Нева Олтедж – Прекрасное чудовище (страница 14)

Есть также несколько десятков романов. Мне бы хотелось погрузиться в книгу и снять стресс с помощью хорошей истории, но большинство книг Рафаэля написаны на итальянском языке. Единственные два, на которые я наткнулся, на английском языке, — это детективы об убийствах и, учитывая мою ситуацию…. Да, нет, спасибо.

Мм-хм. Теперь, когда я думаю об этом, Рафаэль на самом деле не угрожал мне напрямую. Моя семья, да. Но не я. Никаких упоминаний о физическом вреде не было — никаких избиений, отрубания пальцев или угроз расправы, если я не выполню его приказания. Вместо этого он лично отнес меня наверх, обработал мои запястья, снял обувь и носки, прежде чем уложить меня в постель. В своей спальне, которую он, кажется, сдал в мое пользование. И все это после того, как я попытался перерезать ему горло. Я съеживаюсь, вспоминая его перевязанную руку. Я ранил его в целях самообороны, но мне все еще жаль, что я причинил ему боль.

Засучив еще раз размотавшиеся рукава, я беру пустую тарелку от обеда, которую принесла мне горничная, и направляюсь из кабинета Рафаэля.

Как и раньше, дом выглядит совершенно заброшенным. Ни одно существо не шевелится, когда я прохожу мимо красиво украшенных комнат. Это чертовски жутко, но я не могу не остановиться время от времени, чтобы полюбоваться деревенской элегантностью декора. Даже будучи человеком с нулевым знанием дизайна интерьера, я ясно вижу, что каждый предмет мебели и каждый акцент были выбраны так, чтобы дополнять сдержанное изящество особняка.

В каждой комнате есть огромные французские двери или окна, которые широко открываются и пропускают тепло и опьяняющие ароматы Средиземноморья, создавая ощущение, что сам дом является частью природного ландшафта. Тем не менее, это странное ощущение — находиться в таком гигантском пространстве в полном одиночестве. Каждый раз, когда деревянные половицы скрипят под моими босыми ногами, я вздрагиваю.

Огромная кухня встречает меня навязчивой тишиной. Нигде не видно горничной, которая принесла мне еду. Девушка, казалось, была в полном ужасе, когда она на цыпочках вошла в офис и обнаружила меня на полу, скрестив ноги, окруженного стопками толстых книг в твердом переплете. Она смотрела на меня несколько мгновений, прежде чем оставить тарелку на стопке книг и поспешно уйти так быстро, как только могли ее нести ноги.

Возможно, она подумала, что я сошел с ума. Не могу винить ее, если она это сделала. Я сомневаюсь, что для заложницы это нормально — разбирать книги своего похитителя вместо того, чтобы попытаться найти способ сбежать. Но бег для меня не вариант. Я уверен, что Рафаэль был серьезен, когда угрожал убить мою семью, если я попытаюсь сбежать. Я слышал это — кристально ясно — в тоне его голоса.

Он также сказал, что здесь меня никто не побеспокоит, и это до сих пор подтверждается. При этом я смею верить, что он отпустит меня после того, как я исправлю устроенный мной беспорядок. Я до сих пор не уверен, как это произошло на самом деле, но неважно. Я просто хочу продолжить и сделать это как можно быстрее, чтобы я мог пойти домой.

И я бы сделал это, лишь бы — его тираническая задница— уже появилась. Десять вечера! Черт побери.

Я набиваю рот холодными жареными кабачками на кухонном острове, когда звук закрывающейся двери машины выводит меня из задумчивости. Я бросаюсь к окну, выходящему на подъездную дорожку, и перегибаюсь через подоконник, мельком замечая огромную мужскую фигуру, вошедшую в дом.

Он наконец вернулся. Рафаэль. Всемогущий царь этой диковинной тюрьмы.

Гнев и раздражение бурлят в моей груди, когда я спешу через кухню к прихожей. Этот сукин сын изверг свою злобу, угрожал причинить вред моей семье, если я не выполню его приказания, но затем заставил меня беспокоиться весь день, гния в раю.

Когда я дохожу до вестибюля, Рафаэль уже поднялся на площадку второго этажа.

— Как здорово, что ты наконец появился! Я зову его вслед.

Он останавливается и медленно поворачивается ко мне лицом. Несмотря на то, что он окутан тенями, поскольку свет на верхнем этаже выключен, я знаю, что он смотрит прямо на меня. Я знаю это инстинктивно — как добыча, которая чувствует смертельный фокус хищника, слишком поздно понимая, что от некоторых судеб невозможно избежать.

— Не терпится заняться ремонтом своей работы? — Его низкий, хриплый голос заполняет пространство между нами.

— Очень сильно.–

— Иди и возьми мой ноутбук у Гвидо. Я буду ждать тебя в своем кабинете.

Я наблюдаю, как он удаляется, когда он исчезает за углом, затем ругается и направляется к восточному крылу, где, как я обнаружил, находится квартира его брата.

— Это бардак—, — бормочу я, глядя на экран ноутбука. Избавление от измененного мной кода заняло менее десяти минут, но катастрофа из-за отсутствия строк и неправильных команд, которую я рассматриваю, не может быть результатом этого. — Когда я в последний раз посещал вашу сеть, это выглядело не так.

— Посещали? Хороший эвфемизм для обозначения нарушения закона путем взлома неавторизованной системы, мисс Петрова. Моя компания — не выставка в галерее.

Я смотрю за экран, мой взгляд сосредоточен на его внушительной фигуре, откинувшейся на спинку кресла в дальнем конце комнаты. За исключением маленькой настольной лампы рядом со мной, все источники света в офисе выключены. Слабое свечение, которое доходит до него, позволяет мне увидеть, что он снова в костюме-тройке, но больше ничего.

— Говорит парень, который похищает женщин на улице—, — комментирую я, а затем возвращаюсь к проверке кода.

Рафаэль уже развалился на этом стуле, когда я вошел с ноутбуком. Своим грубым голосом он посоветовал мне сесть за стол и приступить к делу. С тех пор он остался не чем иным, как темной фигурой. Тихий, по большей части.

Он задумчив?

Планируете мою кончину? Смотрит на меня?

Что он скрывает?

— У тебя бешенство, Рафаэль?

— Я так не думаю. Почему ты спрашиваешь?–

— Вы уверены? — Я снова смотрю на него. — Нет температуры, мышечных спазмов, галлюцинаций? — Я делаю небольшую паузу, чтобы дать ему время ответить, но он продолжает молчать. — Потому что ты, кажется, чувствуешь чувствительность к свету. Стоит ли мне беспокоиться, что ты можешь наброситься? Попробуй меня укусить?

Из тени доносится глубокий смех, насыщенный и бархатистый, наполняющий пространство. Мои пальцы зависают над клавиатурой, и этот звук окутывает меня, как толстое теплое одеяло.

— Если я начну испытывать эти симптомы, я дам вам знать.

Фу. Он не только носит костюмы и потрясающе пахнет, но еще и умеет пошутить на свой счет. Это как если бы Вселенная заполучила мой контрольный список — идеального мужчины— и начала ставить галочки во всех пунктах. Жаль, что Рафаэль — ублюдок, который похищает и шантажирует.

И все же мне интересно узнать, как он выглядит.

— Я сделаю все, что смогу, но в какой-то момент мне нужно будет проверить ваш главный сервер. Это в доме?

— Это в моем здании в Таормине.

— Мне понадобится доступ к нему. Мой взгляд устремляется к нему через край ноутбука. — И мне понадобится одежда. Кажется, ваша уборщица забрала мои вещи. Я хочу их вернуть.

— Тем не менее, похоже, ты неплохо справляешься с этой ситуацией. Кстати, это моя любимая рубашка. То, как он это говорит, с оттенком веселья в тоне, заставляет меня задуматься, нет ли в его словах какого-то скрытого смысла.

— Это какая-то извращённая расплата? Странная психологическая пытка, которая заставляет меня чувствовать себя еще более бессильным или что-то в этом роде?–

— Может быть. Или, может быть, мне просто нравится видеть вас в моей одежде, мисс Петрова.

Я сглатываю, стряхивая глупое волнение, которое нарастает во мне от хриплого, глубокого тембра его голоса. Как любовник, соблазняющий свою партнершу в постель, каждый слог ласкает мою кожу, обещая развратные плотские поступки.

— Я не буду носить ваши рубашки размером с палатку. А ещё мне нужно нижнее белье, мистер.

— Это можно устроить—, — говорит Рафаэль и наклоняется вперед, кладя предплечья на колени. Внезапно здесь стало на двадцать градусов жарче. Я чувствую на себе его взгляд, выжигающий меня из темноты.

Глубоко вздохнув, я поднимаю рукава одолженной рубашки, которая продолжает сползать с моих рук. Подключив диагностическое программное обеспечение, я настроил его на сканирование системы, затем взял из ящика стола карандаш и начал его жевать.

— Почему ты переставил мои книжные полки?–

— Это терапевтично—, — бормочу я, держа во рту старый добрый HB2, пока на экране всплывают предупреждения. Приложение для выставления счетов в каталоге бухгалтерского учета помечено как не отвечающее. В системе хранения данных есть предупреждение о том, что обновления не устанавливаются. Даже система обслуживания показывает ошибки.

— Это невозможно—, — бормочу я, глядя на список, который продолжает расти. — Мой код был разработан только для того, чтобы создать черный ход, а не испортить остальную часть сети.

— Может быть, кто-то другой наткнулся на ваш — черный ход— и решил подорвать мою компанию. Мой конкурент, скорее всего.

Я бросаю на него взгляд. — Ты выглядишь ужасно спокойным по этому поводу.

— Почему бы мне и не быть? Ты все исправишь.

Карандаш трескается между зубами, поэтому я достаю его и снова фокусируюсь на экране ноутбука. Сканирование все еще работает. Мой взгляд останавливается на единственном зеленом инжире, лежащем на столе рядом с подставкой для ручек. Оно было там, когда я вошел в комнату, и выглядело чертовски восхитительно, соблазняя меня перекусить. Я протягиваю руку и беру фрукты. В тот момент, когда мои зубы ломают гладкую кожистую кожу, сладость наполняет мой рот, и я стону.