Нева Олтедж – Опаленные мечты (страница 13)

Подавив отвращение к этой ситуации, я ставлю перед ней продукты в том же порядке, в каком она их просила: — ветчину, сыр и наконец молоко, — и, развернувшись, выхожу из кухни.

Светофор загорается красным. Я останавливаюсь за белым грузовиком и смотрю в зеркало заднего вида. Миссис Пизано сидит, сфокусировав взгляд на своих коленях.

Она не произнесла ни слова с тех пор, как вышла утром из кухни. Я снова отвез миссис Пизано за покупками, потом к ее матери, где она в очередной раз тайком оставила часть купленных вещей. На этот раз джемпер и шаль.

Когда впервые увидел это, то подумал, что одежда могла быть подарком для ее матери. Но когда у меня появилась возможность выяснить, в чем дело, понял, что обе женщины примерно одного роста. Одежда, которую миссис Пизано спрятала за диваном, ей слишком велика. Перед уходом я заметил, что она подсунула под диванные подушки какие-то украшения. Наверное, это было ее украшение, так как в ювелирный магазин она сегодня не заходила.

Светофор загорается зеленым, и я снова перевожу взгляд на дорогу, но утренний эпизод еще свеж в памяти.

— Почему?

Эта мысль преследовала меня уже несколько часов. Почему этот ублюдок контролирует, что ест его жена? И, главное, почему меня это волнует?

— Что?

— Завтрак, — говорю я.

Когда она не отвечает, я смотрю в зеркало заднего вида. Но она глядит в другую сторону. Трудно понять выражение ее лица. Губы плотно сжаты, глаза опухли. Через некоторое время она начинает смеяться.

Это происходит как по волшебству. Свободный, высокий смех, напоминающий пение птиц. Мне нужно следить за дорогой, но я не могу оторвать от нее глаз. Это зрелище настолько завораживает меня, что убираю ногу с педали газа, чтобы избежать столкновения, и смотрю на миссис Пизано.

— Извини… завтрак? — Она фыркает и снова смеется. — Ты что-то имеешь против сложноподчиненных предложений?

Я хочу, чтобы она продолжала смеяться, но не знаю, что делать. Мне кажется, что за все время моего пребывания в семье Пизано я ни разу не видел, чтобы Равенна Пизано смеялась.

— Может быть, — отвечаю я.

Она качает головой и вытирает глаза пальцами.

— Завтрак — одна из фишек Рокко. Мой муж любит подчеркивать, что он единственный кормилец в нашей семье, поэтому, если его нет дома во время приема пищи, я иногда получаю в качестве напоминания хлеб и воду.

Я крепче сжимаю руль.

— Как часто?

— Пару раз в месяц.

Сзади меня раздается гудок. Я ускоряюсь и переключаю внимание на дорожную обстановку. Через минуту смотрю в зеркало заднего вида, и улыбки миссис Пизано там уже нет.

Остаток пути до резиденции мы проезжаем в молчании. Я изо всех сил стараюсь не отвлекаться от дороги, но то и дело каждые пару минут бросаю взгляд на это проклятое зеркало. Когда подъезжаем к дому, выхожу из машины, прихватив с пассажирского сиденья пакеты с покупками. Миссис Пизано уже вышла из машины и направлялась к входной двери, прижимая к груди воротник своего белого пальто.

В задумчивости я останавливаюсь перед дверью своей спальни, но тут понимаю, что Алессандро поднялся по лестнице. Я глубоко вздыхаю и протягиваю руку, чтобы взять пакеты, но когда берусь за ленточную ручку, Алессандро ее не отпускает.

— Твой муж причиняет тебе боль? — глубокий голос Алессандро раздается у меня над головой.

Я замираю. Сглотнув и не встречаясь с ним глазами, качаю головой.

Он берет меня за подбородок пальцами и поднимает мою голову. Меня должно напугать то, что Алессандро возвышается надо мной, глядя темными пронзительными глазами в мои, но его прикосновение легкое, как перышко, и не вызывает у меня чувства страха. Он твердо смотрит на меня, и я понимаю, что глаза у него не черные, а глубокого синего оттенка.

— Готова была поклясться, что они черные, — бормочу я.

— Что?

— Твои глаза.

Алессандро проводит большим пальцем по моей скуле. В животе начинается покалывание. Я на мгновение закрываю глаза и наслаждаюсь его прикосновениями.

— Я спрашиваю, он причиняет тебе боль?

Могу ли я ему доверять? Стоит ли мне рисковать и говорить ему правду? Если бы опасность угрожала только моей жизни, я бы это сделала. Но не могу рисковать жизнью матери и брата. Если Рокко узнает, что я пытаюсь сбежать, он, скорее всего, убьет нас всех.

— Нет. — Я открываю глаза. — Конечно, нет.

Алессандро кивает и отпускает пакеты. На мгновение он задерживает палец на моем подбородке, после чего разворачивается и идет обратно по коридору.

Я снимаю пальто, затем несу свои покупки к кровати и начинаю раскладывать купленные вещи. Шелковые блузки. Кашемировые свитера. Туфли, которые стоят больше, чем шестимесячная арендная плата моей мамы. Рокко настаивает, чтобы я носила вещи только определенных марок, желательно с логотипом или лейблом. Иногда я чувствую себя ходячим рекламным щитом, рекламирующим, насколько богат мой муж.

Люди любят говорить за моей спиной, особенно на вечеринках. Они сплетничают о том, какая я молодец, что урвала такой приз как Рокко. Это настоящая сказка о бедной девушке, которая выходит замуж за капо. Муж осыпает ее дорогими украшениями и одеждой. Они даже не подозревают, что происходит за закрытыми дверями и как эти блестящие побрякушки используются для прикрытия синяков.

Я с радостью променяла бы все это на свою прежнюю жизнь.

На мою семью, которую мне разрешено навещать только под присмотром. На друзей, которые теперь отворачиваются, когда неожиданно встречаю их на улице. Я перестала им звонить, и они думают, что считаю их недостойными. И еще были мечты о поступлении в колледж и поиске хорошей работы, чтобы я могла помогать маме. Я хочу их вернуть.

Но больше всего хочу, чтобы у меня остались надежды выйти замуж по любви. Тяжелым ударом стало понимание того, что у меня, скорее всего, никогда не будет семьи. Не уверена, что Рокко способен иметь детей, но даже если это так, я ни за что не решусь завести ребенка в такой ситуации. Таблетки «Виагра» — не единственные таблетки, которыми снабжала меня Мелания.

Убрав всю обувь и одежду в шкаф, достаю последний пакет и вынимаю черное бархатное платье. Рокко прислал мне ссылку именно на это платье несколько дней назад, велев купить его для предстоящей вечеринки. Как и все остальные платья, которые он заставляет меня носить, оно короткое, обтягивающее и со слишком глубоким декольте. Я вешаю это ужасное платье на вешалку и выхожу на балкон, выходящий во двор. На улице прохладно, но я не возражаю.

Рядом с железной беседкой, расположенной на некотором расстоянии за гаражом, притаилась мужская фигура. Алессандро, похоже, не беспокоит холод: он стоит, не шевелясь, и наблюдает за окружающей обстановкой. Я прислоняюсь плечом к балконному проему и слежу за его взглядом, пытаясь понять, на что он смотрит. Он находится на окраине достаточно красивого сада, но ничего особо интересного в нем нет. Раскидистые деревья, кусты роз, которые уже засохли, и несколько мраморных скульптур в натуральную величину, которые заказал Рокко. Мой муж считает, что они придают саду более изысканный вид.

Алессандро поднимает голову, смотрит на садовый фонарь в нескольких футах перед собой, затем направо в сторону подъездной дороги, где фонарный столб освещает широкую подъездную дорожку. Через несколько секунд направляется к особняку. С видом глубокой задумчивости он идет прямо, затем меняет траекторию, слегка отклоняясь влево на десяток-другой шагов, и поворачивает обратно к дому. Дойдя до края подъездной дорожки, Алессандро снова меняет направление. Я улыбаюсь уголками губ. Он что, ходит зигзагом?

Дойдя до края газона, он останавливается прямо под моим балконом. Я делаю шаг вперед и перегибаюсь через перила как раз в тот момент, когда он смотрит вверх. Наши взгляды встречаются.

Кованые перила под моими ладонями кажутся горячими по сравнению с холодом в глазах моего телохранителя, наблюдающего за мной.

— Зайди внутрь, — рявкает он.

— Зачем?

Он переводит взгляд с моего лица на шелковую блузку.

— Холодно.

С этими словами он разворачивается и направляется к своей машине, припаркованной на подъездной дорожке.

Опавшие листья и дорожная соль хрустят под колесами, когда он дает задний ход и едет к воротам, исчезая из виду. Наверное, уже шесть, ведь именно в это время заканчивается его смена. Он никогда не уходит ни на минуту раньше, даже когда ему нечего делать.

Может быть, я попрошу его завтра отвезти меня в один из торговых центров в соседнем районе? Я могу сделать вид, что ищу что-то конкретное, и это позволит мне провести с ним больше времени. Мне нравится чувствовать, что Алессандро рядом, даже если он мало говорит. Я могу притвориться, что снова споткнулась, как несколько дней назад, и надеялась, что он подхватит меня, чтобы удержать. Он так и сделал. И на те несколько секунд, пока его огромные пальцы держали мои, я почувствовала, что никто не может причинить мне вреда.

Лицо отца встает перед глазами, его назидательные слова заполняют глубины моего сознания. «Брак — это на всю жизнь, Равенна. Святость брака — основа нашего общества».

Кажется, я припоминаю что-то о том, что мужья должны любить своих жен и что в браке должно быть уважение и понимание. В нашем доме ничего этого нет. Я ненавижу своего мужа с такой страстью, что с каждым днем это становится все труднее скрывать. Можно ли в таком случае испытывать влечение к другому мужчине, если мой муж — подонок?