Нева Олтедж – Прекрасный зверь (страница 44)

— Никто не сможет предложить тебе то же, что и я, Василиса. — Его хватка на моих волосах немного ослабевает. — Назови все, что ты хочешь, и я это дам. Деньги. Драгоценности. Яхту, если тебе угодно. У меня их две, но я могу купить тебе новую. Если Сицилия тебе не по душе, просто выбери место, и я куплю тебе там дом. Он будет записан на твое имя. — Он щиплет меня за клитор, заставляя меня вскрикнуть. — Все, что ты пожелаешь, я исполню.

— То есть все, что угодно, кроме свободы решать, хочу ли я остаться с тобой?

— Ты захочешь остаться со мной, — произносит он, беря меня под попку. — Я позабочусь об этом.

С этими словами он тянет меня вперед, пока мои бедра не оказываются прямо над его лицом. Его теплое дыхание овевает мои влажные складочки, а затем его язык скользит между ними. Дрожь пробегает по телу, заставляя меня выгнуться и застонать от удовольствия. Рафаэль медленно вылизывает мою щель, и я утопаю в его руках, которые массируют мои округлые ягодицы. Я держусь за изголовье кровати, как за спасательный круг, пока мой похититель продолжает наслаждаться мной. Звуки сверчков и далекие голоса за окном уходят на второй план, когда отдаюсь ощущениям его горячего рта на самых интимных местах. Ничего больше не существует, кроме Рафаэля. В этот момент все остальное теряет значение.

Его искусный язык исследует каждый изгиб и впадинку, наполняя меня мощными волнами удовольствия, которые никак не утихают. Комната расплывается перед глазами, а мое тело погружается в божественное забвение. Каждый мой вздох сливается с приглушенными стонами и томными «ммм», сопровождаемыми ласками его губ и нежными движениями языка.

Прикосновение его зубов к моему пульсирующему пучку нервов пронзает каждую клеточку моего тела. Изголовье кровати трещит под моими сильными руками, и мне трудно дышать, пока Рафаэль прижимает губы к моему клитору и нежно его всасывает. Мое тело дрожит от невероятного удовольствия, которое мне дарит он, и громкий крик вырывается из меня, когда достигаю пика, словно распадаясь на миллионы мелких частиц.

Воздух вырывается из моих легких короткими, дрожащими вдохами, пока я пытаюсь прийти в себя. Рафаэль еще раз проводит языком по моей щели, затем целует внутреннюю сторону бедра и бережно укладывает меня на свою грудь.

— Я буду поклоняться каждой частичке твоего тела, Василиса. Каждый день. Каждую ночь, — шепчет он, проводя руками по моей груди и выше, к шее. Приподняв большими пальцами мой подбородок, он нежно касается моих губ. — Ты станешь настолько зависимой от моих прикосновений, что одна лишь мысль о том, чтобы быть вдали от меня, причинит тебе физическую боль.

Я задыхаюсь, глядя ему в глаза, и вижу в них стальную решимость, отражающуюся в зеленых, как камень, зрачках. Но он ошибается. Я уже зависима. И, как любой наркоман, жажду еще.

Еще. Это стало моей мантрой. Еще один день с ним, и я смогу остановить этот безумный поток событий. Еще одна ночь в его объятиях, и я найду способ уйти. Еще один леденящий душу поцелуй… Еще одно пронзающее сердце прикосновение… Еще один миг в раю.

Постепенно каждое из этих «еще» превращалось в два, затем в три, потом в десять. А вскоре это стало тоской по вечности. Но пришло время, и эта игра с подсчетом достигла предела, когда она больше не может продолжаться.

— Я приму душ, а потом продолжу работу.

— Мы оба знаем, что тебе больше не нужно работать на меня, — рявкает он.

— Конечно, нужно. Я завершу изменения в конфигурации сегодня, а потом подожду, пока ты организуешь мне поездку домой. Я не хочу оставаться здесь пленницей.

— Я не вижу тебя в цепях, Василиса.

— Потому что кандалы, которыми ты меня приковал, невидимы.

Глаза Рафаэля темнеют, в них отражается потрясение. Он берет меня за подбородок, притягивая ближе к своему суровому лицу.

— Я люблю тебя, Василиса.

Мое сердце замирает. На мгновение каждая молекула в моем теле останавливается, пока обдумываю слова, которые так долго ждала. Но в его признании нет радости. Ощущение парения в облаках отсутствует, потому что я не могу поверить, что его слова — правда. Возможно, у него и странный способ это показать, но чувствую, что он что-то ко мне испытывает. Я просто боюсь, что это не любовь.

Любовь — это самое искреннее чувство. Это не эгоизм и не желание обладать. То, что он испытывает, — это скорее одержимость человеком, который оказался в его жизни. Это чувство пройдет и уступит место чему-то новому. В конечном итоге это не будет иметь значения. Для меня ничего не изменится, кроме всепоглощающего страха. Неужели я влюбилась в мужчину, который не способен ответить мне взаимностью? В мужчину, который сделает все, чтобы удержать меня рядом, лишь бы не отпустить.

— С меня хватит, Рафаэль. — Я прижимаю дрожащие руки к его щекам и наклоняюсь, чтобы коснуться губами его губ. — У нас была договоренность. Если ты не выполнишь свою часть, я сделаю свою работу и найду способ уйти.

Рафаэль

Ужас разрывает меня изнутри. Паника охватывает всё тело. Я не знаю, что сделать, чтобы она осталась. Я бы никогда не навредил её родным, но угроза их жизни — единственный мой козырь. А что, если ей удастся сбежать? Я обнимаю её за талию и переворачиваю, оказываясь сверху.

— Клянусь, я убью их, — рычу, наблюдая, как её глаза наполняются страхом. — Если ты попытаешься уйти, Василиса, я уничтожу твою семью и заставлю тебя смотреть.

Тень проходит по её лицу, превращая шок в страдание.

— Уйди, — шипит она.

— Нет.

— Убери руки! — Она сжимает моё горло пальцами. — Или я задушу тебя.

В этот момент мой член становится твёрдым, как камень. Меня всегда заводит её ярость.

— Я люблю тебя! Разве ты этого не понимаешь?!

— Но ты продолжаешь причинять мне боль каждый день, заставляя выбирать между тобой и моей семьёй.

Я стискиваю зубы так сильно, что мышцы лица начинают болеть.

— Ты останешься. И если ты меня возненавидишь, так тому и быть.

Василиса толкает меня в грудь ладонями. Я позволяю ей вывернуться и слежу, как она встаёт с кровати. Вытирая глаза тыльной стороной ладони, она направляется в ванную, но останавливается на пороге.

— Ты не любишь меня, Рафаэль. Ты даже не знаешь, что это значит. — Её голос едва слышен, но каждое слово пронзает мою грудь, как раскалённый клинок. — Ты только знаешь, как покупать вещи. А когда твои деньги не имеют силы, ты просто берёшь, что захочешь.

С тихим щелчком она закрывает за собой дверь в ванную. Я неподвижно лежу на кровати, в воздухе витает аромат нашей близости, окутывающий меня, а я всё не могу отвести глаз от закрытой двери. С той стороны слышится тихое сопение. Я заставил свою любимую женщину плакать, и это осознание давит на меня, как тяжеленная глыба бетона. Отчаяние проникает в мою душу, и я пересекаю комнату и прижимаюсь лбом к деревянной поверхности.

Я бы никогда не причинил Василисе вреда. Никогда не навредил бы ее семье, даже если бы она сбежала, нарушив нашу сделку. Ее любовь к ним должна быть безграничной, если она готова проводить время с таким чудовищем как я ради их безопасности. Каково это, если бы она полюбила меня так же? Чтобы Василиса хотела быть со мной не из-за безопасности ее семьи, не потому что я могу дарить ей удовольствие, а ради меня самого. Хочу, чтобы она осталась ради меня, чтобы любила меня за то, кто я есть, а не за то, что могу ей предложить. И что же я сделал? Принуждал ее и пытался купить ее любовь.

Мой ландыш прав. Я должен отпустить ее. Вернуть туда, где ей место. К тем красивым, идеальным мужчинам, которые составляют ее мир.

Собрав разбросанную по полу одежду, я выхожу из спальни. Внизу в коридоре горничная вытирает пыль с бра и напевает мелодию. Когда она замечает меня, с ее губ срывается подавленный крик. Ее щеки заливаются румянцем, и она старается смотреть в сторону, только не на мое обнаженное тело.

Я иду по коридору в чем мать родила, вызывая удивленные возгласы у других сотрудников.

— Раф? — раздается голос Гвидо с лестницы. — Что за чертовщина…

— Не сейчас. — Я захожу в комнату для гостей и направляюсь в ванную.

— Я понимаю, что момент не самый подходящий, но это срочно.

— Я сказал, не сейчас! — Я захлопываю дверь ванной.

Настроив воду на обжигающий жар, вступаю в душ и прижимаю ладони к кафельной стене.

— Я только что узнал, что Калоджеро купил несколько участков земли к юго-западу от Мессины, — доносится из-за двери приглушенный голос Гвидо.

Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза. Обжигающая вода стекает по голове и спине, но не избавляет меня от ярости и страдания, которые гноятся внутри.

— Раф? — Громкий стук в дверь. — Ты слышал, что я сказал?

— Да.

Я наклоняю голову, чтобы брызги воды попали мне на лицо. Чертов Калоджеро. Не хочу думать о том, что творит этот ублюдок. Не сейчас. Он может без проблем купить хоть всю Сицилию, и мне на это наплевать.

— И что мы собираемся с этим делать?

Выключив кран, выхожу из душа и хватаюсь за край раковины. Вопрос с Калоджеро давно требует решения, но я не хотел открытой конфронтации, пока Василиса в моем доме. Думаю, теперь мне не придется об этом беспокоиться, раз она уезжает. Если только… если только она не решит вернуться.

Зеркало над раковиной запотело, размывая мое отражение. Я вытираю конденсат ладонью и смотрю на изуродованное лицо. Да как будто такая красавица как Василиса захочет провести свою жизнь с таким чудовищем как я.