Нэт Бояр – Зайка для... Часть 1. Правило силы (страница 7)

Он выпрямился, и его тень накрыла меня. В руке он легко, будто пёрышко, перевернул тяжёлый колун.

– Бери полено. Держи вот так. – Он взял толстое полено и поставил его вертикально на плаху. Его большие руки закрыли дерево почти полностью. – Уверенно. Не дрожи. Дрогнешь – можешь остаться без пальцев. Или я щепкой получу.

Я медленно подошла, взяла следующее полено. Дерево было шершавым, холодным. Я поставила его, как он показал, стараясь, чтобы руки не дрожали. Он стоял так близко, что на мою кожу, казалось, исходит тепло от его тела, как от раскалённой печки.

– Вот так, – одобрил он, и его голос прозвучал прямо над моим ухом. Он поднял колун. Мышцы на его руках и спине напряглись, превратившись в монолитную скульптуру из плоти и силы. Я замерла, заворожённая этой демонстрацией мощи. Колун со свистом опустился, рассёк полено с громким, сочным ХРРРАС! Две половины упали по сторонам.

–Видишь? Чисто. Сила должна быть направленной. Точечной. – Он вытер лоб тыльной стороной ладони. – Подавай следующее.

Мы вошли в ритм. Я ставлю. Он рубит. Хрясь! Я ставлю. Хрясь! Каждый удар отдавался в землю под ногами. Каждый раз, когда я наклонялась за новым поленом, я чувствовала его взгляд на себе, тяжёлый, как прикосновение. Он изучал изгиб моей спины, движение бёдер, как будто читал по ним что-то, понятное только ему.

– Ты знаешь, – сказал он, рубя очередное полено, – что самое сложное для зверя?

– Что? – выдохнула я, уставившись на его работающие мускулы предплечья. Кажется мысли мои уносили меня в неприличную сторону.

– Контроль. Сдерживать силу, когда она рвётся наружу. Когда каждый инстинкт кричит: взять, схватить, прижать. – Он вонзил колун в плаху и повернулся ко мне. Его грудь тяжело вздымалась. Пот стекал по шее, исчезая в тёмной линии тени, ведущей под пояс штанов. – Сдерживаться, это мука. Но в ней есть свой кайф.

Он сделал шаг ко мне. Запах от него теперь был концентрированным – пот, дерево, дикая, непокорённая мужская суть.

– Зайка, – произнёс он, и в его голосе впервые прозвучала не насмешка, а нечто серьёзное, почти суровое. – Ты играешь с огнём, зайдя в эту чащу. Ты понимаешь это?

«Можно подумать, у меня был выбор». Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Сердце колотилось где-то в горле.

– Огонь можно потушить. А можно… дать ему прогореть. До конца. До чистого пепла. И в этом пепле родится что-то новое.

Его рука поднялась. Он провёл тыльной стороной пальцев по моей щеке. Шероховатая кожа, запах смолы и железа. Я вздрогнула, но не отпрянула.

–А если не хочу тушить, – прошептала я, сама удивляясь своим словам.

Его глаза вспыхнули. В них читалось одобрение, жажда и та самая боль от сдерживания, о которой он говорил.

– Тогда не отступай, – сказал он тихо, но так, будто это был закон. Его рука скользнула с щеки на шею, обхватив её. Не душил. Владел. Его большой палец лёг на мой пульс, который бешено стучал под кожей. – Не отводи глаз. И… не бойся того, что почувствуешь.

Он наклонился, медленно, давая мне время отпрянуть, крикнуть, ударить. Я ничего не сделала. Я только смотрела в его глаза, исчезая в их тёмной, бурлящей глубине. Его губы коснулись моих. На этот раз это было нежнее, ласковее, трепетнее. «Если так можно сказать о медвежьем поцелуе». Твёрдое, влажное, неумолимое. Губы его были слегка обветренными, сильными. Он не торопился, исследуя, пробуя, заставляя каждую клеточку моего тела осознать этот контакт. Я почувствовала его вкус, древесный, пряный, с металлическим привкусом чего-то дикого.

И тогда во мне что-то сорвалось с цепи. Я ответила. Накопившееся напряжение, страх, любопытство, возбуждение, всё вырвалось в этом ответном движении. Я вцепилась пальцами в его волосы, грубые и густые, и притянула его ближе, глубже в поцелуй. Раздался низкий, победный рык, зародившийся у него в груди и перешедший в мои губы.

Его вторая рука обхватила мою талию, прижала к себе так сильно, что я ощутила каждый мускул его живота, каждую пугающую и манящую выпуклость ниже. Он был твёрд, как скала, и горяч, как кузнечный горн. Я почувствовала головокружение от нехватки воздуха и от этого всепоглощающего ощущения.

Он оторвался от моих губ, его дыхание было тяжёлым и неровным. Глаза горели уже не угольками, а полновесным пламенем.

– Вот, – прохрипел он. – Вот она. Искра. Теперь посмотрим, что из неё разгорится.

Он не стал ждать ответа. Рука мужчины, лежавшая на моей талии, проникла под мою рубашку. Шершавая ладонь скользнула по обнажённой коже живота. Я вздохнула от неожиданности и острого, почти болезненного удовольствия. Его прикосновение было грубым, первобытным, лишённым всякой нежности. Он заставил меня почувствовать себя добычей, которую вот-вот прикончат. И это было невыносимо возбуждающе.

– Семён… – застонала я, когда его пальцы достигли моей груди.

– Молчи, – приказал он, и его губы снова нашли мои, заглушая любые протесты. Его рука рванула наверх, грубо захватывая и показывая власть. Моя грудь оказалась в его руке. Его ладонь была огромной, тяжёлой. Он сжал, не слишком нежно, и волна ослепительного удовольствия пронзила меня с головы до ног. Я выгнулась в его руках, прижимаясь к нему всем телом, теряя остатки стыда и контроля.

Он снова оторвался, чтобы посмотреть. Его взгляд, полный животного восторга, скользнул по обнажённой коже, по тёмному соску, который уже набух и затвердел от его прикосновения и прохладного воздуха.

– Красивая, – прошептал он хрипло. – Моя.

Это слово,«моя», прозвучало как печать. Как клеймо. Оно должно было испугать. Но оно… успокоило какую-то дикую, одинокую часть во мне. В этом хаосе появилась точка опоры. Пусть ужасная, пусть опасная, но опора.

Он снова наклонился, и на этот раз его губы закрыли не мой рот, а напряжённый сосок. Горячее, влажное прикосновение его языка заставило меня вскрикнуть. Он не просто целовал. Он покорял. Зубы слегка сжали нежную кожу, вызывая смесь боли и невероятного блаженства. Я вцепилась руками в его плечи, чувствуя под пальцами стальные мышцы и шрамы, мои ноги подкосились.

Он подхватил меня, не отрывая рта от груди, и в несколько шагов отнёс к стене дома, в тень, скрытую от глаз окон. Прижал спиной к прохладным, шершавым брёвнам. Его тело вдавилось в моё, и я почувствовала всё, безумное возбуждение, давящее на моё лоно сквозь слои ткани, его живот, его грудь. Он был повсюду.

– Теперь слушай, – прошептал он, его губы были мокрыми и горячими. – Ты хочешь этого. Я знаю. Я чувствую. Твоё тело кричит мне. Но сегодня, только так. Только до этой черты.

Его рука, та самая, что только что ласкала мою грудь, рванула вниз. Пуговица на моих шортах лопнула с тихим щелчком. Молния расстегнулась с резким, похабным звуком. Его ладонь влезла внутрь, под край моих трусиков, и я почувствовала, как мир сузился до точки, где его шершавые пальцы коснулись моего самого интимного, самого обнажённого места.

Я замерла. Вся кровь прилила к лицу и туда, куда он прикасался. Я была насквозь мокрая, готовая, и его прикосновение было и шоком, и освобождением. Диким желанием большего, что жгло изнутри.

– Видишь? – он прошептал, и его палец медленно, с невероятной наглостью провёл по мне, собирая влагу. – Вся горишь. Вся для меня.

Он не проник внутрь. Он мусолил, дразнил, рисуя круги вокруг нежной плоти, то надавливая, то едва касаясь. Это была пытка. Божественная, изощрённая пытка. Я кусала губу, чтобы не закричать, упираясь головой в бревно. Мои бёдра сами начали двигаться навстречу его руке, ища большего давления, более глубокого прикосновения.

– Да, вот так, – поощрял он, и его собственное дыхание сбилось. Его плоть, огромная и твёрдая, судорожно дёрнулась у меня против бедра. – Работай. Покажи, как ты хочешь.

Я не могла больше, сдерживающая плотина стыда рухнула. Я обхватила его шею, впилась губами в его плечо, зарычала в его кожу, и позволила волнам нарастающего оргазма смыть всё, стыд, страх, разум. Конвульсии сотрясли моё тело, так интенсивно, что я бы упала, если бы он не держал меня так крепко, прижав к стене своим телом.

Когда последние спазмы утихли, я обмякла в его руках, вся в поту, дрожа, с разорванной на груди рубашкой и расстёгнутыми шортами. Он медленно вынул руку, поднёс пальцы к своим губам и облизал их, не сводя с меня горящего взгляда.

– Вкусно, – сказал он просто. – Урок усвоен. Контроль, это когда ты можешь довести до края… и удержать.

Он аккуратно поправил мою одежду, застегнул шортики (пуговицы, конечно, уже не было), прикрыл грудь. Действия были почти нежными, но в них чувствовалась сила собственника.

– Теперь иди в дом. Умойся. – Он отступил, и его лицо снова стало немного отстранённым, хотя в глазах всё ещё бушевал огонь. – Мы с тобой ещё не закончили. Далеко не закончили.

Я, шатаясь, оторвалась от стены и пошла к дому, не оглядываясь. Я чувствовала его взгляд на своей спине. И ощущала между ног влажность, его и свою, а ещё дикую, животную пустоту, которая просила быть заполненной.

Контроль. Он говорил о контроле. Но я только что потеряла его полностью. И самое страшное было в том, что часть меня уже жаждала потерять его снова. И окончательно.

Глава

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.