Нестор Махно – Махновщина. Крестьянское движение в степной Украине в годы Гражданской войны (страница 20)
Приход махновцев в Екатеринослав застал рабочее движение разгромленным деникинцами. Во главе профсоюзов стояли меньшевики, которые становились во главе профдвижения на Украине лишь во время оккупации ее немцами, деникинцами и прочими белогвардейскими силами.
Вот как рисует «Звезда» положение профсоюзов:
«Союз по обработке кожи вследствие последних событий совсем дезорганизован… Безработицы в союзе нет».
Среди печатников «безработица до 60 %. Многие типографии до сих пор не работают. В предприятиях, оставленных владельцами, рабочие выдвинули из своей среды хозкомиссии, которые взяли на себя руководство предприятием». У табачников «последние события сильно отразились на жизни союза; намеченный целый ряд начинаний в жизнь не проведен, в союзе много безработных».
Приход махновцев снял с профсоюзов деникинскую опеку, сами же махновцы вследствие своей теории о необходимости «самодеятельности» в профсоюзную жизнь не вмешивались. Кое-где рабочие приступили к улучшению своего положения; так, например, рабочие табачной фабрики Джигита предъявили хозяину требование заключить колдоговор, от которого он раньше отказался.
Союзы зашевелились. 14 ноября состоялась рабочая конференция представителей рабочих организаций, на которой был поставлен следующий порядок дня: 1) текущий момент в связи с задачами рабочего класса, 2) создание рабочего органа в Екатеринославе. Конференция была созвана спешно и имела случайный характер, не соответствуя настроениям рабочих.
По первому пункту была принята меньшевистская резолюция о том, что переживаемая революция имеет буржуазный характер, что пора социалистического строительства еще не наступила и что массам нужен «здоровый капитализм».
По второму пункту коммунисты внесли резолюцию о создании комиссии по созыву советов рабочих, крестьянских и повстанческих депутатов.
Эта резолюция была отвергнута и принята другая, говорящая о том, что рабочий центр должен быть создан из представителей рабочих союзов, кооперативов, политических партий и других организаций[103].
Таким образом, меньшевики, несмотря на резкое выступление против махновцев на александровском съезде, на практике проводили единый с анархистами антибольшевистский блок. Если из принятой меньшевистской резолюции вычеркнуть участие политических партий, то получим анархо-синдикалистскую резолюцию, под которой подписались бы анархо-махновцы.
Ультрареволюционеры и ультраоппортунисты выступали единым фронтом против большевиков не только здесь. Трогательный союз меньшевиков и анархистов против большевиков проявлялся и в других местах. Так, например, меньшевик Молчанов помогал «анархистам подполья» в печатании и распространении их листовок в Москве[104].
Анархисты, отрицая завоеванную Октябрьской революцией диктатуру пролетариата, понимали социальную революцию как переход средств производства, земель и фабрик в руки трудящихся в мелкобуржуазно-синдикалистском смысле, то есть переход предприятий в распоряжение и собственность той группы рабочих, которая работает на данном предприятии. Когда Махно овладел Екатеринославом, к нему обратились железнодорожники с просьбой о выдаче зарплаты, которую они не получали второй месяц. Махно им дал следующий ответ, который мы приводим дословно[105]:
«В целях скорейшего восстановления нормального железнодорожного движения в освобождаемом нами районе, а также исходя из принципа устроения свободной жизни самими рабочими и крестьянскими организациями и их объединениями, предлагаю тт. железнодорожным рабочим и служащим энергично сорганизоваться и наладить самим (подчеркнуто в тексте. –
Командующий револ. – повстанческой армией Украины батько
Гор. Александровск.
15/Х 1919 г.».
Какие могли быть пассажиры и грузы во время Гражданской войны, кроме военных? Транспорт всю гражданскую войну работал главным образом на армии воюющих сторон. Правда, Махно мало пользовался железными дорогами. В свое время циркулировал правдоподобный анекдот, что, когда к Махно явились железнодорожники, он им ответил: «Повстанцы разъезжают на тачанках; им ваши железные дороги не нужны. Пусть же кто катается в поездах и расплачивается с вами»[106]. А между тем Махно достаточно захватил денег в самом Екатеринославе, чтобы выдать зарплату. «Самодеятельность масс» в анархическом смысле означала отказ от масс, «каждый за себя», мелкобуржуазный групповой эгоизм. Еще более резкое столкновение было у Махно и РВС его армии с александровскими рабочими на почве требования ими зарплаты за выполненные для махновской армии заказы.
Другое столкновение было на александровском съезде, когда Махно назвал меньшевиков, которые науськивали рабочих на Махно, ублюдками буржуазии. Значительная часть рабочей делегации покинула съезд во главе со своими лидерами – меньшевиками и эсерами. Коммунисты остались, поскольку им подпольный партком предложил съезда не покидать и во что бы то ни стало проникнуть в число членов РВС.
Покинувшая съезд меньшевистская рабочая делегация, уходя, подала мотивированное заявление: «Обсудив допущенные на съезде 30 октября выпады против рабочего класса и его представителей, делегированных рабочими организациями, обращая внимание съезда, что эти выпады становятся систематическим явлением со времени занятия города повстанцами, доходившим до ареста делегации и отдельных представителей организаций без всяких оснований, что должно было быть освещено в наших докладах, подчеркиваем, что с рабочими организациями, уцелевшими от разгрома, опираясь на грубую военную силу, совершенно не желают считаться, что подтверждается совершенно необоснованными выпадами против их отдельных представителей, являющимися грубой демагогической ложью и нахальной клеветой, почему до изыскания съездом путей и средств, ограждающих рабочие организации и их представителей от подобных явлений, не считаем возможным свое присутствие на съезде»[107].
Этот протест сам по себе избегал общей оценки политической линии махновщины и блокировавшихся с ними по военной линии большевиков в борьбе с деникинщиной и носил обычный меньшевистский характер разобиженных невниманием, вернее, презрением со стороны махновцев к ним.
Заявление было подписано представителями Совета профсоюзов, Союза ресторанных служащих, печатников, Трудбанка и торговых предприятий. Протест рабочей делегации был поддержан созванной по этому вопросу конференцией заводских комитетов. Конференция вынесла резолюцию, в которой говорилось: «Принимая во внимание: а) что на троекратный запрос отдельных делегатов, относятся ли эти выпады лично к ним или к тем, кого они представляют, последовал совершенно определенный ответ, обвинявший в шарлатанстве, контрреволюционности, паразитическом существовании весь рабочий класс, и б) что ни председатель, ни общее собрание не только не протестовали против выражений, допущенных автором (Махно), но выражали им явное одобрение, – собрание заводских комитетов постановляет: 1) протестовать против оскорбления, нанесенного всему рабочему классу в лице его делегатов, и считать, что делегаты при создавшемся положении не имели возможности оставаться на съезде; 2) что делегаты рабочих могут вернуться в состав съезда только в том случае, если общее собрание публично снимет с рабочей делегации брошенное ей оскорбление; 3) заявить, что в противном случае, в отсутствии рабочих делегатов, съезд явится не рабоче-крестьянским, а только крестьянским, и постановления его не могут иметь для рабочих гор. Александровска никакой моральной ответственности». Под этим подписались представители 18 заводов, главным образом металлических.
Но съезд (в составе которого осталось двенадцать представителей от рабочих организаций, в том числе и коммунисты) единогласно постановил считать оба документа, ввиду содержащейся в них неправды, не заслуживающими ответа, и что «если бы товарищ Махно не поспешил бросить в лицо некоторым членам съезда и их выборщикам вполне справедливые обвинения на заседании 30 октября, то съезд, вне всякого сомнения, сделал бы то же самое одним-двумя днями позже».
Инцидент был исчерпан объяснениями Махно, что эта брань относится целиком к меньшевикам. А надо сказать, что меньшевики эту квалификацию вполне заслужили. Они не сумели, вернее, не хотели помочь махновщине в борьбе с деникинщиной.
«Допустимо ли, – писал Махно в своей статьей в газете «Путь к свободе», – чтобы рабочие гор. Александровска и его окрестностей, в лице своих делегатов – меньшевиков и правых эсеров, на свободном деловом рабоче-крестьянском и повстанческом съезде держали оппозицию деникинской «учредилки»?» «Правда ли, – писал он в «открытом письме к рабочим гор. Александровска», – что вы, заслушав на экстренной конференции меньшевиков и правых эсеров и других им подобных агентов деникинского социализма, бежавших, как гнусные воры и трусы, от справедливости произнесенного мною перед делегатами съезда, постановили протестовать против справедливости? Правда ли, что эти ублюдки буржуазии вами уполномочены, чтобы, прикрываясь именем вашей пролетарской чести, на свободных деловых съездах призывать к старому идеалу – «учредилке»?