Нева Алтай – Сломленные души (страница 2)

Судя по выражению паники в глазах мужчины и дрожанию его рук, расколоть его не составило бы труда. Я мог бы отвести его в кладовую и допросить. Но у нас в Чикагской Братве есть правила, и в сферу моей работы не входит добыча информации.

– Думаю, ему понравится немного поболтать с Михаилом. Уберите его с глаз моих, – говорю я и поворачиваюсь, чтобы вернуться к стеклянной стене, выходящей на танцпол.

За спиной раздаются крики и звуки борьбы: Владимир выволакивает мужчину за дверь. Как только дверь за ними захлопывается, воцаряется полная тишина. Я оглядываю бесцельно топчущихся и танцующих людей и останавливаюсь на кабинке в дальнем левом углу. Юрий, человек, отвечающий за солдат Братвы, сидит посередине, а рядом с ним – светловолосая женщина. По другую сторону от него, над чем-то смеясь, сидят братья Костя и Иван, занимающиеся финансами в нашей организации. Похоже, у кого-то из ребят выдался свободный вечер.

В моем кармане звонит телефон. Я достаю его и вижу на экране имя Юрия.

– Что-то не так? – спрашиваю я, отвечая на звонок.

– Нет, – говорит он, глядя на меня из будки. – Спустись и выпей с нами.

– Я работаю.

– Ты всегда работаешь, Паша. – Он качает головой.

Он прав. Если я не сплю и не тренируюсь, то нахожусь в одном из клубов Братвы. Мне всегда было тяжело проводить время в своей пустой квартире с тех пор, как я переехал из особняка Петровых, когда у жены пахана родился ребенок. Но в последние несколько лет это стало еще сложнее. Того факта, что за последние семь лет я управлял двумя ночными клубами, проводя большую часть времени в окружении людей, должно быть достаточно, чтобы заставить меня искать уединения. Но нет. Это просто напоминает мне о том, что мне не к кому возвращаться домой.

– Давай, всего по одной, – снова уговаривает Юрий.

В трубке раздается низкий смех Кости. Похоже, снова валяет дурака. Он всегда такой раздолбай.

– Как-нибудь в другой раз, Юрий, – говорю я.

Я завершаю разговор, но не отхожу от стеклянной стены, наблюдая, как мои товарищи отлично проводят время. Может быть, мне стоит присоединиться к ним. Было бы неплохо иногда расслабиться и поболтать о всякой ерунде, но у меня никогда не получается. Проблема в том, что в те редкие разы, когда я проводил с ними время, я чувствовал себя еще более одиноким.

Братва – это как семья, самое близкое, что у меня когда-либо было. Каждый из них, я уверен, не задумываясь отдал бы за меня жизнь. Как, впрочем, и я в их случае. И все же, даже после десяти лет в Братве, я не могу позволить себе слишком сблизиться со своими друзьями. Я думаю, это ожидаемо, учитывая мое прошлое. Когда тебя отвергают люди, которые должны были стать для тебя надежным тылом, трудно позволить себе сблизиться с кем-либо, потому что в какой-то момент они тоже уйдут.

Рано или поздно все уходят.

Я долго стою, наблюдая, как смеются ребята, потом отворачиваюсь и возвращаюсь к работе.

Я вхожу в офис и останавливаюсь в центре комнаты. Долли, женщина, отвечающая за девочек, сидит за своим столом, ее внимание сосредоточено на маленьком блокноте в кожаном переплете, который лежит перед ней.

– Сегодня вечером ты будешь развлекать мистера Миллера, – говорит она, записывая что-то в свой журнал. – Он предпочитает делать это медленно. Начни с массажа и продолжай в том же духе.

Я киваю:

– Да, Долли.

– О, и никакого минета. Мистеру Миллеру это не нравится.

Она закрывает блокнот и обходит стол, цокая каблуками по линолеуму. Я опускаю голову и устремляю взгляд в пол, чтобы она не могла видеть моих глаз. Ее розовые блестящие каблучки попадают в поле моего зрения, когда она останавливается прямо передо мной.

– Он очень важный клиент, поэтому постарайся выполнить все его пожелания. Если ты ему понравишься, он может попросить тебя еще раз. Он очень спокойный. Он нечасто бьет девушек, что, как ты уже знаешь, встречается редко. И не забудь про презерватив. Ты знаешь правила.

Я снова киваю и поднимаю руку ладонью вверх. Долли кладет мне на нее белую таблетку.

– А что насчет остального? – спрашиваю я. – Мне нужно больше. Пожалуйста.

– С вами, девочки, всегда одно и то же, – рявкает она. – Получишь остальное, когда закончишь с клиентом. Ты это уже знаешь.

– Всего лишь одну, – умоляю я.

– Я сказала, после того, как закончишь! – кричит она и дает мне пощечину. – Возвращайся в свою комнату и будь готова через час. Ты не работала почти неделю. Мы теряем деньги.

– Да, Долли, – тихо отвечаю я и поворачиваюсь к двери.

– Да, и не забудь снять очки. Мистеру Миллеру они не нравятся.

– Конечно, – отвечаю я.

Выйдя из кабинета Долли, я поворачиваю налево и спешу по коридору, минуя двери в другие комнаты. На данный момент я одна из пяти девушек, находящихся здесь. Раньше нас было шестеро, но два дня назад одна из девушек исчезла. Поскольку я стараюсь держаться особняком, я не была с ней знакома, разве что видела ее мельком. Помню, что у нее были длинные светлые волосы, которые она заплетала в косу, спускавшуюся по спине. Никто не знает, что произошло, но я слышала, как другие девушки сплетничали о ее встрече с клиентом, который известен своей жестокостью.

Добравшись до последней двери в конце коридора, я вхожу внутрь. Быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что моей соседки по комнате здесь нет, я устремляюсь в маленькую ванную в другом конце комнаты. Я запираю дверь и поворачиваюсь к унитазу.

Разжав правую руку, я смотрю на белую таблетку у себя на ладони. Такая маленькая вещица. На вид безобидная. Кто бы мог подумать, что что-то настолько крошечное может держать человека в рабстве, заставляя жить в тюрьме без решеток? Было бы так легко положить ее в рот и просто… Забыться.

Схема всегда одна и та же. Одна таблетка перед встречей с клиентом. Еще три после того, как я закончу. Первая таблетка предназначена для того, чтобы я была под кайфом и, следовательно, стала более послушной. Она не притупляет боль, но мне становится все равно. К тому же она вызывает сильное привыкание. Если я приму ее, то обязательно вернусь за тремя таблетками, чтобы утолить жажду, вызванную первой. Цикл повторится. Снова и снова. Мой мозг будет затуманен, и, находясь постоянно под воздействием запрещенных веществ, каждый раз мне нужно будет больше, следовательно, я буду не в состоянии думать ни о чем другом.

Зависимой, вот кем я стала. Как и все остальные девушки здесь.

Я сжимаю таблетку в руке, затем бросаю ее в унитаз и смываю. Таблетка делает два круга, прежде чем исчезнуть в канализации, но я продолжаю стоять, уставившись в унитаз.

Прошло шесть дней с тех пор, как я перестала принимать таблетки. Это произошло случайно. На прошлой неделе я подхватила кишечную инфекцию, и в течение трех дней меня безостановочно рвало. Мой организм не удерживал в себе ничего, включая таблетки, которые Долли продолжала запихивать мне в горло. К тому времени, когда я почувствовала себя лучше, мой мозг впервые за два месяца вышел из одурманенного состояния.

Тот день был самым тяжелым. Несмотря на то что я постоянно мерзла – боже, я не помню, чтобы мне когда-нибудь было так холодно в моей жизни, – я потела. Все болело: голова, ноги, руки. Казалось, что каждая косточка в моем теле была раздроблена. А потом началась дрожь. Я пыталась унять ее, опасаясь, что у меня сломаются зубы, но не смогла. Долли думала, что лихорадка наконец-то отступила, но это было не так. Это была ломка. Желание просто проглотить таблетки, которые она мне дала, было почти невыносимым, и только чистое упрямство удерживало меня от того, чтобы поддаться.

После этого стало легче. Меня по-прежнему периодически пробирал озноб, но это не шло ни в какое сравнение с тем первым днем без таблеток, и мои конечности и голова болели значительно меньше. Я притворилась, что проглотила таблетки, и постаралась вести себя так же, как и раньше, постоянно выпрашивая еще, а потом тайком их выбрасывала. Удивительно, но мой обман сработал. Теперь вопрос только в том, как долго я смогу притворяться, прежде чем кто-нибудь заметит.

Я снимаю очки и оставляю их рядом с раковиной. Это даже не мои очки, просто Долли купила мне их, чтобы я перестала спотыкаться и щуриться. Мои собственные потерялись во время моей последней ночи в Нью-Йорке.

Я отвожу взгляд, чтобы не вспоминать, раздеваюсь и захожу в душевую кабинку. Включив горячую воду, становлюсь под струю и закрываю глаза. На маленькой полочке справа от меня лежит мочалка. Я беру ее и тру кожу, пока она не покраснеет, но это не помогает. Я все еще чувствую себя грязной.

Я не понимаю, почему я не боролась сильнее. Да, таблетки затуманивали мой разум, но я всегда отдавала себе отчет в том, что происходит. И все же я просто… сдалась. Позволяю им продавать себя ночь за ночью богатым мужчинам, которые готовы платить огромные деньги за то, чтобы трахнуть хорошенькую, ухоженную куклу. Ведь для них мы и есть куклы. Они делают нам депиляцию, маникюр и прическу и следят за тем, чтобы мы носили дорогую одежду. Макияж обязателен, и он довольно хорошо размазывается, когда девушка плачет после встречи с клиентом. Многим мужчинам нравится видеть нас сломленными.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.