Нева Алтай – Холодное сердце (страница 54)

От этого простого прикосновения по всему моему телу пробегает дрожь. Я судорожно вздыхаю, когда он начинает дразнить мою чувствительную кожу.

В голове пустеет от его медленных, чувственных движений вокруг клитора. Он надавливает ровно настолько, чтобы довести меня до грани, но не позволить сорваться. Его жадные, обжигающие губы продолжают упиваться мной, разжигая во мне всё усиливающуюся жажду. От его привычного ледяного равнодушия не осталось и следа. Никакого льда. Только жидкий огонь. И я хочу сгореть в его пламени.

Еще одно прикосновение — и я взорвусь от его искусных ласк. Я готова, так готова, но вдруг его пальцы перестают давить на мою плоть.

— Нет, — протестую я, прикусывая его нижнюю губу и крепче прижимаясь к нему. — Мне нужно бо...

Одним сильным рывком он срывает с меня трусики. Дыхание вырывается из легких короткими толчками, пока его ладони скользят по обнаженной коже. Медленно. Сжимая мои ягодицы. Разминая их. Я превращаюсь в тяжело дышащую развалину, а его пальцы тем временем скользят по ложбинке к моей трепещущей киске.

— Безумие, — шепчет он таким низким и хриплым голосом, что даже не похож на его собственный. — Чистое, сладкое безумие.

Из моего горла вырывается громкий стон, когда он погружает палец внутрь, заполняя меня целиком.

Я хватаюсь за лацканы его пиджака, покачивая бедрами, насаживаясь на его палец. Цепляюсь за него, как за спасательный круг, пока лихорадочная дрожь угрожает разорвать меня на части.

Другая рука Адриано скользит по моей груди, ниже пупка и спускается к моему влагалищу. Его уверенные, томные поглаживания уносят мой разум в иную реальность, где не существует ничего, кроме его прикосновений. А затем, без предупреждения, он сжимает клитор, отправляя меня прямиком на небеса.

Его губы впиваются в мои, заглушая мой крик наслаждения, пока он неустанно ласкает клитор и погружает палец в мое трепещущее лоно. Он доводит меня до предела невероятного блаженства, и я едва могу дышать.

Я стону ему в губы, лишенная сил и дыхания, веду дрожащими пальцами вниз по его груди, по мягким лацканам пиджака, по гладкой ткани рубашки. Он всегда одет безупречно. Пиджаки на заказ. Рубашки от лучших брендов. Вечно идеальный, собранный и контролирующий себя. Мой молчаливый гость. Мой муж. Единственный мужчина, способный довести меня до оргазма одними лишь руками. Но этого мало. Этого всегда будет мало. Я хочу, чтобы с него исчезли все слои. И физические, и метафорические. Хочу заполучить мужчину под ними. Прикусив его нижнюю губу, я тянусь к пряжке его ремня.

Его крупная ладонь хватает меня за подбородок, запрокидывая голову. И хотя на глазах повязка, я чувствую этот ледяной взгляд на своем лице. Несколько ударов сердца мы храним абсолютную тишину. Его сосредоточенность на мне кажется почти осязаемой, пригвождая меня к месту.

Я чувствую, как от него исходит напряжение. Грудь тяжело вздымается. Словно он задыхается. Еле держится за последний обрывок самоконтроля. Пытается сдержаться. Как хищник, загнавший добычу, но заставляющий себя замереть до подходящего момента. Я не чувствую угрозы. Я хочу, чтобы он сорвался с цепи.

Подавшись вперед, я обхватываю эту каменную выпуклость в его штанах.

— Я хочу, чтобы ты был во мне, мой молчаливый гость.

Его реакция мгновенна.

Я почти слышу, как рвется его самоконтроль.

С его губ срывается низкий рык. Сильные руки подхватывают меня под ягодицы, отрывая от земли. Я судорожно втягиваю воздух за миг до того, как моя голая спина впечатывается в мягкую подушку дивана, а его мускулистое тело накрывает мое.

Адриано

— Прости, цветочек, — шепчу я так тихо, что она все равно не услышит, и расстегиваю ширинку. — Моему самообладанию пришел конец.

Пальцы трясутся, как у наркомана, пока я задираю подол ее платья до талии. Они никогда раньше не дрожали. Ни когда я убивал. Ни когда разрушал.

Сейчас трясутся безжалостно, потому что даже с разумом, практически отключенным, еще теплится крошечная искра осознания, настаивая на том, что это точка невозврата. Поддайся я искушению ею сегодня ночью — и всё, что есть во мне, разобьется вдребезги. Обратного пути не будет.

Стон, полный желания, срывается с губ моей жены, едва мой член касается ее входа. И я окончательно теряю контроль.

Изгнано. Распылено.

Абсолютно стерто в порошок.

Моя дисциплина. Моя воля. Мой самоконтроль.

Полностью испарились.

То, на что ушли десятилетия, превратилось в руины.

Из-за нее.

И я никогда бы не мог представить, что это поражение окажется таким сладким.

Чертово блаженство.

Мой пульсирующий член готов взорваться, хотя внутрь ее горячего лона проник лишь кончик.

Я слишком чертовски велик для нее.

Даже когда животный инстинкт хватается за меня, я нахожу силы двигаться медленно.

Не могу причинить ей боль.

И не причиню.

Дюйм за дюймом погружаюсь глубже, скользя ладонью по ее трепещущим ребрам. Она такая хрупкая. Такая нежная. Такая маленькая по сравнению со мной.

Она цепляется за меня, из ее приоткрытых губ вырываются тихие всхлипы. Губ, которыми я не могу насытиться. Как бы я хотел ее видеть. Всю целиком. Эти теплые янтарные глаза. Видеть, как она улыбается мне, пока я наполняю ее.

Переношу большую часть веса на другую руку, стараясь не раздавить ее. Защищая мою малышку Айрис. Такая чертовски крошечная. Моя противоположность почти во всем. Прекрасная снаружи и внутри. Чистая душой. Заботливая, даже когда дело касается меня. Грубого мужлана, творящего ужасные вещи. Не знающего ни раскаяния, ни стыда, ни скорби. Манипулировавшего этим чарующим созданием ради своих эгоистичных планов. Чтобы она вышла за меня замуж.

Союз, которому никогда не суждено было случиться.

От которого я никогда не откажусь.

Погружаюсь глубже, наблюдая за ее незабываемо прекрасным лицом. Чувственными розовыми губами. Изящной линией шеи.

— Еще, — умоляет она, раздвигая ноги шире.

Ее дурманящие всхлипы втягивают меня внутрь, а блуждающие руки пытаются за что-то зацепиться. Господи, как бы я хотел, чтобы наша чертова одежда исчезла. Чувствовать ее шелковистую наготу под собой. Но животная потребность вытеснила все мысли и требует сделать ее своей прямо сейчас.

Моя ладонь скользит выше, по покрытой шелком груди, к ее нежной шее. Чувствую ее учащенный пульс, слышу поверхностное дыхание. Наслаждаюсь всем этим. Ее желанием. Ее пылкой жаждой. Сладким цветочным ароматом. Невероятными звуками, срывающимися с губ.

Цепляясь за остатки самообладания, погружаю пальцы в спутанные пряди ее мерцающих волос. После всего этого времени с ней я все еще не могу решить, как назвать этот цвет. Песочно-русый. Теплый мед. Карамель. Золотистые блики в ее локонах сводят меня с ума. Наконец вхожу в нее до самого основания, и ее внутренние мышцы сжимаются вокруг моего члена, и ее тепло окутывает меня.

Айрис выгибает спину, и полный наслаждения крик срывается с ее губ.

— О боже, — повторяет она снова и снова.

Быть внутри жены — нечто, чего я никогда раньше не испытывал. Ее влажный жар — наркотик. А я уже наркоман. Эйфория растекается по венам, и я не хочу, чтобы она исчезла. Она самый мощный наркотик из всех существующих. Моя малышка Айрис.

— Сильнее, — тяжело дышит она. — Пожалуйста.

Прижимаюсь лбом к ее лбу, отстраняюсь, лишь чтобы мягко войти снова. Сохранять медленный ритм стоит нечеловеческих усилий. Но рисковать — вдруг причиню ей боль — не могу. Даже когда она настаивает на большем. Хочет больше...

От него.

Не от Адриано Руффо, своего мужа. Айрис никогда бы не позволила мне прикоснуться к себе, если бы знала, что это я двигаюсь в ее теле.

Она верит, что занимается любовью с другим мужчиной. Даже сейчас, пока дрожит в моих объятиях. Пока ее лоно пульсирует вокруг моего члена. Пока делает меня совершенно беззащитным.

Я пропал. Каждый толчок приближает к краю, но я сдерживаю надвигающийся оргазм. Не хочу, чтобы это закончилось. Я еще не запомнил каждый ее прерывистый стон. Точный наклон головы, когда она тянется ко мне. Силу ее пальцев, когда она хватает меня за волосы. Хочу запереть всё это в памяти навеки.

Поэтому продолжаю брать ее так, как представлял бесчисленное множество раз. Наслаждаясь каждым прерывистым вздохом, каждой дрожью. Жаром ее идеальной влажной киски. Почти рычу, когда чувствую, как она кончает. Как нарастает ее удовольствие. Наблюдаю, как она растворяется в экстазе от моих прикосновений.

— Да, боже! Да! — кричит она, и ее спина отрывается от дивана. Ее ногти впиваются мне в кожу головы.

Это выражение чистого восторга, чистого удовлетворения на ее лице... становится последним гвоздем в крышку гроба. Вся власть над собой, которую я еще удерживал, исчезла. Мои яички сжимаются, и я изливаюсь в нее, заполняя своим семенем, пока блаженство и ярость накрывают меня одновременно. Восторг и агония. Ликование и отчаяние.

Потому что она наконец моя.

Но она считает, что я кто-то другой.

Глава 28

Айрис

— Это платье просто восхитительно! — восхищенно хлопает в ладоши Рина, и эхо разносится по комнате. — Ты просто сияешь, девочка. Когда ты войдешь, у этих чопорных матрон из коза ностра челюсти до пола отвалятся.

Я закусываю нижнюю губу.

— Ну если ты так говоришь.