Нева Олтедж – Сладостное заточение (страница 31)
— Понял, — отвечает Пеппе.
— Хорошо. — Массимо крепче сжимает мою талию. — С остальными встретимся на следующей неделе.
Он разворачивает нас, и мгновение спустя мы снова направляемся через пыльный вестибюль к выходу, тишина тянется за нашими спинами. Все еще полностью ошеломленная тем, что я увидела в той комнате, я даже не замечаю, как мы выходим из здания.
— Ты еще официально не вступил в должность дона, — говорю я, когда он открывает мне дверцу машины. — Капо не понравится, что ты нанял людей для своей охраны, прежде чем примешь присягу в качестве дона.
— Эти чертовы киски могут отсосать мой член. И охрана не для меня.
— Тогда для кого они? — спрашиваю я, опускаясь на сиденье.
Массимо приседает рядом с моей открытой дверцей машины. При его росте его лицо оказывается почти на одном уровне с моим. Взгляд его глаз кажется почти диким.
— Для тебя.
Мой пульс зашкаливает за стратосферу — сердце колотится в груди так дико, что оно вот-вот разорвется от счастья и переполненности. Может ли он…
— Безопасность моей сводной сестры больше никогда не будет поставлена под угрозу, Захара.
Раздавлена. Его слова уничтожают меня, превращая мою глупую надежду в кучу пыли.
Я отвожу взгляд, смотрю в лобовое стекло, но ничего не вижу.
— Тебе не нравится?
Я снова начинаю ковыряться в контейнере для еды на вынос.
— Все в порядке.
Массимо выгибает бровь, глядя на меня с другой стороны обеденного стола.
— Я могу попросить одного из парней сходить за чем-нибудь еще, если хочешь. Я думал, тебе нравится китайская кухня?
Мне нравится. Я рассказала ему о своих любимых блюдах в одном из писем, как и почти все остальное о себе.
Моя рука скользит к цепочке на шее, и я начинаю теребить ее, скручивая и пропуская их сквозь пальцы. Это одно из платиновых ожерелий, которые мне прислал Массимо. Я была так чертовски взволнована, когда открывала посылку, обнаружив, что это ювелирное украшение и что оно от него. Боже, какую радость я испытала, полагая, что это должно быть доказательством того, что он заботится обо мне. И он заботится, просто не так, как я хочу. И мне давно пора это принять.
— Еда отличная. — Я обвожу комнату палочками для еды. — Итак, это помещение действительно огромное. Может, вам стоит изменить планировку?
— Вообще-то, я думал использовать его как комнату для совещаний. Мы даже можем оставить этот стол, и использовать его для официальных обедов. Что думаешь?
— Эм… это твой дом. Какое имеет значение, что я думаю?
В поле моего зрения появляется большая татуированная рука. Большой палец Массимо приподнимает мой подбородок, приподнимая мое лицо вверх.
— Твое мнение очень много значит для меня, Захара. Иначе я бы не спрашивал, не так ли?
— Наверное? — бормочу я, борясь с притяжением его магнетического взгляда. Он засасывает меня, заставляя желать того, чего никогда не будет.
Его указательный палец задерживается на краю моей нижней губы, контакт такой легкий и нежный. Моя решимость рушится, и я наклоняю голову набок совсем чуть-чуть, заставляя его палец скользить по моему рту.
Массимо тут же убирает руку и смотрит на еду.
— Ты общалась со своей сестрой? Где сейчас прячутся эти голубки?
— Я звонила ей вчера вечером. Они сейчас в квартире Кая. По крайней мере, пока не найдут место, где можно держать уток и лошадей»
— Хм. Я бы спросил,
— Очень. Она спрашивала меня об этом.
— И что ты сказала?
Я смотрю на свою коробку с едой, как будто там есть ответ, который мне нужен. Стоит ли мне сказать ему правду? Что я влюблена в него и хочу быть как можно ближе к нему. Даже зная эти чувства не взаимны. Нет, не могу. Не хочу, чтобы он считал меня жалкой. Достаточно того, что я сама себя так считаю.
Я отодвигаю еду и встречаюсь с ним взглядом.
— Я сказала ей, что это моя жизнь, и я не обязана никому ничего объяснять.
Это не совсем правда. Я просто сказала, что у меня есть свои причины, и я объясню все, когда мы встретимся лицом к лицу. Нет смысла лгать ей дальше. Я хочу признаться, но мне нужно сделать это, когда мы будем одни. Я скучаю по тому времени, когда я могла рассказать Нере что угодно.
— А. Тогда должно быть ее разозлила ты. Теперь все понятно, — ухмыляется Массимо.
— Что ты имеешь в виду?
Он достает свой телефон и протягивает его мне через стол.
— Посмотри на электронное письмо, которое Сальво переслал мне сегодня утром. Это прощальное сообщение Неры ему и другим капо.
Я открываю приложение и быстро нахожу письмо, о котором он говорил. Это последнее письмо в его папке "Входящие". Содержание письма невелико — всего два абзаца текста. Закончив читать, я не могу решить, смеяться мне или ужасаться. Моя сестра не только назвала высокопоставленных членов Семьи нытиками, но и велела им поумнеть и выполнять приказы их истинного лидера. Она заявила, что очень рада передать бразды правления Массимо, и сообщила, что именно он принимал все решения в последние два десятилетия, пока остальные сидели на заднице и богатели. С этими словами она выразила свое глубочайшее желание никогда больше не видеть их уродливые рожи и подписалась словами:
Я качаю головой. Каким бы шокирующим ни было ее сообщение, я не могла гордиться своей сестрой ещё больше.
— Ну, ей определенно надоело все то дерьмо, которое они ей постоянно подкидывали. Особенно Брио. Какова была их реакция после брошенной ею бомбы? В частности, о том, что ты правишь из тени?
— Мой телефон начал звонить в шесть утра. С тех пор звонки почти не прекращаются.
— О, так вот что это тогда было. Кажется, я их слышала. Ты проходил мимо двери моей спальни, когда они названивали?
Массимо отводит глаза и пристально смотрит на что-то, что привлекло его внимание в коридоре.
— Да. Я… проверял WiFi.
— У тебя все еще проблемы со сном?
Он смотрит на меня, его глаза сверлят мои.
— Нет. Больше нет.
Глава 16
— Нет. Решение принято, и я не собираюсь его менять. — Я зажимаю телефон между плечом и ухом и тянусь за тарелкой прошутто. — Мужчины остаются на месте. Это не обсуждается, Сальво.
Сковородка шипит, когда я бросаю ломтики итальянской ветчины на яичную смесь. Омлет — единственное блюдо, которое я умею готовить, и я не позволю ни одному чертовому незнакомцу приблизиться к еде Захары. Как только Пеппе приедет, я скажу ему, что с этого момента он отвечает за кухню. Уверен, он будет в восторге от своих новых обязанностей. Я просто не доверяю никому из персонала. Ему лучше уметь готовить, иначе у нас могут возникнуть проблемы.
— Ты не можешь отдавать приказы до встречи с Советом, Массимо.
— Думаешь? — Я достаю тарелку из шкафа. — Ну, в таком случае, не стесняйся, скажи им, чтобы уходили.
На другом конце провода раздается долгий раздраженный вздох.
— Ты же знаешь, что они этого не сделают.
Чертовски верно.
— Я занят, Сальво. Мы обсудим все твои опасения, когда ты придешь сегодня вечером. А теперь, к главному вопросу, тебе удалось найти моего любимого представителя правосудия?
— Насколько мне известно, судья Коллинз отдыхает в своем домике где-то в Вермонте. Он приобрел его в прошлую пятницу и не мог дождаться, чтобы уехать.
— В тот же день, когда меня освободили? Какое совпадение.
— Я говорил с ним несколько раз, Массимо. Он переживал, что люди заподозрили бы нашу связь с ним, если он был бы с тобой снисходителен. С его стороны не было никакой нечестной игры, никто его не подкупал. Он просто выполнял свою работу.
Ага. Воплощение праведности. Он не возражал против того, чтобы обратиться к Нунцио и спрятаться за Коза Нострой, когда ирландские ростовщики дышали ему в затылок.
— Позвони мне, когда узнаешь его точное местонахождение, или когда он вернется в Бостон. — Я отключаю вызов и бросаю телефон на стойку, затем несу тарелку к маленькому столику для завтрака у окна. Когда я направляюсь за столовыми приборами и стаканом сока, дверь кухни со свистом открывается.