит.

— Мило. — Мужчина поправляет свою армейскую куртку и оглядывается через плечо на женщину в белом халате. — Военные начинают образовательную программу для трудных подростков, и этот мальчик был бы отличным кандидатом. Я забираю его. Документы будут доставлены вам в течение часа.

— О. Я рада, что у него есть всё-таки второй шанс.

— Действительно. — Мужчина встречает мой взгляд, и на этот раз на его лице появляется широкая довольная улыбка. — Я позабочусь о том, чтобы его потенциал не пропал даром.

ГЛАВА 4

— Ты сегодня выглядишь стильно. Бенито, похоже, в тебя влюбился, — говорит Дания, указывая на другой конец караоке-бара.

Я бросаю взгляд через плечо и вижу, что сын одного из капо моего отца потягивает напиток. Он подмигивает мне, как только наши взгляды встречаются.

— Мне это неинтересно, — говорю я, отворачиваясь.

— Он только что написал смс и попросил твой номер. — Дания подталкивает меня ногой. — Он милый.

— Надеюсь, ты не дала ему его.

— Почему?

— Я не хочу иметь ничего общего с парнем, который хочет пригласить меня на свидание только из-за того, кто мой отец. — Я вздыхаю. Это одна из причин, по которой я обычно избегаю мест, принадлежащих членам Cosa Nostra. Такое случается постоянно.

— Не все парни такие, как Лотарио, — шепчет Зара мне на ухо.

— Все парни из Cosa Nostra такие, — шепчу я в ответ.

Статус и положение — самые важные вещи в Cosa Nostra, и как старшая дочь дона, можно сказать, что я — самый желанный приз. В прошлом году я поняла это на собственном опыте.

Лотарио, парень, управляющий одним из казино, подошел ко мне на одной из вечеринок, которые устраивал мой отец, и пригласил на свидание. Я была невероятно взволнована и словно парила на облаке. Ему было двадцать пять. Невероятно красив. У него были безупречные манеры. Лотарио знал, что и как сказать, чтобы девушка почувствовала себя особенной. Мы отправились на свидание в шикарный ресторан, где для нас была зарезервирована отдельная кабинка, скрытая от глаз других посетителей ресторана. Когда мы сели за столик, меня ждал большой букет георгинов. "Чтобы нам не мешали", — сказал он, хотя на самом деле просто не хотел, чтобы кто-то заметил нас вместе.

Мы стали регулярно встречаться, разумеется, тайно. Лотарио боялся, что мой отец может не одобрить наши отношения из-за разницы в возрасте. Он хотел подождать, прежде чем сказать ему об этом. Я согласилась. Я бы согласилась на что угодно — я была такой наивной, а может, просто глупой. Я была ослеплена всем тем вниманием, которое он оказывал мне. Дорогие украшения. Красивые цветочные композиции каждый раз, когда мы виделись. Мне было грустно, что из-за аллергии на пыльцу мне пришлось выбросить их как можно скорее. Я говорила об этом Лотарио, но он настаивал, что я должна быть окружена красивыми вещами. А потом были экстравагантные ужины и его милые комплименты, которые приводили меня в восторг, тем более что я знала, что на самом деле не являюсь красавицей. Моя внешность довольно заурядна. В лучшем случае, наверное, я выглядела бы как "девушка с соседнего двора". Но этот очаровательный и красивый мужчина был влюблен в меня, и это было так приятно. Я чувствовала себя красивой и особенной.

Когда однажды вечером он предложил мне пойти к нему домой, я согласилась. Конечно, же я согласилась. Мне казалось, что я влюблена в него. И то, что он был со мной. Я подарила этому засранцу свою девственность. Это было быстро и больно, но я не возражала. Потом он вышел из комнаты, сказав, что ему нужно кое-что взять внизу.

Не знаю, почему я пошла за ним. Возможно, в глубине души я знала правду. Я нашла его на крыльце, разговаривающим с кем-то по телефону. Он хвастался тем, что наконец-то трахнул дочь Нунцио Веронезе и планирует делать это каждую ночь, пока не забеременеет от меня. Я до сих пор помню его гогот, когда он сказал, что его сделают капо, когда он женится на мне. К тому времени как я собрала свои вещи и выскочила через заднюю дверь, я так сильно плакала, что едва смогла заказать такси.

— Хочешь пойти домой? — Зара спрашивает, отвлекая меня от неприятных мыслей.

Я отмахнулась от болезненных воспоминаний и натянула улыбку.

— После трех часов попыток уговорить тебя выйти? Ни за что.

— Что ж, я не думала, что мне понравится караоке, но это довольно весело. — Она пожимает плечами.

— Конечно, это так, — ухмыляется Дания и шлепает меня по бедру. — И раз уж Нера предложила, она должна пойти первой, показать нам, как это делается.

— Неа. — Я смеюсь и качаю головой. — Ты же знаешь, как хреново я пою.

— Да ладно. Все не так уж плохо. Пошли.

— Ладно. — Я осушаю свой стакан с лимонадом. — Только попробуйте смеяться.

Поставив пустой стакан на стол, я спешу к небольшой приподнятой платформе на другой стороне бара, где парень с микрофоном машет мне рукой.

Как только я подхожу к сцене, он протягивает мне микрофон, и начинаются первые проникновенные ноты "Un-Break My Heart".

— О, Боже. — Я содрогаюсь. Мне нравится музыка, но я не смогла бы попасть в нужную ноту или сыграть мелодию, если бы от этого зависела моя жизнь. Иногда я пою в душе или в машине, но никогда — в комнате, полной людей.

Наблюдая за тем, как слова исчезают на маленьком настенном экране, я начинаю первый куплет. Как и ожидалось, все вокруг разражаются безудержным хохотом. Я продолжаю песню, пока мои глаза блуждают по нашему столику. Дания чуть не падает со своего стула, хихикая как сумасшедшая. Рядом с ней Зара сжимает переносицу, закрывая лицо рукой, а ее плечи неконтролируемо трясутся. Это так неожиданно, что я на мгновение теряю куплет песни. Мне удалось уговорить ее пойти с нами сегодня вечером, только пригрозив что найду первого попавшегося опасного на вид парня и уговорю его позволить мне попрактиковаться на нем в оказании первой помощи.

Быстрый взгляд на экран помогает мне вспомнить слова, и я возобновляю песню, завывая еще громче, чем раньше. Я понимаю, что выставляю себя дурой, но пока это вызывает улыбку на лице моей сестры, мне плевать.