Нева Алтай – Холодное сердце (страница 33)

Ее решение, конечно, не гарантирует, что подходящее сердце найдут или найдут вовремя. И оно не учитывает нашу способность оплатить саму операцию и весь уход до и после нее. Однако теперь у меня есть полномочия работать с финансовым координатором по трансплантации от имени мамы. И я сделаю все возможное, чтобы найти средства и маму официально внесли в список.

В минуту слабости мне пришла в голову идея: в понедельник, как только увижу мисс Зару, пасть к ее ногам и взывать к милосердию. Может, она согласится дать мне в долг. Если придется, я буду работать на Спада до конца жизни, чтобы выплатить его. И я его выплачу. Она знает, что мне можно доверять. И я надеюсь, дон Спада согласится.

Потом мне просто нужно будет найти способ заработать достаточно, чтобы закрыть долг. И я вижу только один путь. Я уже забрала назад свой недавний отказ от смены в «Аннексе» сегодня вечером. Хотя вчера, когда мы везли маму в больницу, я думала, что до этого не дойдет.

Я волочу ноги, выходя из больницы к ожидающему меня такси. Проведя с мамой в приемном отделении весь день и всю ночь, я имею в запасе всего пару часов, чтобы подготовиться к вечеру в обществе моего молчаливого гостя. Вряд ли это будет так же легко, как обычно, учитывая, что я не помню, когда в последний раз спала. Может, удастся выкроить часок-другой на отдых перед поездкой в «Аннекс», но с тем грузом, что давит на меня, я не уверена, что смогу уснуть.

Водитель настроил радио на местную станцию, где крутят обзор новостей. Звук слишком громкий, но я так вымоталась, что мне все равно. Веки слишком тяжелые, чтобы держать их открытыми, пока диктор сообщает об отсутствии новых зацепок в жестоком убийстве местного предпринимателя возле парка для выгула собак на Бикон-Хилл почти неделю назад. Мужчину забили насмерть, а его руку отрубили и пригвоздили к ближайшему дереву.

По рукам бегут мурашки, пока ведущий строит догадки, кто мог это сделать. Бандитская расправа. Преступление на почве страсти. Эта болтовня заставляет меня задуматься, не причастна ли Семья. Отрезание пальцев — довольно распространенная практика за определенные проступки в мафии, но целая рука… Такое не каждый день услышишь. Это наказание, которое, вероятно, приберегают за вопиющую дерзость.

Что же такого натворил этот человек, чтобы его не просто забили насмерть, но еще и отрубили руку?

Я качаю головой и глубоко вдыхаю, надеясь, что это успокоит нервы. Особо не помогает. Я вся на взводе с тех пор, как закончила разговор с Мэгги.

Потому что попросила надеть сегодня красное платье.

Адриано

Я сажусь на заднее сиденье машины и включаю телефон. Неожиданная «короткая» встреча за ужином с представителями южноамериканского конгломерата, которые активно окучивали «Руффо Энтерпрайзис», превратился в три часа сплошного лизания жопы. Наверное, губы у них уже стерлись в кровь от усердия, но я не мог свалить, пока не вырвал у них международные контракты — единственное, с чем они не хотели расставаться. Теперь мне нужно разобраться с чертовым списком пропущенных звонков длиной в милю, последний из которых от Брамса.

— Мы наконец вычислили господина Замбоу, сэр, — доносится из динамика голос Брамса. — Он шикует на пришвартованной яхте на Багамах и сидел там еще за неделю до того, как должен был встретиться с вами на гала-вечере в Нью-Йорке. По моим данным, этот парень каждый день упорот в хлам и даже не помнит, как там оказался. Все время бормочет про какое-то приглашение, а дальше... ничего вразумительного.

— Отлично, черт возьми. — Я хватаю бутылку минералки из кармана дверцы и откручиваю крышку. Даже тихое шипение выходящего газа усиливает пульсацию в виске.

— Пожар на морской вышке списали на человеческий фактор. Похоже, новичок нажал не ту кнопку. Мне доложили, что у этого парня, возможно, случился психотический эпизод. Он годами лечился у психиатра, но кадровики как-то упустили эту деталь при найме.

Замечательно. Мало того, что сотрудники некомпетентные, так теперь мы еще и психов нанимаем.

— Это не объясняет рифмованную эсэмэску, так что копайте дальше, — говорю я. — Что насчет бригады, которая обстреляла машину Девиля, приняв ее за мою?

— Тут дело тонкое. Похоже, это были люди Кирила. Ему не понравилось, как мы разрулили ситуацию с грузами Петрова до его партии, и он захотел послать сигнал. Как-то так вышло, что все пошло вразнос. Организовать личную встречу, чтобы замять дело?

Я вздыхаю. Глава болгарского синдиката известен тем, что время от времени склонен к перегибам. А пребывание в тюрьме только усугубило его маниакальные наклонности.

— Я сам разберусь с Кирилом. А теперь давай сводку по девушке.

— Она провела ночь в «Масс Дженерал» с матерью, как вы и знаете, — говорит Брамс. — Уехала сегодня утром, около половины двенадцатого. Мисс Фаббри валилась с ног от усталости, поэтому, как только добралась до дома, немного поспала.

— А как ее мать? Удалось достать копию медицинской карты?

— Да. Но медсестра, через которую мы действовали в прошлый раз, в этот раз заломила цену вдвое выше.

— Еще бы. И что? Переслал файл моему личному врачу?

— Переслал. Доктор Нолан сообщил, что состояние миссис Фаббри ухудшилось с момента прошлой госпитализации. Ей нужна пересадка, иначе шансов выжить нет, но ее даже в лист ожидания еще не внесли.

— Почему?

— Финансовое положение не позволяет.

— Неудивительно. — Я снимаю очки и сжимаю виски, желая просто раздавить эту боль. — Что-нибудь еще?

— Вроде нет. Один из моих людей, как обычно, проследит, чтобы мисс Фаббри благополучно добралась домой из «Аннекса», но кроме...

Я резко вскидываю голову.

— Что?

— Эм... Машина забрала ее час назад, и я подумал...

Я со всей силы бью по перегородке, отделяющей меня от водителя.

— Разворачивай машину! Немедленно! — рычу я.

Айрис

Клуб «Аннекс», местоположение неизвестно

— Ты уверена, Айрис?

Я смотрю на свое отражение. На длинное, шелковое красное платье. Тот же фасон, что я ношу почти каждую субботу вот уже несколько месяцев, но этот цвет заставляет нутро сжиматься от ужаса и, может быть, от легкого предвкушения. Нет, я точно не уверена. Но другого выхода нет.

В зеркале я ловлю взгляд Роксанны. Сегодня она заменяет Мэгги на посту старшей хостес. Кузину Рины срочно вызвали по семейным обстоятельствам прямо перед моим приходом.

— Ты говорила, Мэгги связалась с... моим постоянным гостем? — выдавливаю я.

— Я знаю, что она пыталась дозвониться до него весь день, с тех пор как ты сказала, что планы изменились. А после ее отъезда мне сообщили, что все улажено. Информацию передал лично парень, который заведует здесь охраной, так что он прекрасно в курсе, кого ждут сегодня в «Аннексе».

Часть тревоги отступает. Слава богу, Мэгги не подвела. Мысль о том, что я буду со своим молчаливым гостем и что он согласился изменить условия нашего уговора, делает эту затею хоть на каплю менее парализующей. Что, наверное, говорит о моем нынешнем психическом состоянии больше, чем следует.

— Но, может, отменишь сегодняшний вечер? Не стоит идти на такое, когда ты так явно переживаешь за маму. Да и Мэгги нет...

— Нет, — настаиваю я и хватаю ее за руку. — Пожалуйста, Роксанна. Мне нужны деньги.

— Ладно. Тогда пошли. Постарайся получить удовольствие от вечера. Он должен остаться доволен, чтобы вернуться снова. — Она шепчет мне на ухо: — Хочешь, я узнаю, можно ли уговорить его обойтись без повязки?

— Нет, — хриплю я. Уж если я продаю тело, то лучше не видеть, как это будет происходить.

— Хорошо. Идем.

Я думала, что нервы уже не могут быть натянуты сильнее, чем в мой первый раз, когда шла по одному из длинных готических коридоров, но пока следую за Роксанной, инстинкты кричат мне бежать. Однако, когда паника подступает к горлу, я напоминаю себе: я делаю это ради мамы. Я ее единственный шанс на выживание. И нет ничего на свете, чего бы я не сделала для нее. Я буду умолять, красть, занимать, продам душу дьяволу, если понадобится, лишь бы снова увидеть ее здоровой и улыбающейся. В конце концов, это просто секс. Я переживу это. Рано или поздно.

Меня ведут по другому коридору, не тому, что обычно. Роксанна кладет руку мне на плечо, когда мы останавливаемся перед незнакомой дверью.

— Последний шанс. Если хочешь дать заднюю, я могу попросить кого-нибудь тебя заменить.

— Я в порядке. — Я не узнаю свой голос.

Она сжимает мое плечо, кивает и тянется к красному шарфу, привязанному к ручке.

С завязанными глазами я шагаю в комнату. Едва переступив порог, я чувствую это. Другая атмосфера. Здесь жарче. Кожа мгновенно становится влажной.

— Вот так. — Роксанна подталкивает меня вперед, пока мои колени не упираются во что-то мягкое. — Присаживайся. Твой гость скоро будет.

Как и раньше, ожидаю почувствовать диван, поэтому, когда мягкая поверхность подо мной подается сильнее, чем я привыкла, пульс взлетает до небес.

Не диван. Кровать.

Каблуки Роксанны цокают по паркету, удаляясь. Где-то впереди закрывается дверь, щелкает замок. Едва ли секунду спустя я слышу, как с другой стороны комнаты открывается другая дверь.

Мой молчаливый гость здесь.

Его шаги звучат легче, чем обычно. Он приближается торопливо. Возможно, из-за другого покрытия пола.

Матрас рядом со мной прогибается, склоняя меня к новому обитателю.